IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Креативы, всякие истории, не относящиеся к теме "юмор"
DimTT
сообщение 3.11.2006, 15:27
Сообщение #1


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



решил создать отдельную тему. кое что из юмора перенсу сюда.
флейм не приветствуется. Коменты со временем удаляю, дабы не захламлять тему.

очень печально... взял с воффки.
Дворники мерзко скребли только размазывая осеннюю грязь по стеклу. На душе грязно и мерзко . Завтра День рожденья! Осень. Все идет не так как хотелось бы.
Читать дальше...

В кармане завибрировал телефон. Отвечаю слышу голос давнего друга Сереги :
- Леха тут такое дело, короче ты только не сильно паникуй но я только что Ленку видел с Димоном (наш общий дружбан) в ювелирке. Рады чему то.
*цензура* .
Останавливаюсь, звоню Ленке :
- Ты где ?
Наивный голос :
- Дома!
Вот ведь все таки *цензура*. Разворачиваюсь. Подъезжаю к дому. Домофон. Лифт. Дверь .
Звать кого то бесполезно, дома никого. Ладно, *цензура*. Еду на работу.

Настал вечер. Слякоть, грязь. С неба сыпется, какая то ледяная крошка с дождем. Погано.
Достал телефон :
- Лен, привет. Я щас заеду за тобой шашлыков поедим где нибудь ?
- Давай, жду!
Садится в машину вроде милая и своя, но не та . какая то тайна в голосе. Едем за город в шашлычку, не поворачивая головы спрашиваю :
- Что нового, Димку не видела ?
- Нет, а где мне его видеть я весь день дома пробыла.
*цензура*, левой рукой достаю из под седенья газовый ключ. Не ловко замахиваюсь, кровь брызнула на стекло. Главное чтоб за город выбратся, чтоб гаишников не было. Все табличка с названием города , лес сворачиваю с дороги. Еще дышит, но без сознания. Открываю ее дверь, сталкиваю на землю и еще два раза бью по голове. Не громко всхлипнула и затихла, не дышит. В голове промелькнула какая то дикая мысль, а не трахнуть ли ее в последний раз, ее любимую, милую самую родную и нежную, прямо здесь, мертвую… *цензура* конечно нет, сажусь в машину достаю телефон.
- Але Димон привет, че делаешь ?
- Дарова, дома сижу.
- Ну давай я щас подъеду , а то с Ленкой поругались. Думаю что коньяк нам не повредит !?
- Давай буду ждать.
Подъехал к нему, захожу, встречает вроде такой давно знакомый, проверенный в таких разных ситуациях.
- Привет, Леха!
- Привет! *цензура* ,опять с Ленкой поругался… *цензура*ло – говорю с усмешкой.
- Да уж она у тебя истеричка слегка. Да все они такие . Поэтому и не женюсь!
Сука, не женится он, достаю из кармана бутылку с коньяком, удар, Дима лежит, но бутылка не разбилась. Беру за ноги и тащу в ванну, Хотел утопить, но передумал и несколько раз со всей силы ударил о край унитаза, кровь, видимо сломал кость, глаз потек левый. Не женится *цензура* он, все не дышит. Еду домой, внутри пустота.
Тишина, темно, включаю свет в прихожей, иду на кухню, стол накрыт. Около шампанского подарочный пакет, открываю, лежат золотые часы и открытка:
«С днем Рождения Леша. От Димы и Лены.»
допил коньяк. Плачу. Набираю Серегу.
- Леха, с днем рожденья, друган!
- *цензура* Серега, нет больше дней рожденья.


Сообщение отредактировал DimTT - 27.3.2007, 11:34
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
8 страниц V  1 2 3 > »   Все 
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
Ответов(1 - 144)
DimTT
сообщение 3.11.2006, 16:31
Сообщение #2


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Самая красивая

В любом школьном классе, в группе техникума, или института всегда есть самая красивая девушка. Читать дальше...
Кто-то более симпатичен, кто-то менее, но обязательно одна будет самая красивая. И на нее все смотрят. Все подружки ей завидуют. Все парни мечтают о ней. Она всегда может выбрать самого крутого мальчика. Про такую говорят, что проблем у нее никаких не будет. Оценку хорошую всегда получит, улыбнется преподавателю и получит. На работу хорошую всегда устроится, красивую везде возьмут. С мужиками проблем не будет, всегда сможет выбрать из толпы ухажоров. И замуж за богатого обязательно выскочит. Все у нее будет в жизни легко и замечательно.

И она была самая красивая. Действительно красивая. Отучилась, получила диплом с хорошими оценками. Пошла работать в хорошее место. Познакомилась с крутым мальчиком. Поженились. Родился сын. Было это пятнадцать лет назад, все ей тогда завидовали. У меня товарищ, когда они еще учились вместе, очень хотел ее трахнуть. Прям весь на нее обдрочился. Понятно, ему она не дала. А тут у них была встреча одноклассников, и он говорит, пойду, посмотрю на старую любовь. Посмотрел, сказал - *цензура*.

Прошли годы. Крутой мальчик спился. Это иногда бывает у "крутых мальчиков". Спился в дрызг. Обычный человек сопьется спокойно и помрет. Крутые спиваются круто. С треском, со скандалами, с разборками. Достаточно много лет жизни он ей смог полноценно испортить. Потом всетаки спился окончательно и сгинул.

Ей тогда было 26. Еще не старая женщина, тем более совсем недавно была самая красивая. Решила она еще раз попытаться свою судьбу устроить. И нашла себе другого мальчика. Он был на десять лет ее младше. А что, хорошее дело, молодой, еще не опытный, можно "воспитать под себя". Влюбить в себя парня, когда ты самая красивая, ведь совсем не сложно. Они погуляли пару лет и поженились. Молодой человек был взят в оборот. Стал заниматься нужным для семьи делом - работа, никаких выпивок, работа, учеба и опять работа. Она была человеком уже опытным и понимала, как надо жить. Родила ему ребенка. Чтоб не ушел, дети ведь семью скрепляют.

А он и не собирался уходить, любил наверное. Только работал очень много - жена, двое детей, надо кормить, тем более если девушка красивая в рванину ее не оденешь. Работал, работал и надорвался. У него образовалось три межпозвонковых грыжи. А из сустава на бедре вытекла какая-то жидкость из суставной сумки. Теперь он совсем не ходит. Потому что когда он ходит, как скрипят суставы слышно в другой комнате.

Он стал полным инвалидом и лежит дома. Можно было бы развестись, но что делать с ребенком, ведь отец, да и второй его полюбил. А в 36 оказаться опять одной с двумя детьми.

Теперь она работает на двух работах чтоб хоть как-то прокормить инвалида и двоих детей. Начала выпивать. Волосы поседели, лицо опухло. Стала совсем не такая красивая, как двадцать лет назад. А ведь впереди еще долгая жизнь и как найти выход непонятно. Получается прогадала.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 3.11.2006, 16:53
Сообщение #3


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Black Serge,
красиво сказал, Серега

Про животных

Вечерело, моросило, и вообще было довольно противно. Как обычно, впрочем. Читать дальше...
Здание студии «Союзмультфильм» и днем-то довольно безрадостное, вечером особенно сильно сутулилось и вид имело совершенно серый и неприятный. На крыльце с разбитыми фонарями темнели две фигуры – большая и маленькая. Приближаться к ним не хотелось (редкие прохожие, завидев силуэты, переходили на другую сторону улицы и ускоряли шаг, стараясь не оборачиваться). Но если все-таки кто-то взял бы на себя смелость приблизиться, то он бы смог различить жесткий коричневый мех большой фигуры и розовый подшерсток маленькой.

На крыльце на задних лапах стояли медведь и свинья. На свинью были напялены довольно нелепые грязно-синие, протершиеся от времени шорты, а медведь смачно затягивался дешевой сигаретой, ловко зажав фильтр двумя когтями передней лапы. «Винн…» - начала было по-человечьи верещать свинья, но была остановлена тяжелой медвежьей затрещиной. «Вениамин. Сколько напоминать можно». «Ну, почему?! Нет, почему мы не можем называть друг друга как раньше?!» «Потому что авторские права и вся *цензура*. Родственники там чьи-то предъявляют. Так что я Вениамин, а ты – Полтос. Заучи уже. Объяснять надоело!»

«Ладно, Вениамин, - пошла на попятный свинья. – Я вообще не то хотел спросить. Что там с продолжением-то?!» «Ты же сам там был», - удивился медведь. «Я прослушал, там это, земли в цветочном горшке много было. Хорошей такой», - свинья начала смущенно оттирать передней лапкой запачканный пятачок. «Все как обычно… Да не будет, короче, ни хера. Ложный вызов», - медведь затянулся и щелчком бросил окурок в сторону урны. Окурок попал в ободок мусорного бака, отскочил в сторону и с шипением упокоился в луже. «*цензура*. Ну, *цензура* с меня взять, животное», - грустно пробормотал медведь, опускаясь на четвереньки.

«Вениамин, а что же с нами теперь будет? Коли так-то?» - всплеснула копытами свинья. «Я уже давно понял, что с этим «Союзмультфильмом» ни говна, ни меда не сваришь. Такой блокбастер им сделали, а они даже пенсию нормально выдавать не спешат. Да ничего с нами не будет. Обратно отвезут». «Обратно, - всхлипнула свинья. – Я не хочу обратно. Надоело уже хрюкать, я же разговаривать умею!» «Заткнись уже и становись на четвереньки. Вон машина за нами идет». Из-за угла показался потрепанный жизнью и ремонтными работами фургон с надписью «Цирк» и нарисованными животными на боку. Свинья опустилась на четыре копыта.

Фургон подкатил к крыльцу. Из кабины вылез усатый мужик в спецовке с хлыстом. Он обошел фургон, открыл задние двери и жестом велел животным забираться внутрь. «Нет! – неожиданно завизжала свинья, снова встала на задние копытца и стала бегать взад-вперед. – Нет! Ни за что! Хватит! Я не скотина, я артист! Я хочу как раньше! На воздушном шарике за медом! В гости к кролику! На день рождения осла!!!» Медведь зарычал, выбрал момент и метким пинком отправил свинью прямо к дверям фургона: «Залазь уже, артист. Хватит вести себя как *цензура*, а то ужина *цензура* лишат». Из фургона раздался обиженный визг.

Через некоторое время фургон подкатил к зданию цирка. Служитель снова вылез, закурил, открыл двери и погнал зверей в близстоящую клетку, слегка щелкая хлыстом в воздухе – клетка стояла на улице, но накрытая непромокаемой тряпкой, официально летний сезон еще не кончился, и животных можно было не переводить в зимние утепленные вольеры. Полтос грустно уткнулся рылом в корыто с едой и зачавкал, Вениамин грузно опустился на подстилку в углу. «Ума не приложу, как медведь свинью до сих пор не сьел?» - пробормотал сквозь зубы мужичок, запирая клетку. «Я и сам не понимаю», - выдохнул в сторону медведь. Свинья продолжала мирно хрюкать пятачком в корыте…
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 16.3.2007, 17:00
Сообщение #4


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Игры
Читать дальше...

- А давай наперегонки до горки? - предложил он ей, предвкушая победу.
- Неа. - отказалась она - Воспитательница сказала не бегать. Попадет потом.
- Струсила? Сдаешься? - подначил он ее и засмеялся обидно.
- Вот еще. - фыркнула она и рванула с места к горке.
Потом они сидели в группе, наказанные, под присмотром нянечки, смотрели в окно как гуляют другие и дулись друг на друга и на воспитательницу.
- Говорила тебе - попадет. - бурчала она.
- Я бы тебя перегнал обязательно - дулся он - Ты нечестно побежала. Я не приготовился...

- А спорим я быстрей тебя читаю? - предложил он ей.
- Хахаха. - приняла она пари - Вот будут проверять технику чтения и посмотрим. Если я быстрее - будешь мой портфель до дому и до школы таскать всю неделю.
- А если я - отдаешь мне свои яблоки всю неделю! - согласился он.
Потом он пыхтел по дороге с двумя ранцами и бурчал:
- Ну и что! Зато ты не запоминаешь что читаешь и пишешь медленнее. Спорим?...

- А давай поиграем. - предложил он - Как будто бы я рыцарь, а ты как будто бы дама сердца.
- Дурак. - почему-то обиделась она.
- Слабо? - засмеялся он - Слабо смущаться при виде меня? И дураком не обзываться тоже слабо.
- И ничего не слабо. - повелась она - Тогда вот чего. Ты меня тоже дурой не обзываешь и защищаешь.
- Само собой - кивнул он - А ты мне алгебру решаешь. Не рыцарское это дело.
- А ты мне сочинения пишешь. - хихикнула она - Врать и сочинять - как раз рыцарское дело.
А потом он оправдывался в телефон:
- А не надо было себя как дура вести. Тогда никто бы дурой и не назвал. Я, кстати, и извинился сразу...

- Ты сможешь сыграть влюбленного в меня человека? - спросила она
- С трудом. - ехидно ответил он - Я тебя слишком хорошо знаю. А что случилось?
- На вечеринку пригласили. А одной идти не хочется. Будут предлагать всякое.
- Нуу.. Я даже не знаю.- протянул он.
- Слабо? - подначила она.
- И ничего не слабо. - принял он предложение - С тебя пачка сигар, кстати.
- За что? - не поняла она.
- Эскорт нынче дорог. - развел руками он.
А по дороге домой он бурчал:
- Сыграй влюбленного, сыграй влюбленного. А сама по роже лупит ни за что... Влюбленные между прочим целоваться лезут обычно:

- Что это? - спросила она.
- Кольцо. Не очевидно разве? - промямлил он.
- Нибелунгов? Власти? Какая-то новая игра затевается?
- Угу. Давай в мужа и жену поиграем. - выпалил он
- Надо подумать. - кивнула она.
- Слабо? - подначил он.
- И ничего не слабо. - протянула она - А мы не заигрываемся?
- Да разведемся если что. Делов-то. - хмыкнул он.
А потом он оправдывался:
- А откуда мне знать как предложения делаются? Я ж в первый раз предлагаю. Ну хочешь еще раз попробую? Мне не слабо.

- Сыграем в родителей? - предложила она.
- Давай. В моих или в твоих? - согласился он.
- Дурак. В родителей собственного ребенка. Слабо?
- Ого как. - задумался он - Не слабо, конечно, но трудно небось..
- Сдаешься? - огорчилась она
- Не,не. Когда эт я тебе сдавался? Играю, конечно. - решился он.

- Усложняем игру. Ты теперь играешь в бабушку.
- Правда? - не поверила она.
- 3900. - кивнул он - Пацан. Слабо тебе в бабушку сыграть?
- А ты в данном случае во что играешь?
- В мужа бабушки. - засмеялся он - Глупо мне в бабушку играть.
- В де-душ-ку. Как бы ты тут не молодился. - засмеялась она - Или слабо?
- Куда я денусь-то...

Она сидела у его кровати и плакала:
- Сдаешься? Ты сдаешься что ли? Выходишь из игры? Слабо еще поиграть?
- Угу. Похоже что так. - ответил он - Неплохо поиграли, да?
- Ты проиграл раз сдаешься. Понял? Проиграл.
- Спорное утверждение. - улыбнулся он и умер.

(с) не мое но понравилось

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 16.3.2007, 17:44
Сообщение #5


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Как я...
Жестко, но смешно...


Я вчера Читать дальше...
обосралсо прямо в центре города. И эта не смешно, здоровый мужик наложил полные штаны. А дело было так, иду я по улице, ни кого не трогаю, и тут захотелось мне пернуть. А на улице, да в морозный денек, сам бог велел дать копоти. А я тем более это дело люблю, дать газу, я мастак в этом деле еще тот. Я когда дома подпускаю газов у соседей конфорки гаснут от давления воздуха.
Так вот, и я решил пернуть. Пернул, кагда пирдел, уже тагда понял, что отпердел свае.
Стаю и сру пряма в штаны, и ни чего поделать с этим не магу. Гамно само лезет, даже не спрашивая у меня разрешение на сей процесс.
Меня всегда удивляло, почему когда серишь дома, то спокойна серишь порционно. Выдавил из себя грамм сто , и попкай так раз и обрезал, патом страничку в газетке перевернул, прабежалсо по заголовкам и опять катяшок парциоооный выдавил. Когда обсераешся в штаны, то ни о каком порционном кала выдавливании не может идти и речи. *цензура* тупа открывается и гамно лезет. Причем }{опа открывается на столько широко, что у меня сождаетсо впечатление, что она, без моего согласия, участвует в конкурсе «высри катяг диаметром в 30 сантиметров и выиграй мобильный телефон». Спрашивается, на@уя моей *цензура* мобильный телефон?
Насрал я па моим прикидкам, серьезна. Стою, аж вспотел, самый центр города, до дома как до Москвы на коленях. Стою, а сам пытаюсь в голове найти выход, что-то же надо делать. Пешком ковылять часа три, и это с полными трусами гогна, эту мысль отсек сразу. Патом, прикинул на улице мороз, дай думаю присяду на скамеечку, гогно подмерзнет, и я тогда в метро шасть, и так перебежками до дома доберусь. Сел на лавочку и сижу, в *цензура* пака тепло. И тут мысль, если гогно в трусах замерзнет, яйцам то же прейдет каюк. Мне даже плохо стало от этой мысли. Встал. Люди меня чо та стороной обходят, видна поняли что я чо та задумываю. А я стою и ни как не могу сообразить. Потом гениальная мысль посетила меня. Я сейчас в подъезд зайду, в лифт проберусь, там трусы сниму, *цензура* ими же вытру ну и домой по быстрому.
Значит, захожу в подъезд, вызываю лифт. Стою, а гогно то уже остывать начало, ощущения прямо скажем не из прекрасных. В подъезде понял еще одну вещь, от меня реальна воняет как от скотины немытой, причем сильна воняет. Приехал лифт, захожу, нажимаю кнопку четырнадцатого этажа, а второй рукой штаны расстегиваю, ну что бы времени хватило пока лифт приедет. Двери начали закрываться и тут в лифт влетает милое создание женского полу. Стыц трындыц.
- Ой, вам на 14 этаж, а мне на 13,- пропела она
- Ну что же, я с вами проедусь, потом спущусь на этаж. Конечно проедимся, я же кнопку уже нажал, подумал я застегивая штаны.
Лифт поехал, а мне уже все, в голове шум, спина вспотела, а гогно уже полностью остыло.

И думаю что вонять в лифте начало очень сильно, потому что это создание, как-то странно на меня посмотрело. А я отморозился, типа чо надо не срал я в лифте и все тут.
И пипец, где та этаже на 10 лифт сделал нам большой реверанс, попрощался с нами, и свет погас. Я чуть не усрался повторно. Лифт застрял.
- Ой, неужели лифт застрял? – спросила девушка.
- Я так понимаю что да, - это я интелегентом прикидываюсь. А сам думаю что мне делать, со свои гомном и со своей грязной жопой. А что-то делать надо.
И тут эта хивря, нажимает какую-то кнопочку, и начинает с кем-то говорить, адрес дома называть и просить помощи. Я как представил себе, что щас придут монтеры , начнут нас от сюда вынимать, спрашивать пачиму так гомном воняет, мне еще больше срать захотелось. В лифте темно хоть глаз выколи. И тут я сообразил, что пока в лифте темно, надо по быстрому штаны снять, потом трусы снять и в уголок по тихому положить. А когда свет включат, она с непривычки на свет фиг чо увидит.
Расстегиваю штаны, шуршу вещами так что даже самому страшно.
- А что это вы делаете?- сильно сглотнув, спросила она.
- Да я устраиваюсь по удобнее, ждать то долго,- а сам штаны приспускаю
- А что это за запах?- перепугана спросила она. Я реальна чуть не ляпнул, что это я усрался на улице и па этому воняю гогном шо пипец, но выдаю другое:
- Да сволочи гадят в лифтах, не продохнуть,- а сам штаны уже полностью снял, стою в лифте в обосранных трусах. Я как подумал, что щас включат свет, девка реальна концы отдаст от увиденного. НО делать уже нечего, работаю дальше.
Девка начала очень громка глотать слюну, видна то же обосралась с перепугу.
А я шуршу вещами.
Сам же про себя думаю, как бы так изловчится и па тихому снять трусы. И тут же себе представил, какая будет вонь.
- Мужчина, вы не причините мне боль, прошу вас, не трогайте меня,- заныла в голос девка.
- Да ты что, в своем уме, я отец двух детей, иду к товарищу по важному вопросу, как ты могла подумать обо мне такое?
- уверенно отвечаю я, а сам начал отлеплять трусы от *цензура*. Блин как воняет гомно, когда усираешся в штаны. Оно воняет не так как в туалете, оно воняет так, что мухи еще на подлете теряют сознание, потом еще недельку в реанимации кантуются. Деваха, то же почувствовала что-то неладное, стала по тихому скулить в углу.
- Да перестань ты, не трону я тебя,- говорю я. А сам трусы уже отлепил от *цензура*, и думаю как бы их снять с ног что бы не измазаться в гогне?
Девка па моемому мазгаме вообще поехала, тупа сидит скулит и чо та причитает, наверное молитву какую нить читает. А я трусы уже да кален спустил.
- Мужина..ыыыыы, ревет анна, - прошу вас не убивайте,- и дальше тупой такой скулеж.
- Да на фиг ты мне нужна, говорю, - у самого проблем по горло, сдалась ты мне.
Трусы спустил чуть ниже кален, и реальна понимаю, что мне пипец полный, ноги в гогне, }{опа в гогне и вонь , аж глаза слезятся.
Девка па моемому ат запаха долбанулась окончательно.
- Вы ,вы ……мямлет она
- Да чего вы вы, стой себе спакойна, грю тебе насрал кто та, видна я вступил , вот и воняет.
Девка па моемому осела на пол лифта. Я думаю, я сам от своего запаха чуть сознание не теряю.
Но с другой стороны, понимаю, что медлить нельзя, либо сейчас либо ни когда.
Кароче нагнулсо я , снял трусы с одной ноги. На пол чо та ляпнулось, па моим прикидкам это было гомно из трусов. Девка в углу уже проста мычит как корова.
Я излавчилсо и снял трусы со второй ноги. Мне аж полегчало, пол дела сделал. Стою с трусаме в руке и думаю, в каком углу сидит эта хивря ревущая, ну что бы не кинуть ей трусняк на голову, и что бы не папасть на свои же штаны. Прислушался, ага сидит на против, значит в противоположный угол надо целиться.
И тут полный звиздец подкрался незаметно. Включился свет, и лифт поехал.
Когда мои глаза привыкли я понял, что с девкой чо-та не то. Глаза у нее как пятнадцатидюймовые мониторы, рот открыт, руки плетями висят, ртом как рыба делает, короче, все думаю, звиздец снесло ат испуга башню. И тут я понял. Картина в лифте. Я стою ниже пояса голый, весь суко в гамне, в руках трусы с гамном и сматрю на девку. Ана короче еще секунд пять ртом паделала и тупа свалилась на пол. Все, думаю, падохла, мне еще жмура в лифте нахватало.
Решил времени не терять, трусаме *цензура* и ноги вытер. Штаны одел и стою как чесный гражданин жду своего этажа. На полу девка , наверное мертвая, в руках трусы с гомном, чего я их держал я не знаю.
Когда лифт приехал, девка еще не ожила, так и лежит на полу. Я подумал что негоже ее в лифте в таком состоянии оставлять, ну и вытащил ее на этаж. Палажиил аккуратно, под голову свои трусы и бегом из этого дома.
Тока одного понять не могу, какого фига она так испугалась?
Ведь когда воняет в лифте гомном ,эта значит что усралсо кто-та, а вот если бы ваняло членом, эта да тут можна испугатсо, @@ать будут, хотя и тут ни чего страшного я не вижу.
Да и еще, я тебе шубу немнога гамном измазал, ногу вытер аб нее


решил перенести в эту тему.


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 22.3.2007, 11:55
Сообщение #6


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Вся правда о драконах
Читать дальше...

- Король сказал, что двери его сокровищницы открыты передо мной! –
буркнул рыцарь.
- Они и открыты, - миролюбиво откликнулся кладовщик. – Прямо перед
твоим носом.
- Тогда дай мне войти.
Кладовщик не сошел с порога.
Рыцарь нахмурился:
- Ты не выполнишь приказ короля?
Кладовщик покачал головой:
- Если ты войдешь, двери сокровищницы будут открыты не перед, а за
тобой. Вот это – уже серьезное нарушение приказа.
- Для чего мне распахнутые двери, если я не могу пройти внутрь? –
вспылил рыцарь.
- Понятия не имею. Строить догадки о королевских намерениях не в моих
привычках.
- Король хотел, чтобы я сам выбрал себе в сокровищнице награду!
- Он именно так и сказал?
- Нет, - признался рыцарь. – Он произнес: "В награду за то, что ты
поразил дракона, двери моей сокровищницы открыты перед тобой! "
- Угу, - кивнул кладовщик. – Я так и думал.
Рыцарь взялся за меч.
- Я при исполнении, - напомнил кладовщик. – Не советую.
Насупившись, рыцарь произнес:
- Ладно. Я скоро вернусь.
Он развернулся и зашагал прочь.
- Как только ты появишься тут, двери тотчас же перед тобой откроются!
– заверил кладовщик рыцарскую спину и сомкнул створки.
Через полчаса у входа в сокровищницу загрохотала железная перчатка.
Кладовщик выглянул:
- Быстро ты.
- Пропускай! – бросил ему рыцарь брюзгливо.
Кладовщик поднял брови:
- Король сказал еще что-нибудь?
- Нет, - ответил рыцарь. – Он не сказал. Король написал.
Рыцарь протянул кладовщику свиток, тот развернул его и медленно, по
складам, прочел: "Подателю сего, рыцарю, поразившему дракона,
разрешено войти в королевскую сокровищницу и взять там то, что рыцарь
сочтет достойной для себя наградой".
- А потом ты положишь то, что взял, на место? – поинтересовался
кладовщик.
- Читай дальше, - скомандовал рыцарь.
Кладовщик отмотал от свитка еще немного и продолжил: "Взятое рыцарь
волен вынести из сокровищницы и использовать по своему разумению, для
своего блага и без всяких ограничений. Подпись – Король".
- Какой король имеется в виду? – уточнил кладовщик.
Рыцарь ткнул в самый конец свитка – там стояла приписка: "Нашего
королевства". Под текстом красовались три печати – чернильная, из
воска и из красного сургуча.
- Все верно, - с сожалением согласился кладовщик. – Что ж, выбирай.
Рыцарь ступил через порог, повел носом и прошелся вдоль полок.
- Я возьму это, - сказал он, ткнув пальцем в ближайшую драгоценность.
- Ты уверен? – кладовщик всем своим видом советовал рыцарю отказаться
от замысла.
- Абсолютно.
Кладовщик что-то нацарапал на бумажном листе.
- И еще это, - рыцарь, надувая щеки и натужно краснея, снял с верхней
полки огромный ларец.
Кладовщик сокрушенно добавил каракулей.
- Какая нужда записывать? – с подозрением спросил рыцарь.
- Для порядка.
- Король увидит список?
- Не исключено. Если его величество вдруг пожелает узнать, какую
награду ты выбрал, я буду готов к отчету.
- Ладно, пусть будет так, - рыцарь потер ладони. – Тогда еще это, и
это, и вон то.
- Не многовато ли? – со значением в голосе заметил кладовщик.
- В самый раз. Тем более, что я не закончил.
- Думаю, будет лучше, если я сейчас же сообщу королю, что тут
делается, - тоскливо вздохнул кладовщик.
Рыцарь небрежно вынул из-за пазухи клочок пергамента и предъявил его
кладовщику. На пергаменте значилось: "Рыцарю – не мешать! " Внизу, как
положено, вилась подпись "Король. Нашего королевства. ", и виднелись
три печати.
Пыхтя, рыцарь выволок из угла туго набитый объемистый мешок.
- Ми-шок, - произнес вслух кладовщик, ожесточенно карябая пером, и
добавил: - Сколько добра уходит!
- У кого уходит, а кому добавляется, - процедил рыцарь, шатаясь под
тяжестью толстенного рулона.
- Зачем тебе ковер? – возмутился кладовщик.
- В дополнение к гобеленам! – отрезал рыцарь и полез за гобеленами.
Кладовщик перевернул свой листок на другую сторону.
- А это что? – полюбопытствовал рыцарь, разглядывая массивную кованую
конструкцию непонятного назначения.
- Не знаю, - пожал плечами кладовщик. – Раз находится здесь, наверное,
что-то ценное.
- Беру, - решил рыцарь.
Кладовщик вывел в реестре: "Жулезяка тижолая – 1 шту. ", - и шмыгнул
носом.
- Ну, теперь вон тот сундук, два ящика и короб со шкатулками. Пожалуй,
все, - рыцарь вытер пот со лба. – Ах, да! Еще тележку!
Кладовщик встрепенулся:
- В приказе было написано "вынести". Все, что не сможешь унести,
останется здесь!
Рыцарь пошарил за пазухой. На очередном куске пергамента имелось
короткое разрешение "Пусть вывозит! ", заверенное королевской подписью
и тремя печатями.
Взвалив на тележку свою награду и перевязав ее веревками, чтобы куча
не рассыпалась, рыцарь попробовал сдвинуть тележку с места. У него
ничего не вышло.
- Помогай! – пропыхтел он утомленно.
- И не подумаю! – мотнул головой кладовщик. – Об этом речи не было.
Рыцарь полез за пазуху. Кладовщик вздохнул и налег на тележку. Колеса
страдальчески скрипнули.
Они с трудом выпихнули поклажу через двери.
- Дальше на меня не рассчитывай! – злорадно заявил кладовщик. – Мое
место в сокровищнице!
- А ты мне больше и не нужен.
Рыцарь свистнул.
Пол и стены затряслись, и в галерею ступил дракон.
- Тащи! – крикнул рыцарь и бросил дракону конец каната, привязанного к
тележке.
- Ну, ты даешь! – хмыкнул дракон, обозрев гору ценностей.
Кладовщик раскрыл рот и сполз спиной по стенке.
- Представляешь? – дракон подмигнул кладовщику и кивнул на рыцаря. –
Этот прохиндей собрал уже четырех принцесс! Каре!
Рыцарь пожал плечами.
- Ты же утверждал, что поразил дракона! – в отчаянии крикнул ему
кладовщик.
- Конечно, поразил! – подтвердил дракон, впрягаясь в тележку. – Этот
рыцарь и теперь продолжает меня порYажать.

Неизвестный Автор ©

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 22.3.2007, 17:11
Сообщение #7


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Улыбнуло)))

Андрей неторопливо протирал и без того чистые стекла своей, пока еще, машины. Под лобовым стеклом лежал формат А4 с распечатанным на нем крупным текстом: « УАЗ Хантер , 2004 г.в. 8200 $, торг»....Читать дальше...

Тонированные стекла уже даже не преломляли свет, но хозяин машины задумчиво гладил тряпкой боевого друга, как бы успокаивая его....Продавать было немного жалко, но жизнь диктует свои условия....
Около его машины остановилась темная «Витара». Из нее вышел парень, на вид его ровестник, но немного стройнее и одет не по воскресному - официально в костюм, волосы зализаны назад при помощи неимоверного количества геля.
- Продаете?
- Машина не моя, я просто разместил объяву!- огрызнулся Андрей.
- Извините? – удивился «костюм»
- Да, конечно продаю. Вы хотите приобрести или просто интересуетесь?
- Ну я думаю о покупке недорогово внедорожника, мне на дачу летом ездить.
- Ну а чем вас Витара ваша не устраивает то? – удивился Андрюха.
- Ну понимаете, жалко мне ее по кочкам убивать,-«костюм» с любовью посмотрел на свою новенькую машину. – Говорят Хантер машина то не очень?
Андрей закатил на секунду глаза вверх, но постарался взять себя в руки, сегодня это был уже шестой дятел на иномарке который начинал осмотр его машины с таких слов.
- Хантер – говно,- неожидано для себя выпалил Андрюха.
- Чтоооооо?
- Эээээ...В смысле цену даю реальную плюс торг, проблем по ходовой и кузову нет, негнилая, небитая, музыка, литые диски, один хозяин...- Андрей затараторил, чтоб как кто сгладить ситуацию.
- Он говорят ломается часто?
«Триста тридцать пять.....»: медленно мысленно произнес Андрей и постарался медленно выдохнуть, снимая напряжение...
- Кто говорит то?
- Ну я читал в интернете где то.- блеснул эрудицией костюм.
« Это с каких пор на Гей.ру стали внедорожники обсуждать?» - пробурчал себе под нос хозяин Хантера...

- что, простите?
- Я говорю Вас ввели в заблуждение, расходы на обслуживание на порядок ниже чем на вашу Гранд Витару.
- Но он же шумит и гремит.- не унимался набриолиненый.
- Давайте прокатимся и вы все сами услышите и прочуствуете.-Андрюха начал потихоньку закипать, он понял что седьмой любитель внедорожников это последний раздражитель который он сегодня выдержит.
Чувак в костюме закрыл, свою витару и сел на пассажирское место:

- Ну салон просторный, приборная панель невыразительная, а зачем столько ручек маленьких ? Это вот понижайка, да? А она не кнопкой сделана? Дверь посильнее захлопывать, это же УАЗ?.....
Грохнула пассажирская дверь, эхом отозвлась рухнувшая планка терпения Андрея... Чуть быстрее чем обычно он нырнул за руль....Одел перчатки системы «типа крутой офроудер», сдвинул кепку на затылок, поправил солнцезащитные очки и повернулся к потенциальному покупателю:

- По говнам желаете прокатится?
- Где, простите?- «костюм» нервно заерзал.
- Ну вы же внедорожник хотите купить, а тут за городом в 10 минутах езды есть изумительный проселок.
- Аааа, ну хорошо если у вас есть время.....
- Коньячка на дорожку не хотите? – Андрюха попытался сделать последний жест доброй воли.
- Что вы! Я же за рулем!- возмутилось хозяин Витары.
- Ну тогда просто имейте в виду, что он есть!- улыбнулся одной половиной рта водитель внедорожника.
Человек в костюме нервно дернул бровью, но промолчал и пристегнулся....
Машина послушно завелась с пол оборота.....Андрей коснулся руля двумя руками и улыбка стала шире и естественнее.
- Так почему вы его продаете?- попытался разрядить паузу покупатель.
Машина плавно выехала на радиальную дорогу в сторону леса и начала набирать скорость мимо домов спального района... Андрей глянул сквозь очки на счастливого обладателя Витары и неожиданно для себя (нервный день не прошел бесследно) начал рассказывать:

- Да панимаешь..ли те...жена достала, говорит не буду я на нем ездить, не нравится ей: говорит за такие деньги купили бы Спортагу или Ниссан или Витару подержанную, с автоматом. Я ей говорю по говнам на автомате бред! А она мне: да ты даже на своих соревнования выше 12 места не поднимался! Я ей объяснял, что там реально заряженные монстры выступают, а я так для души. А пофик говрит вот Лендроверы как там летают! Бензин говорю они жрут! А наш говорит не жрет? На дачу съездить так 20 литров на 200 километров! Денег не напасешся!

Впереди замаячила пробка, Андрюха слегка взял вправо легко запрыгнув на бордюр на 60 км\ч. Машину слегка закачало на неровной пешеходной дорожке. «Костюм» сглотнул, но промолчал. Андрей продолжал, не обращая на него внимания:
- Она мне говорит у нас скоро второй родится, где мы шмотки и детей в ней поместим то? Багажник махонький! Млин! А как мы из Ашана с дачи выезжали: один ребенок в кресле, одна жена, кровать детская, матрас, коляска, стульчик, две спортивные сумки, две «ашановские» коробки с питанием, 8 пакетов, четыре березы, три сосны, три елки и фигня по мелочи! Она еще туда и стол компбтерный впихнуть хатела, смотри говорит сверху место осталось!

Пешеходная дорожка заканчивалась у светофора, рядом со съездом стоял человек в мышинной форме и фуражке. « ГАИшник!» - подумал хозяин Витары.
«Попались!» -подумал гаишник. «Хто тут?»- подумал водитель Хантера.

Андрей слегка притормаживая , сдвинул стекло и небрежно махнул рукой человеку с полосатой палочкой..... Тот в ответ растерянно поднял свободную от работы руку... Хантер, перевалившись через бордюр, слез с тротуара и устремился на разрешающий сигнал светофора. «Костюм» удивленно посмотрел на Андрея, но тот был увлечен повествованием:

Ну ладно я согласен что на дачу по трассе можно и пошустрее машину взять, во смотри мы ща 145 едем (машина вылетела на загородную трассу и тихонько шуршала в левом ряду), ну максимум 160 я на ней выжму, но это уже перебор, все таки не иномарка.....Ща...вооот 155. Нормально? Не вибрирует же? Или нет....Слышь прекрати дрожать мы уже приехали почти!

Перед указателем Андрей перестроился вправо и начал сбрасывать скорость, прямо перед поворотом на гравйку неожиданно с левого ряда почти под прямым углом их подрезал БМВ системы Х5 и вошел в поворот одновременно с Хантером.
Андрей взял правее чтобы не воткнутся в бок иномарке, мокрая обочина не выдержала веса машины и Хантер двумя колесами сполз в кювет....
Бледный владелец Витары очень хорошо смотрелся в контрасте со своим темным костюмом.
- А чтттоо? Мы теперь будддем дделать?
- Мстить! – даже темные очки не скрывали блеск глаз обиженного офроудера.

Андрей проехал чуть вперед и вправо и машина оказалась посредине кювета, на уровне окон пролегало полотно грунтовки... Практически как самурай, одним непрерывным движением водитель включил полный привод, пониженную и выставив вторую передачу кинул машину на покорение мокрого отвеса в 45 градусов. Внедорожнику хватило места повернуть на девяносто градусов со второй попытки и атаковать кювет под прямым углом. Машина удивившись от такого количества задействованых опций легко выскочила на дорогу, напоследок стряхнув , как собака, грязь с задних колес, возвращая ее коварному кювету.

- Давайте не будем обижатся из-за глупостей и вернемся обратно в город,- жалобно попросил водитель крутой иномарки.
- Ты не понял чувак! Офроудеры не обижаются! Они мстят!- Андрюха уже был в той стадии азарта когда за ценные замечания можно было получить в ухо, причем не выходя из пепелаца. Каким то шестым чуством содержание костюма это поняло и заткнувшись вжалось в сидение.

- Не боись! Это дорога одна в деревню, а я знаю как срезать. Мы только догоним его, скажем что он нехороший человек и по домам! Ок?
Хозяин Витары нервно сглотнул и кивнул, мысленно прочитав молитву на мертвом языке.

Хантер свернул перед лесом на непаханное поле и начал набирать скорость по широкой дуге вдоль кромки леса, трава послушно ложилась под капот, машина шла ровно как танк на марше. Неожидано путь пересекла дорога накатанная тракторами, на секунду гул колес прекратился и появилось ощущение свободного полета, мгновенье и Хантер, приземлившись на четыре лапки, продолжил разгон по полю.

- Вот видишь и бампера эти пластмассовые дрянь полная, хорошо фаркоп спасает и кто так поля строит......- не унимался Андрюха.

Они вылетели за лесом на краю деревни, Андрей вырулил на дорогу в обратную от деревни сторону. Вдалеке показался БМВ, идущий встречным курсом.
Выская насыпная дорога с крутыми откосами по краям, ручеек поперек и ветхий мостик с трубой под дорогой. «Вечер перстает быть томным»- подумалось офроудеру. Обе машины летели на встречу друг к другу, примерным местом встречи должен был оказатся мостик через ручей.....

- Слышь, ты не помнишь БМВ в Германии делают?- спокойно поинтересовался Андрей у пассажира.
- А ? Что? Какая разница? Что вы делаете?- «костюм» перешел на ультразвуковой диапазон.
- Да просто немецкая техника имеет конструктивную особенность: у нее при лобовой атаке на российскую начинается утечка всех жидкостей..... Вот помню дед еще мой летчиком был в войну так он расказывал......

БМВ взревел крякалками и замигал как новогодня елка, Хантер влетел на мостик первый, оставив позади траверс из мелкого гравия........

- Слышь ты может коньячку-то дернешь? И это....Бушлатик мой накинь – поможешь этого засранца вытащить..... Эй ты куда? Тут до трасы 15 км!
Ушел........убежал....обиделся чтоли......?

БМВ влетел в ручей пропахал в нем поперечное русло и почти вышел на той стороне, но замер в классической диоганали. Из бэхи вышли два паренька бандитской наружности , но с милыми по детски растеряными лицами.

- Коньячку пацаны?- поинтересовался Андрюха.
- Ты! Да мы! Да я! Да........Давай......- как то сразу согласились ребята.

Выпили, познакомились. Ребята оказались не бандитами а скорее наоборот, но на бандитов не обижались, т.к. пожаловались что их все время путают.
Попытки сбегать за трактором Андрей отвергнул, сказав, что третьему трактору тут не развернутся. Чуток подкопались и Хантер как паучок замерев на откосе выдернул БМВ с первой попытки....Выпили за рывковый трос.

- Андрюх, продай мне свою машину!-неожиданно предложил водила бэхи.
- Да на кой тебе она..... у тебя же вон какая....какое....какой внедорожник то!
- Нет братан я сегодня понял какой внедорожник настоящий, да и пойми еще: ты меня сделал, я теперь никому не отдам право убить твою машину!
- Во мля логика, но мне импонирует ваш подход, только цена без торга!
- Базара нет! По рукам и в баньку? У нас тут дом рядом.

Утром Андрея довезли уже не на его машине до гаража ( у БМВ почемуто отвалился радиатор). В кармане лежали деньги на покупку иномарки для жены. Настроение было отличное.
Он открыл гараж и умиленно посмотрел на новенького Хантера, которого купил неделю назад для себя: отлифтован, на 275 резине, шноркель наружу выводить он не стал – пожалел капот, новенькая люстра, электролебедка которую он так хотел иметь на старом Хантере.....
Ну не хочет жена ездить на его Хантере, пусть ездит на своей иномарке с автоматом!

А черт! У пацанов в машине лопату забыл, а ведь она уже с просверленными дырками для крепления к багажнику! Ну ладно в пятницу заберу....Заодно в бане попаримся! Пацаны же еще на выездах не были есть о чем поговорить!


Развод.
Рома уныло ковырялся в утренней тарелке шпината. Читать дальше...
Хотелось
сожрать нормальный стейк с полпальца толщиной , но положение и драгоценное здоровье обязывало . Решительно отодвинув опостылевшее месиво Рома привычно, не глядя , нащупал утреннюю горку свежей прессы.

-Опять считают мои бабки…, ребята , намойте своих и считайте на здоровье! Еще этот развод! Блин, как не хочется делиться активами…Адвокаты – козлы, задурили Ирке голову! На фига ей столько бабок? Проблемы только. Ладно. Обидно ,конечно, но ладно. Развели , как лоха…- Рома вяло почесал рыжую щетину и озабоченно вскинул левую руку к глазам. Платиновый Ланге показывал пятнадцать минут восьмого.
- У шефа такой же, только носит на правой… Привычка? Угу…Убиться можно , эти невзрачные часики до боли напоминали те самые, которые дядя подарил ему в десятом классе. Сколько они стоили? Рублей десять-двенадцать? А эти? Тьфу! Даже думать не хочется…А время показывают так же. Везде развод…

Что за мир…Все так и норовят развести, разогнать, лохануть, кинуть…Машины, яхты , одежда , даже дома и здоровье – сплошной развод и обувалово. Приходится перебашливать в тысячи раз «за бренд».
Помню свой « статусный» малиновый пиджак на заре заколачивания большого бабла. Оборжаться. До сих пор стыдно. Как клоуны ходили, чесслово. Фуфло это все . Игра, навязанная одним богатым пацанам другими такими же не бедными пацанами. И закон – игра, и брюлики – фуфло…

-Екарнибабай…любимая вчера насмотрела…- Рома отхл*цензура*л из изящной виджвудовской чашки .
В колышущемся темном напитке запрыгали отражения дворцовых готических окон, бронзовых рам и собственных усталых , ничему не удивляющихся глаз.
– Екарнибабай…- одним глотком Роман разрушил хрупкую пикассовскую картинку . Мулик фунтов!…м-да…за какой-то сраный розовый брюлик, м-да…
Нет , мне , конечно не жалко , и мулик далеко не из предпоследней сотни. Но этот дележ, этот РАЗВОД…блин, в натуре, как лоха разводят. Поневоле будешь экономить.
Но с другой стороны…отказать любимой? Западло…А мулика все равно жалко…Тоска…Как же все закол*цензура*о!

Уже через полчаса Рома уютно расположился в необъятном кабинете и , покачиваясь в чипендейловском кресле, рассеянно слушал доклад помощника …
- Котировки, активы, встречи, конференции….И все хотят денег. Начиная от урода , дядюшки первой жены, которого я никогда в глаза не видел, заканчивая фондами, программами, правительствами. Блин!Я молчу о нынешней бывшей жене и своре ее акул- адвокатов? И все хотят МОИХ денег. Закол*цензура*и!
- Что Вы сказали, Роман Абрамыч? – лощеный выпускник Гарварда прервал четко простроенное утреннее резюме.
- Ничего-ничего, это я о своем…Значит так , Петруха,- в блеклой голубизне глаз Ромы блеснули хорошо знакомые чертинки, заставившие помощника внутренне похолодеть и наклониться в полупоклоне. – Значит так ! Миллиард!



- Извините? Роман Абрамыч, миллиард чего?
- Фунтов, Петя, фунтов…Мы ж с тобой в Англии сейчас живем? Значит, миллиард фунтов! Как у нас со свободными средствами?
- Ну , если постараться…то, вполне вероятно…
- Не ссы, Петруха, главное , что в принципе- оно у нас есть!
- Роман Абрамыч , и не один! – честно и без лести Петруша позволил себе посмотреть в глаза шефу, как учили в Гарварде.


-Пиши ! Заявление прессе. Фабула такая…Ммм…значит , я дам миллиард денег тому, кто сможет …ммм …наиболее неординарно его …потратить?
- Может использовать? – ладошки помощника Пети предательски покрылись холодным потом.
- Может и использовать…но все-таки потратить! Короче, мысль ясна? Вы хотите моих бабок? Я их вам дам! Только, будьте добры, потратьте их ОРИГИНАЛЬНО!- Рома даже вскочил с кресла зеленой кожи , закусил полненькую нижнюю губу и забегал вокруг совершенно ошалевшего помощника.
Свежая идея здорово подняла настроение, она бодрила не хуже двухсотлетнего коньяка, небрежно стоявшего на полке огромного камина . – Оформишь , значит , это в форме пресс-релиза , и дуй к этим, к пиарщикам!
- К которым , Роман Абрамыч?
- Эээ…Попробуем этих, которые лысому фээсбэшнику губы перед смертью подкрасили, чтоб фотка лучше смотрелась! Нормальные такие наглецы, раскрутили хороший резонанс. Вот к ним и дуй!
- Роман Абрамыч. Полониевцы эти сейчас важные. Может обратиться в свои структуры? Сэкономим…
- Слы, Петя, за такую новостюгу любое пиар-агенство маму с папой продаст! Не мы им будем башлять, а они нам. Раз они такие важные сейчас … тысяч сто фунтов пусть отслюнявят и начинают крутить тему! Мы ж не рвачи…
- Ну, Роман Абрамыч!- только и сумел выдохнуть озадаченный Петенька.




Лениво поковырявшись в тарелке со спаржей и привычно помечтав о придорожном пережаренном шашлыке, Рома жадно вцепился глазами в утреннюю « Таймс».
- Молодцы, волчата, и не жадные, отлущили сразу и без базаров стошку. Вот это пиарщики! Если уже консервативная «Таймс» клепает такие заголовки…Про остальных и говорить-то нечего. Всего за неделю. Да …Может прикупить этих пацанов с потрохами? Подумаем. Но заголовки!
« Русские школьники предложили Березовичу сделать из миллиарда пионерский костер!»,
« Проект техасского ковбоя. Лунное молоко!»
« Нигериец предлагает пересадку белой кожи своим соплеменникам ! Что ответит Березович?»
« Спасти реликтового жука- навозника может только миллиард!» , « Построим Эйфелеву башню на Аляске!», « Бразильянка мечтает о второй вагине. Роман , решение за вами!»

- Мир окончательно свихнулся на моих бабках, - Рома рассеянно проводил взглядом фигуры полупризрачных официантов, растворившихся вместе с использованной посудой.
За спиной донеслось учтивое «кхм-кхм».
- Давай , Петя, что там у тебя? Докладывай…
- Роман Абрамыч! За неделю мы получили около тридцати миллионов писем.
- Угу. Нормально. Сколько мы зарядили на расходы по оформлению ?

- Как было сказано , Роман Абрамыч, по фунту за письмо.! Итого за неделю – тридцать миллионов фунтов!Плюс- сто тысяч от пиарщиков, двести пятьдесят за эксклюзивный репортаж «Рейтерс». Маечки « Я хочу миллиард!» - еще триста тысяч… корпорация «Сони» предлагает контракт на …
-Ясно . Короче, розовый брюлик мы отработали!
-?
-Вот так, Петенька . Хрен им , а не мой миллиард! Пусть скидываются всем миром по фунтику , на мой гр*цензура*ый РАЗВОД!


Какащенко©


Пуховик Читать дальше...

… Вообще, по жизни, я постоянно привязываюсь.
Привязываюсь к женщинам – особенно к тем, с которыми спал. Не могу их воспринимать чужими. И когда кто-то из них надолго пропадает из аськи – тревожусь и беспокоюсь.
Собственно, привязываюсь и к тем, с которыми только собираюсь переспать, и к тем, с кем переспать вообще не светит – но с которыми регулярно и душевно общаюсь. Без каждой из них мир пустеет.
Привязываюсь к жилищу – давно пора бы найти что-то подешевле, или за ту же цену, но с большим комфортом – но я как-то привык уже приходить именно сюда. В период одной из очередных ссор с женой я как-то с месяц прожил на работе. И пустил там корни – под недоуменные взгляды коллег, не понимающих, почему я не найду жилья поютней.
Привязываюсь к работе – вполне можно было бы найти что-то лучше. Прибыльней. Хотя бы подработку приличную. Но – коллектив уже вроде как мой. Знакомый. Пока сами не уволят – никуда я не соберусь.
Привязываюсь к сигаретам – когда большинство коллег курит «Кент» - я до сих пор дымлю «Святым Георгием» по семь (теперь уже восемь) рублей за пачку.
… И я очень привязываюсь к вещам.
Не счесть тех семейных скандалов, которые возникали из-за того, что утром, спросонья, я по привычке одел вчерашние рубашку и брюки, хотя женой были приготовлены свежие. Вчерашние превращались в позавчерашние, потом в недельной давности – жена жутко обижалась, говорила, что из-за моего *цензура*ства негативные высказывания идут в ее адрес. Я извинялся, обещал исправиться, но с утра автоматически натягивал привычное. Большую часть времени мне надо было выходить раньше чем ей. Я вставал, разогревал (иногда готовил) завтрак, будил ее и по-английски съёбывал, пока она не заставила меня переодеваться.
Я хожу до декабря в осенней куртке, зато потом до мая – в зимней.
Проще всего поставить меня в тупик вопросом: «Леша, тебе холодно?» (жарко, хорошо, плохо, ты голоден, сыт, выспался, устал). Я замираю и начинаю лихорадочно соображать – холодно ли мне. С ужасом осознавать, что ел позавчера. Что не трахался месяц. Что в установившейся уже в Курске весне ногам в меховых зимних ботинках слегка некомфортно. Что надо бы побриться – к счастью, шерсть на мне особо не растет, и к концу месяца меня осторожно спрашивают, брился ли я сегодня. Что надо бы вымыть башку. (Вот же ж тоже парадокс, даже много парадоксов – в ванне поваляться я люблю, и не представляю себе дня без часика в теплой воде – а голову мыть ненавижу, ибо волосы потом мокрые. Хотя при этом почти никогда не беру с собой зонт и с удовольствием гуляю под дождем.)
Пуховик был куплен лет пять назад. Или шесть.
В то время я только осваивал премудрости семейной жизни. Двадцатипятилетний *цензура*, который до двадцати трех нигде не работал, зато бомжевал и трижды вылетел из института (иногда способности играют злую шутку. После аттестата, в котором была одна четверка – по литературе, кстати, гыгык, за то, что я послал на *цензура* все темы экзаменационного сочинения, и написал его по Толкиену, но это полбеды, я еще и не сдал черновик, потому что в жизни ими не пользовался, плюс после года учебы в физматшколе МГУ – первый семестр я еще выдержал, наивно полагая, что будет что-то интересное. Во втором я пришел впервые на зачетной неделе. Легко вписался в сессию. В третьем я здраво рассудил, что интересного вокруг много, и заявился в институт за три дня до окончания сессии. Тут были проблемы, да. Пришлось даже сдавать кровь, чтобы продлить ее на пару дней. И неделю ударно поработать. Про четвертый семестр я вспомнил только после летних каникул, когда меня уже отчислили. Плюнул, отнес документы в приемную и поступил еще раз. На общих основаниях, чтоб с отсрочкой от армии. Полгода получал стипендию – заработок, однако. В следующем году поступил еще раз. Выдержал два курса опять.) – эээ, о чем это я? А, о семье.
Немного не дотянув до двадцати трех я таки встретил свою любовь. Свою первую женщину и будущую жену. Которая затмила для меня все на свете (даже седьмой Might and Magic, который я в то время проходил).
Она перманентно поругана с предками, прежде всего, со своей мамой. Поэтому фактически с первых дней мы стали жить вдвоем. На меня свалилось неожиданное бремя ответственности. Отдельная песня, как я приучался работать. Хотя бы, вставать на работу. Прекратить брать в долг. Суметь обеспечить хотя бы пропитание.
Она меня не бросила тогда, хотя мы реально голодали. Она могла в любой момент вернуться в свою очень обеспеченную (как минимум, по курским меркам) семью. Где ей поставили условие: «Приходи когда хочешь, но без этого задрота». И задрот скрежетал зубами, и тащил в дом, что попадется.
К моменту покупки пуховика мне уже удавалось не дать нам помереть с голоду и прекратить занимать деньги у знакомых.
Была зима.
Приехала моя мама и потащила меня на рынок. Типа прибарахлиться. Ибо зима была холодной, а ходил я в чем придется. И мне купили этот пуховик и зимнюю шапку.
- Тебе нравится этот пуховик? Купим?
- А ничо так. Давай.
- А может лучше этот?
- Да может и лучше.
- Ну тебе какой больше нравится?
- А я-то откуда знаю, какой мне больше нравится? Какая разница, нафиг?
- Ты невозможен!!!!
Зато удалось уйти с рынка в предельно сжатые сроки.
Шапку я на следующий день отвез обратно и вернул продавцам, сказав, что не подошла. Денег совсем не было. А тут четыреста пятьдесят рублей. Прости, мама, я ее вовсе не потерял.
Конечно, за эти годы пуховик поизносился. Карманы полуоторваны, вид ни разу не товарный. Две моих женщины требовали (и требуют) его немедленно выкинуть. Одна грозится купить мне нормальную куртку, хорошо, что она не в Курске живет – а то бы купила, с нее станется.
От скольких метелей он меня защитил? Мороз скольких холодов не подпустил к моему телу?
Сколько в его карманах перебывало разных полезных вещей – ключей, зажигалок, сигарет, бутылок, книжек, чеков, железнодорожных билетов, бумажек с разными записями?
До сих пор мой формат рассказа – один тетрадный листок. Мелким почерком и с двух сторон. Если написать на двух листках, один обязательно *цензура*ется. Сейчас я не умею писать ручкой по бумаге. Недавно с третьей попытки осилил заявление на отпуск.
Вообще, вещи менять, конечно, нужно. Надо бы проверить, есть ли у меня демисезонная обувь. В зимней чота правда жарковато. Если нету – купить, зарплата позволяет. Зарплата до хера чего позволяет, здесь, в Курске. Вот только выплачу кредит за мамину операцию. И рассчитаюсь за новый компьютер.
Туфли, кстати, - это единственное из искусственной оболочки, что я однажды покупал себе сам. Аж *цензура* от такой непонятной траты. Но обувь я убиваю обычно месяца за три носки. И когда в раздолбанную нахрен подошву потекла весенняя талая вода – тут даже я заметил, не люблю, когда на мне что-то мокрое, не выношу.
Интересно, та прошлогодняя покупка цела еще? Надо не забыть с утра посмотреть.
… Почему я вообще завел разговор об этом пуховике?
Сегодня мне на работе выдали куртку. Нет, не то, чтобы скинулись и купили – я бы не взял просто – но наша компания постоянно реализует всякую товаропродвигающую продукцию. Вот и куртка, с логотипом «Балтики». Если с подстежкой – которую можно использовать как самостоятельную кофту – теплая, зимняя. Если без – демисезонная.
Лежит вот на полу.
Чужая вещь.
Не моя вещь.
Которой оказалось суждено стать моей.
И которую наверняка я через месяц откажусь снимать.
А пуховик останется висеть на вешалке в прихожей.
А мне хочется плакать.
Потому что ощущение – будто я теряю (и предаю) друга …
© Мое это, вчерашнего производства. И про меня от первой до последней буквы. Хренопотам.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 23.3.2007, 12:17
Сообщение #8


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



дав, оцени еще один. Креветки называется. не стал выкладывать, на фтп в моей папке док файл

хотя ладно, попробую. удалю если что. креатив зачОтный как никак.
MGmike эМГэМайк. Креветки.
Читать дальше...

Што-то наверное зря я тёще тогда позвонил. А хуле, жыну как подмениле после этого. Огрызаеццо, кидаеццо, *цензура* обидную говорит. Каг цобака стала карочи. И наказала она меня, атлучиф от песды. Даже за деньге нидаёт. Говорит, а кто тебя знает, может ты ещо кому должен?

И настали для меня беспесды тижолые времена. Сложно жыть без песды, асобинна когда привык уже. А чо, конституция то сформировалась уже, организму не докажешь, што песда песде. Ему вынь да положь. *цензура* фстаёт и стоит *цензура*. А руки уже не те, но выручали ниаднакратна, в частности левая.

Драчить пачотна, но ибаццо пачотней на порядок выше. И стал я тогда думать, каг бы мне излофчиццо. А сцуко хитрая стала, нипаддаёццо на правакации сексуального характера ввиде достатого из штаноф хуя. Каг будто и не замечает вовсе. Ходит *цензура* по сторонам фтыкает, а на мой иксбицыанизм *цензура* ей. Тогда решил я на жифца больше не ловить.

А тут што-то выходные наступиле. Она в холодильнег *цензура*, а там яйцы имеюццо. Ну она мне и говорит:
- А вот еслеб была бы баночка консервов, я б салатик соорудила.
- Нивапрос, - отвечаю, - до магазина расстояние нибальшое. Я щас. А ты пока картошки отвари.

Курточку свою любимую накинул, пакетег из целлулоида прихватил и отправилссо за покупкаме. А в магазине продафщица молоденькая - Аксаначька, я её фсигда па имини называю, а она смущаеццо пачимуто. Может её ваще нитаг завуд, *цензура*вознаит карочи.

Захожу в магазин, поздоровалссо громко, потомушто вежливость никагда нипамишаит и к прадафщице обращаюсь:
- Аксаначька, дай ка мне кансервав. - Она *цензура* зарделась апять и палезла по прилафкам. А я што-то задумалссо и пачимуто спамироф фспомнил. Они мне разную паибень шлют на почтовый ящег. *цензура*вонизнает, как мысли устроены? Ниставо ниссиво каг йобнет в голаву. И ниабычное слово стало вертеццо у меня на изыке.

- А вот к примеру афродизиакоф нет ли у вас в ассортименте? - спрашиваю.
- Простите, што вы щас только што сказале?
- Ну этих, как их, афродизиакоф.
- Вроде не привозили, - атвичает, а по летсу сразу видно, што по произнесению этого слова в её присуцтвии я у ней перванах.
- Плохо, - говорю, - мне сейчас надо позарез.
- А давайте я щас позвоню и узнаю.

Достаёт свой мабильнег и кому-то начинает вапросы каверзные задавать. Типо где их можно надыбать поскорее, потому как клиент прав и ниибёт. Ну поговорила она нимнога и мне значит сообщает, што в чистом виде, каг бы их в наличии нет, но в морепродуктах их доебеней матери. И тут миня как осенило штоле:
- Так, мне тогда агромную силётку, вот этаво капчонава леща, крабавых палочег две упакоффки и фсьо.

Умница Аксаначька вместо гатичнаво фсьо, пива еще дала. И я уже вроде и расплатилссо и спасибо сказал, смарю какой-то яркий пакетег лежит в маразилке. Креветки *цензура*!
- Ну-ка кросавецца, давай мне ещо этих марских тараканоф в нагрузку, а то штото кажеццо удельная доля афродизиакоф критически мала *цензура*.
Аксаначька и рада стараццо.

Прихожу домой, пакетег с покупкаме на стол определил, а жына сразу такая:
- Послали за кансервами, чо напокупал-то?
- Слы? Я тебе нихател говорить воопщем-то, но скрывать дальше смысла асобова нет.
- Чо такое?
- Карочи, мне надо креветкаме усиленно питаццо.
- А*цензура*ь! А омарами не надо?
- Можно фпринцыпе, но в нашем магазине их нет штото.

Она пока на стол собирала, задумалась нимнога, а потом *цензура*:
- А чо за неапходимость?
- Чото у меня *цензура* нифстаёт больше, - атвичаю, а сам низаметно по диривяшке стучу.
- Ну значит не хочет.
- Как так? Фсигда хотел, а щас песдец штоле?
- А как ты заметил-то?
- Диск свой любимый вчера фтыкал и *цензура*.
- Может ты невнимательно смарел просто?

Хуясе, я этот фильм наизусть уже выучил. Точно знаю на какой минуте кто кого ибать будет, и какие падручные срецтва используюццо при этом. Молча сидим морепродукты поглощаем. Я со скорбным ибальнегом, если чо. Ну она первая не вытерпела:
- И много надо их сожрать?
- Незнаю, грам пиццот наверно.
- Так здесь фсево полкило.
- Я вот и думаю, может ты мне свою долю отдашь? - а сам с тоской наблюдаю, каг популяция креветок в тарелке уменьшаеццо.
- С каково это хуя?
- А я тебе в обмен свою картошку.

Смарю у ней на летсе какая-то работа мозга отобразилась:
- *цензура* не пойдёт, нечестно так.
- Сама подумай, оно тебе надо?
- А чо?
- А ничо! Песда фстанет *цензура*!
- Как это? - у ней даже изо рта адин рачок выпал *цензура*.

Я для вида многозначительную паузу сделал:
- Я тебе што, доктар штоле? Ну начнёт напрягаццо и дастигнет максимально дапустимых размероф. И будешь ты тогда Елена па-прозвищу "Агромнайа Песда". Слы, ради такого случая возьми моих креветог фсех до адной.
Она так недоверчиво на меня покосилась, и выдавила иссибя:
- Да ну тебя нах, песдишь ты всё!
- Ну посмотришь потом.

Тем временем обед подошел к своему логическому концу. Тоесть от креветог остались только нефкусные доспехи, панцырь типо. Я *цензура*, останок один беру в руки и начинаю рассматривать внимательно, каг ботанег:
- Ленк, нахуя ты им голову ела?
- А чо нельзя штоле?
- *цензура*, у них в голове как раз и сконцентрирована песдоувеличительная *цензура*! Теперь жди. Лучше сразу раздеццо, а то лосины твои парвёт фклочья!

Она странно как-то на меня поглядываит, но нет-нет и на песду свою взор вперит. А я ж *цензура* неуспокаиваюсь:
- Слы, давай пока не поздно песду штангенцыркулем измерием. Для истории типо. А то ща попрёт каг на дрожжях.
Жына нахохлилась и молчит. Я же нагнетаю апстаноффку:
- Это, как ево, ничо не давит пока?

Сопит чото в ответ. Я ей зеркало несу:
- Лен, на посмотри последний рас на чилавеческую песду нормальных размероф. Щас вместо неё губастый монстр появиццо. - а сам на чисы фтыкаю, - ща ещо минут десять и добро пожаловать в наш дом, Песда-исполин!
- Хватит подъёбывать, я чо креветок штоли никогда не ела?
- Голову жрать не следовало просто.
- Да иди ты! - а сама зеркало берёт и в ванную на рывках. Я следом за ней.

Ну она вроде как отвернулась, приспустила свои красные обтягивающие трекошки и пустилась в созерцание промежности.
- Ну и чо ты песдишь? Нормальная песда.
- Хуясе нормальная, глянь-ка вот тут, - и пальцем ей показываю. Ну и дотронулссо карочи. Её каг будто током йобнуло. Вся напряглась каг струна. Ну типо как когда барэ бирёшь, ладу так на сидьмом.
- Где? - спрашивает, а голосок дрожит.
- Где-где, у тибя на бараде.
- Чо это ты имеешь ввиду?
- Твою интимную причоску, это не про тебя ли мой любимый (не ахтунк) певец Чиж пел? Калакольчег фтваих валасах звучид сольдиезам...
- Дураг, где тут калакольчег то?
- А у меня есть каг раз пара бубенцофф...

*******

Минут через питнаццоть, довольное летсо жыны, авободифшимссо ртом произносит:
- Врун *цензура*.
- Обоснуй, пжалста.
- Ну, што не стоит...
- Ааа! Ты вон про што. Это креветкам спасибо.
- А на меня штото не подействовали, мне наверно с картошки ибаццо захотелось.

без цензуры у меня в папке

Сообщение отредактировал DimTT - 23.3.2007, 12:18
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 23.3.2007, 16:54
Сообщение #9


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



14 минут, атомная романтика
Читать дальше...

Когда в городе еще не завыли сирены, я уже все знал.
Знал потому что - много таких "потому что" было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул ее ледяными пальцами. Скрип трамвайных колес на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний.
Я вышел из трамвая, дошел до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки.
Сирены раскололи вечер надвое – время «До» и время «После», которого оставалось так мало.
Четырнадцать минут.
Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мертв, но еще не понимал этого. И только отдельными искрами в нем, как в остывшем костре, светились те, кто никуда не торопился.

14 минут

- Атомная тревога! – заревели вечно молчащие динамики с фонарных столбов. – Атомная тревога! Это не учения! Внимание! Немедленно укройтесь в ближайших убежищах!
Он вздрогнул, потому что как раз стоял под рупором. Растерянно огляделся, ненужным уже движением прикрывая букет от ветра. И тут же увидел ее – она бежала от автобусной остановки, спотыкаясь, взмахивая сумочкой. Не отрывая глаз от его лица. Он следил за ней, и все другие прохожие казались угловатыми картонными силуэтами, покрытыми пеплом.
- Господи… Как теперь-то? – сказала она, схватив его за руку.
- Возьми цветы, - сказал он.

- С ума сошел? Какие цветы? – крикнула она.
- Возьми, - сказал он, - и отойдем, а то затопчут. Пойдем лучше в переулок, погуляем. Как раз успеем дойти до нашего любимого дерева.
Она вдруг успокоилась.
- Обещаешь?
- Конечно, - он улыбнулся, чувствуя, как все внутри леденеет от страха.

13 минут

Он выстрелил три раза и увидел, как директор оседает в кресле, дергаясь сломанной куклой и брызгая кровью - с шипением, как сифон.
- Nothing personal, - буркнул под нос, - just business…
Прицелился в секретаршу, которая стояла у двери кабинета на подгибающихся ногах, но передумал. Подойдя ближе, киллер аккуратно выдернул у нее из-под мышки кожаную папку.
- Бегите, - посоветовал мягко. Тут же заметил, что случайно испачкал штанину черных джинсов пылью, похлопал по ней ладонью.
- Бегите, правда. Может, успеете, - посоветовал еще раз и вышел.

12 минут

Старик сидел неподвижно и глядел на шахматную доску, где его черный король жался в угол, под защиту последних фигур. Его противник, если так можно было назвать старинного партнера по шахматам, только что откинулся назад, захрипел и упал со складной табуретки, царапая руками пиджак напротив сердца. Они встречались здесь, на Страстном бульваре, каждую пятницу – вот уже тридцать лет. Хороший срок.
Старик посмотрел вокруг. Где-то слышались гудки, звон стекол и скрежет бьющихся машин. Он проводил глазами странную пару – мужчину с острым худым лицом и его спутницу, прижимавшую к себе букет цветов. Мужчина обнимал девушку за плечи. Их взгляды скользнули по старику, не замечая.
Он поглядел на доску, потом, покашляв, вытянул худую руку и холодными пальцами аккуратно уложил короля на черную клетку.

11 минут

- Интересно, а если я сейчас уйду, не заплатив – вы меня арестуете? – Сергей повертел в пальцах золотую печатку, потом поглядел на продавщицу за витриной ювелирного салона. Она его не услышала – стояла с белым лицом, и трясущимися руками бесконечно поправляла и поправляла кулон на шее. «Мама, ма-а-а-ма, хватит, ну хватит!», - вторая девушка визжала в углу, но сирены заглушали ее голос. Охранник тупо поглядел на Сергея, потом вдруг сорвался с места, подбежал к визжащей продавщице и два раза сильно ударил ее по лицу.
- Заглохни, сука!
- Нехорошо, земляк, - улыбаясь, громко сказал ему Сергей. Он надел печатку на палец и сунул руку в карман дорогого пальто.
- Че? – заорал охранник, двигаясь на него. Сергей увидел капли пота на лбу, и секунду разглядывал их, думая о том, что печатка сидит на пальце как надо – не жмет и не болтается. Потом достал из кармана пистолет и выстрелил охраннику в лицо.

10 минут

Они сидели в остановившемся трамвае и передавали друг другу бутылку коньяка.
- Плохо получилось, - сказал Андрей. Он попытался улыбнуться, но нижняя челюсть прыгала, и лицо белело с каждым глотком, - неохота так умирать.
- Может все-таки учения?.. – возразил Димка, но тут же осекся.
- Жаль, что не доехали до Пашки. У него сейчас как раз все собрались. День рождения, дым столбом наверно…
- Думаешь, легче было бы?
Андрей подумал.
- Нет, - сказал он. – Не легче. Ладно, давай еще по глотку. Закусывай, торт все равно не довезем.
Он посмотрел в окно.
- Гляди, живут же люди.
На перекрестке высокий человек в пальто расстреливал черный джип. Каждый раз он тщательно и долго целился - похоже, очень хотел сшибить выстрелом антенну, но у него никак не получалось. Расстреляв патроны, он махнул рукой и облокотился на капот.
- Приехали, - усмехнулся Димка. Он сделал глоток коньяка и поморщился.

9 минут

- Давно хотел тебе сказать… - он закончил щелкать пультом, с одного шипящего пустым экраном канала на другой, и оставил телевизор в покое.
- Что? – вяло отозвалась она.
- Никогда тебя не любил. Надо было тебя еще тогда, в Крыму утопить. Подумали бы, что несчастный случай.
- Сволочь! – она ударила его по щеке. Перехватив руку, он резко выкрутил ее. Когда жена завизжала и согнулась от боли, погнал ее к открытому балкону, сильнее выгибая локоть.
- Не надо! – она попыталась уцепиться длинными ногтями за дверной косяк. Ноготь сломался и остался торчать в щели.
Он выбросил ее с балкона, сам еле удержавшись у перил. Посмотрел, как тело шлепнулось на асфальт – звука было не слышно, все перекрывали сирены.
Закурил. Десять лет уже не чувствовал вкуса сигаретного дыма, потому что так хотела жена. Выдохнул, затянулся глубже.

8 минут

Люди бежали по улице – в разные стороны, кто куда. Натыкались друг на друга, падали, кричали и ругались. Один только нищий смирно сидел у забора, кутаясь в драный плащ. Шапку, в которой бренчала какая-то мелочь, давно запинали на другую сторону тротуара, но он за ней не торопился. Замер, вздрагивая, опустил нечесаную голову.
- На тебе, - кто-то бросил на колени нищему пистолет с оттянутым назад затвором, - я сегодня добрый. Один патрон там еще остался вроде. Сам разберешься.
Нищий не поднял голову, исподлобья проводил глазами ноги в черных джинсах, мазок пыли на штанине. Смахнул пистолет на асфальт, завыл тихо, раскачиваясь из стороны в сторону. Рядом, осторожно косясь блестящим взглядом, опустился голубь, клюнул какую-то крошку.

7 минут

В кинотеатре кого-то убивали, толпа пинала ворочающееся под ногами тело, возившее по полу разбитым лицом.
- Не смотри, - он ласково взял ее за подбородок, повернул к себе, поцеловал в губы.
- Я и не смотрю, - она храбро пожала плечами, хотя видно было, что напугана.
- Я тебя не брошу, - сказал он тихо.
- Что? – девушка не услышала, заткнула уши, громко закричала:
- Как эти сирены надоели! Я тебя совсем не слышу!
- И не слушай! – крикнул он в ответ. – Я тебя все равно не отпущу!
- Правда?
- Конечно!
Несколькими секундами позже их застрелил заросший грязной щетиной нищий, у которого откуда-то оказался пистолет. В обойме было всего два патрона, и нищему не хватило, чтобы застрелиться самому.
- Твари! Чтоб вы сдохли! – он кричал еще долго, но его никто не слушал, только двое парней в пустом трамвае рядом, руками ели торт.

6 минут

- Ты так быстро все сделала, - сказал он, - спасибо, Маша… И сирен этих почти не слышно.
- Молчи, - строго приказала человеку в кровати высокая женщина, - тебе говорить нельзя.
- Теперь-то уж что толку? – хрипло засмеялся-закашлял он. – Чудная ты, Маша. Так и будем врачей слушаться?
Она заботливо подоткнула ему одеяло, сама села рядом, глядя на острый профиль в полумраке комнаты.
- Маша, - он слова зашевелился, поднял голову, - почитай что-нибудь?
- Хочешь Бродского? – спросила она, не шевелясь.
- Очень.
Ей не нужно было тянуться за книгой и включать свет. Еле шевеля губами, почти беззвучно, она начала:

- Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это –
города, человеков, но для начала зелень…

5 минут

- Мама, нам долго здесь сидеть? – спросил из глубины молчаливо дышащего вагона детский голос.
- Тихо. Сколько скажут, столько и будем сидеть, - шикнула женщина. И снова все затихли, только дышала толпа – как один смертельно раненый человек.
- Выйдем на перрон? – спросил машинист своего сменщика.
- Зачем? В кабине хоть не тесно. А там сейчас сплошная истерика, особенно когда эскалаторы отключили.
Машинист прислушался.
- Вроде тихо, - он пожал плечами.
- Это пока. Ты погоди еще немного.
- Да скоро будет уже все равно, сам знаешь. Мы же на кольцевой. Здесь все завалит.
- Это точно.
Не сговариваясь, оба закурили.
- Прямо пилотом себя чувствую, - сказал сменщик. – Как будто самолет падает, и уже чуть-чуть осталось. Только на покурить.
- Самолет, метро – то же самое, только без крыльев, - попытался пошутить машинист.
Оба невесело посмеялись. Потом сменщик щелкнул тумблером, и фары поезда погасли.

4 минуты

За углом кто-то играл на гитаре, нестройный хор старательно вытягивал слова песни. Саша поднялся по темной лестнице на верхний этаж дома. Сначала ему показалось, что на лестничной площадке никого нет, но потом он услышал тихий плач у двери, обитой красным дерматином.
- Ну? Чего ревешь? – Саша присел на корточки перед маленькой девочкой в красном комбинезоне.
- Страшно… - сказала она, поглядев на него серыми глазами. – Мне мама дверь не открывает. Они с папой ругались сильно, а потом замолчали, я через дверь слышала.
- Замолчали – это плохо, - серьезно сказал Саша. – Слушай, хочешь на крышу? Сверху все видно далеко-далеко.
- На крышу нельзя, - девочка помотала головой, плача зареванное лицо в ладошки. Саша аккуратно отвел ладошки от лица, подмигнул серым глазам.
- Сегодня можно. Я же не чужой дядька, а твой сосед снизу. Вот честно-честно. Пойдем, сама посмотришь.
Грохоча листами железа, они взобрались на самый верх крыши. Саша крепко держал девочку за руку.
- Ага. Вот мы и пришли, - он огляделся, потом снял свой плащ и постелил его прямо на ржавую жесть, - садись. Хорошо видно?
- Да, - девочка, не отрываясь, смотрела в небо.
- Ну и замечательно. Посидим, а потом и мама вернется, и папа…
Саша растянулся рядом, заложив руки за голову, и тоже начал смотреть на облака, гадая про себя – успеет он или нет заметить ракету.

3 минуты

Город затихал. Я сидел на скамейке, по-прежнему не открывая глаз, чувствуя, как люди забиваются поглубже в щели, чтобы спрятаться, хотя прятаться было бесполезно. Те, кому повезет выжить, были отсюда далеко. А я не считался, я даже не отбрасывал тень, сидя под тускнеющим фонарем.
Две минуты.
Ветер перестал дуть. Время сжималось, стремительно скручивалось в клубок, потому что миллионы человек сейчас думали только об одном – как бы замедлить эти минуты. Никогда не бывает так, как хотят все. Неторопливые и торопливые, они были на равных, хотя у первых в запасе оказалось несколько лишних мгновений.
Минута.
В небе будто кто-то прочертил белую полоску. Она все удлинялась, и впереди сияла раскаленная точка – словно метеорит, который сейчас упадет, оставив после себя просто маленькую воронку. «Маленькую! – взмолился я, не разжимая губ. – Пожалуйста! Маленькую! И чтоб все потом вернулись, вышли, убрали мусор, снова стали такими как раньше!»
В мире была тишина, и я понял, что меня никто не слушает. Скоро этот город превратится в стеклянный пузырь, застывший, навечно вплавленный в корку земли.

А я? Ведь я останусь?
Останусь?
Но что я скажу?
И куда пойду, расправляя обгоревшие крылья, покрытые мертвым стеклом?
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 23.3.2007, 17:26
Сообщение #10


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



На дороге
Читать дальше...


- Инспектор гыгыгыдэдэдэ лейтенант Бурубурубуруев! Ваши документы!
- Товарищ лейтенант, здравствуйте. А не могли бы Вы чуть более внятно произнести Вашу фамилию? И что-то я не вижу вашего жетона... А вообще, покажите мне служебное удостоверение, так будет проще.
- Зачем оно тебе?
- Товарищ лейтенант, мы с Вами вроде еще на "ты" не переходили, а по закону о милиции мне не нужны причины, чтобы хотеть увидеть ваши регалии.
- (начинает злиться) Вот мой жетон (достает жетон из планшета!), вот удостоверение, предъявите документы!
- Конечно. Вы не против, если я включу диктофон? (уже в телефон) Вот ВУ, вот свидетельство о регистрации, вот талон технического осмотра, вот полис обязательного страхования.

Лейтенант берет документы и уходит. Я из машины не выхожу. Время около полуночи, я уже почти доехал до места назначения, и надо же было этому экипажу ДПС дежурить этой ночью как раз на Волгоградке!
Тем временем лейтенант возвращается.

- Вы не пьяны?
- А как вы думаете?
- Дыхните!
- Товарищ инспектор, а вдруг я страдаю целым рядом заболеваний, передающихся не только половым, но и воздушно-капельным путем?
- (уже весь красный) Я вам трубку дам!
- Знаете, вот именно сегодня у меня нет желания дышать в трубки.
- Вы что, отказываетесь от освидетельствования на состояние опьянения? (радостно)
- Нет, я просто не хочу дышать в трубку, а освидетельствоваться в специализированном медучреждении - да пожалуйста! Только протокол составьте.
- Какой протокол?
- Товарищ инспектор, мы не в детском саду, так что давайте не будем. Протокол направления на освидетельствование, где вы укажете в том числе признаки, по которым вы меня туда отправили.
- Хорошо, по дороге составим. Садись к нам в машину.
- Нет, к вам в машину я сяду только после того, как вы составите протокол об отстранении от управления, а мой автомобиль поставите на охраняемую стоянку. В багажнике у меня много дорогой фототехники, мне не хочется с ней расстаться.


Лейтенант снова уходит в машину, на этот раз я иду за ним, чтобы посмотреть, с кем же он там советуется. Вижу, что кроме него, там еще есть сержант, причем совсем молодой, и он не желает принимать участия в этом конфликте, пытаясь отбиться фразами "Ты старший, тебе решать". Лейтенант же, как слышно, пытается разделить ответственность между двумя членами экипажа. А сержанту эта ответственность нужна разве? Лейтенанту бы просечь, что перед ним не лох педальный и что не надо меня никуда везти, но он слишком зол и тоже слишком молод, видать, только после высшей школы.
В общем, в итоге протокол о направлении на освидетельствование составляется, и мы договариваемся до того, что я еду за ними. Без документов я ехать категорически отказываюсь, поэтому мне их возвращают. По дороге в вытрезвитель начинаются странные вещи: сначала машина ДПС несколько раз останавливается около обочины. Я или встаю за ними, или, если вижу знак "Остановка запрещена", проезжаю вперед, и они срываются за мной. Один раз, на светофоре после Текстильщиков в сторону центра, они врубают мигалки и уносятся на красный. Я спокойно жду зеленого и трогаюсь вслед. Подождали у ТТК. Что хотели сказать этим маневром, интересно? Спровоцировать что ли хотели?
Наконец мы доезжаем до места назначения. Весь медперсонал куда-то усвистел, оставив одну медсестру, которая что-либо делать без фельдшера или врача отказывается. Ждем. Попутно я рассказываю лейтенанту, что я буду делать, когда вернусь домой. Нет, не в смысле "дуну чашечку кофе", а в смысле куда и какие я буду писать жалобы. Видно, что спесь с орла слетает по кусочкам, и когда приходит наконец врач, он больше похож на помятого голубя, чем на упомянутую выше гордую птицу. Сержанту заржать мешает только уважение к старшему по званию, но он мне периодически подмигивает, и вообще ведет себя неподобающим ситуации образом. Наверное, командир его тоже достал.

Как только я понимаю, что вот оно, началось, завожу старую песню: "Доктор, а давайте вы меня по полной сейчас освидетельствуете и заодно оцените мое состояние чисто визуально, а потом я возьму копию протокола и..."
И тут происходит событие, которого ни я, ни инспекторы не ожидали. Врач смотрит на меня, потом поворачивается к ним и говорит буквально следующее:
- Ну и нахрена вы его привезли? Он трезвый, умный и к тому же занудный. Вы что, кого попроще не нашли? Я ему сейчас напишу, что он трезв.

Все. Лейтенант уже не голубь - мокрая курица. У меня на руках копия протокола, я явно не собираюсь оставлять дело как есть, и вообще все как-то не в его пользу. Естественно, ни о каком освидетельствовании уже и речи нет, хотя я в общем не против освидетельствоваться и громогласно об этом оповещаю весь стафф. Выходим. Я начинаю.

- Ну и что делать будем?
- Слушай, браток (!), не обижайся ты, у меня просто работа такая...
- Товарищ инспектор, да у меня к вам тоже нет личных претензий, джаст бизнес.
- Ну вот зачем тебе все это?
- А вам зачем?

И тут с языка инспектора слетает фраза, которую я буду помнить, наверное, еще очень долго, и которая в одночасье меня с ним примирила.

- Ну хочешь, я тебе пива куплю?

Нет, вы представляете! ГАИшник предлагает купить мне пива. Сержант наконец складывается пополам от хохота, я в общем тоже уже не слишком серьезен.
- Что, говорю, лейтенант, надеешься, что я его прямо тут высосу? Нет уж! Бывай. Аккуратнее на дорогах!
И разворачиваюсь к машине. Вслед несется:
- Эй, протокол-то отдай! А то мало ли...

Притча

В далёкой Англии правили Король и Королева.
И Королева имела прелестные груди, которые очень нравились серу Ланселоту.
Ему очень хотелось поцеловать их.
И вот однажды он попросил придворного мага Мерлина, не может ли он помочь ему в его желании.
Мерлин согласился, но сказал что это будет стоить Ланселоту 1000 золотых монет. Ланселот согласился не задумываясь.
Мерлин пошёл в свою лабораторию и приготовил жидкость, которая вызывала чесуху кожи.
Потом, он незаметно пробрался в покои Королевы и обработал этой жидкостью бюстгалтер Её Высочества.
На следующий день Королева чувствовала себя очень плохо: не знала куда себя деть - так ей чесались груди.
Она пожаловалась Королю и Король сразу же позвал за Мерлином.
Мерлин, обследовав Королеву, сказал, что это очень странный случай, и что ей поможет только слюна сера Ланселота.
Король послал за Ланселотом и тот в течении получаса облизывал Королевские груди.
Радости Ланселота небыло предела - свершилось его заветное желание.
На следующий день Мерлин пришёл за положенным ему гонораром, но Ланселот прогнал Мерлина, не дав ему ни гроша.
И правда, не пойдёт же Мерлин жаловаться Королю.
Но Мерлин был парень не промах: на следующий вечер он обработал волшебной жидкостью трусы Короля...
Мораль той басни: долги свои надо платить.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 26.3.2007, 15:48
Сообщение #11


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



запах ванили
Читать дальше...

Звезды светили слишком ярко. Я могла бы подумать, что нахожусь за городом, но представить такое мешали многочисленные антенны на крыше и доносившийся снизу шум иногда проезжающих машин.
Кресло-качалка тихонько поскрипывало, слабые порывы ветра изредка шевелили бахрому пледа, укрывающего ноги.
- Мне бы еще чепец, очки и вязание, буду вылитая бабушка Красной Шапочки, - пробормотала я, набивая трубку датским ароматизированным табаком.
Огонек от спички осветил ладонь.
- О! Мозоль? Откуда бы, - задумалась я, раскуривая трубку.
Послышался сладкий запах ванили. Все-таки надо было забить французский Mixture. Он крепче, как раз то, что мне надо в данный момент. Ладно, чего уж теперь. Вечно тороплюсь. Карманный репетир мелодично отбил прошедшие четверть часа. В запасе оставалось еще пятнадцать минут. Можно и вздремнуть, но не хочется. Я запрокинула голову и снова стала смотреть на звезды.


Справа послышалась возня, хлопнула чердачная дверь и мелькнула тень.
- Вот ведь епт.. э-э-э, - прикусила я язык. – Что за дела?
Вытащив часы из кармана, я всматривалась в циферблат. Ну, пятнадцать же минут осталось! Не дадут провести их в тишине.

Прямо передо мной, на краю крыши, стояла молоденькая девушка, судорожно прижимая руки к груди. Я тихонько кашлянула.
Девица, взвизгнув, подпрыгнула и повернулась.
- Кто здесь? Не подходите ко мне!
- И не думала, - ухмыльнулась я, покусывая мундштук трубки. – Жизнь не удалась?
- А вам какое дело? – истерично завопила она. – Все равно вы меня не остановите!
- Дорогуша, мне нет до тебя никакого интереса. Но ты мне мешаешь наслаждаться прелестной ночью. Не могла бы ты быстрей обстряпать свои делишки? Сейчас начнется великолепный метеоритный дождь, я бы не хотела его пропустить.
Девушка замерла, тараща карие глаза с очень милым, миндалевидным разрезом. Если бы глаза были зелеными, она была бы похожа на лисичку.
- Вы с ума сошли? – взвизгнула она.
- Я? Я сошла с ума? – расхохоталась я, а она скривила лицо, готовая расплакаться. – Будет, будет, лисичка, только не плачь. Ты должна быть сильной и смелой. Тебя ожидает стремительный полет, который ты испытаешь только единожды в жизни. Я тебе почти завидую. Это же масса ощущений! Ну, давай же, вперед, - я помахала рукой, как бы подталкивая ее.
- Что вы здесь делаете? Одна, на крыше, ночью, с дурацким креслом-качалкой?
Ее любопытство перевесило истерику.
- Я уже говорила, милочка, - улыбнулась я и выпустила голубое облачко табачного дыма.
Лисичка принюхалась.
- Ваниль? Пахнет ванилью?
Я молча кивнула. Ее сцепленные за спиной руки, обозначающие полную решимость довести дело до конца, расслабились, и она, прижав ладонь к горлу начала прерывисто дышать.

Достав фляжку, припрятанную под пледом, я открутила крышку, и сделал глоток.
- Хочешь глотнуть? – я протянула фляжку.
- Я не пью, - просипела она, пытаясь совладать с эмоциями.
- Это арманьяк. Говорят, что французы подарили коньяк всему миру, а арманьяк оставили себе. Конечно, это кощунство – пить его вот так, из банальной фляжки, но я могу тебя научить пить его так, как положено.
Я поставила на колени сумку, стоящую возле качалки, осторожно достала бутылку L'Armagnac-Tenareze.
- Ему столько же лет, сколько тебе, - прошептала я, осторожно вынимая пробку. – Ведь тебе, лисичка, уже есть двадцать лет? Помоги мне, не стой столбом, - проворчала я и протянула ей бокал в виде тюльпана.
Она сделала неуверенный шаг и протянула руку.
- Держи его всей ладонью, - велела я. – Согрей его своим теплом. Ведь ты молода и твоя кровь горяча.
Аккуратно плеснув на донышко бокала арманьяк, не больше 30 мл, я закупорила бутылку и поставила у кресла.
- А теперь покачай бокал, чтобы смочить его стенки.
Лисичка, заворожено глядя, слегка покачала пузатый бокал. Напиток, цвета красного дерева красиво переливался в лунном свете.
- А сейчас, аккуратно поднеси его ко рту, не очень близко и вдохни аромат. Но не сильно, иначе вдохнешь весь букет и что-нибудь пропустишь.
Я замерла, в предвкушении. Эта девица не представляет, насколько ей повезло. Многое бы я отдала, чтобы вернуться в тот день, когда я впервые дегустировала арманьяк.
- Что ты чувствуешь? Подумай, прежде чем ответить. Букет раскрывается постепенно.
Лисичка сделала еле заметный вдох.
- Виноград, слива, апельсин, - тихонько бормотала она, закрыв глаза и еле заметно принюхиваясь. – Ваниль! – она открыла глаза и хихикнула. – Я чувствую аромат ванили. А можно попробовать?
- А то ж, - хмыкнула я. – Сделай небольшой глоток, но не глотай сразу. Подержи его немного во рту, чтобы он обволок все внутри, чтобы осталось божественное послевкусие. Во рту станет немного жарко, но не делай вдох ртом, это может все испортить.

Мой рот переполнился слюной. Эта чертовка выглядела сейчас очень сексуально. Растрепанные рыжеватые волосы мягким облаком окутывали плечи. Белая майка оттеняла загорелую кожу, короткие шортики не скрывали длинных, стройных ног, с приятно-округлыми коленками. Она смешно шевелила пальчиками босых ног, стоя на прогретой за день крыше.
Она сделала глоток. Я закрыла глаза, и темноту взорвали миллионы разноцветных звезд.
- Чувствуешь? – прошептала я, купаясь в ощущениях. – Ты ощущаешь присутствие океана? Легкий бриз? Влага, смягченная лесами Ланд? Далекий шум прибоя? Виноградники? Тихую песню? А toi, а la faсon que tu as d'еtre belle. А la faсon que tu as d'еtre а moi, - замурлыкала я и, не выдержав, рассмеялась. – Нет, Джо Дассен совсем не подходящая кандидатура, но сейчас я не могу вспомнить ни одной старинной французской песни. Ну, лисичка, как тебе арманьяк?
- У меня не слов, - пробормотала она. – Как у вас это получается?
- Что, дорогуша?
- Ну… - она неопределенно взмахнула рукой, - Вот это все? Я видела, ощущала все, что вы мне говорили.
- Это, лисичка, не я. Это ты. Ты видела то, что хотела увидеть, слышала то, что хотела услышать. Присядь, - я кинула ей плед.
Она неловко поймала его свободной рукой, небрежно расстелила его и опустилась, сложив ноги калачиком и не выпуская бокала.
- Еще глоток, лисичка. И расскажи, что ты чувствуешь.

Она вновь закрыла глаза, сделала глоток и медленно заговорила:
- Дедушка. Он тоже курил трубку, и от его халата вкусно пахло ванилью и еще чем-то. Я часто забиралась к нему на колени и мы болтали.
- А еще крыжовенное варенье, которое варила мама, когда мы приезжали к деду в деревню.
- И речку, прямо за домом. Каждое утро мы с мамой спускались к ней и купались голышом. Вы не представляете, каково оно – это ощущение, когда входишь в воду, и у тебя захватывает дух. И тело покрывается мурашками. И чтобы не струсить, не испугаться этой ледяной воды, врезаешься в воду и ныряешь. А когда выныриваешь, хочется кричать. Громко, так, чтобы саднило горло. А когда привыкаешь, вода кажется такой теплой. И течение ласково огибает обнаженное тело.
- Угу, - тихо подтвердила я. – Я этого совсем не представляю. Еще глоток, - велела я, повышая голос, стараясь унять предательскую дрожь.
Лисичка снова пригубила бокал.
- Мы с Митькой в лесу. Он тогда мне подарил лыжи. И весь день учил на них стоять, а потом затащил меня на гору. Мне было так страшно.
Я опять закрыла глаза и увидела зимний лес.
- Но ведь ты же смелая, милочка? Ты же съехала с этой горы? – спросила я, и изо рта вырвался клубок пара. Или это был табачный дым?
- Конечно.
Я не видела ее, но слышала по голосу, что она улыбается.
- Я сделала глубокий вдох и оттолкнулась.
Вокруг меня замелькали деревья, колючий ветер охладил горящее лицо, скрип снега был слаще любой музыки. И все это разорвал звенящий, полный жизни и счастливый визг. Я взглянула на девицу. Ее лицо сияло.
- А потом я упала, - расхохоталась она. - А Митька насовал мне снега за шиворот.
Я поежилась от холодных капель, побежавших по спине.
- Еще, - умоляющим шепотом попросила я. – Вспомни что-нибудь еще, лисичка.
- А как-то раз мы с ним попали под дождь, - продолжила она. – Мы шли из кино через большой парк, и началась гроза. И нам негде было спрятаться. И дождь был такой теплый.
Я бежала, шлепая босыми по лужам, подол промокшего платья облепил ноги, дождь струился по запрокинутому лицу. Зажав в руках босоножки я танцевала под дождем, рядом с хохочущим Митькой, который не сводил с меня влюбленных глаз.
Я мотнула головой, стряхивая с волос капли.

- Ой.. – разочарованно протянула лисичка. – А я все выпила.
- Не убирай бокал. Погрей его ладонями и поднеси к носу. Это «дно бокала».
Она потянула носом и произнесла:
- Пряности. И аромат чего-то древесного.
- Полностью с тобой согласна, дорогуша.
- Митька меня бросил, - всхлипнула она, отставляя бокал в сторону.
- Не может быть? – стараясь не рассмеяться, я изобразила удивление.
- Да. Мы с ним поругались, и он сказал, что никогда не вернется.
- И только-то? Так ли он тебе нужен?
- Вы не понимаете, - она готова была вскочить, но опустилась, повинуясь моему жесту. – Я его так люблю, так люблю! Я за ним и в огонь и в воду готова! Я жизнь за него отдам! А он..
- А он не хочет тебя? – я закусила губу. Только бы не заржать. – Какая же ты еще маленькая, лисичка. Может, он просто оберегает тебя? Ведь спешка важна лишь при ловле блох. Или ты считаешь, что переспав с ним, ты привяжешь его к себе? Глупенькая. А Митька твой молодец. Уважаю.
- Мои подруги уже давным-давно…
- Я ж говорю, глупенькая ты, - прервала я ее. – Все у тебя впереди, ты всегда успеешь испытать наслаждение от его прикосновений. Только не нужно торопиться. Я уверена, что Митька будет с тобой нежен.
- Не будет! – трагично вскрикнула она. – Мы с ним поругались! И вы меня обманываете!
- Я бы могла тебя обмануть, но не вижу в этом смысла, - жестко оборвала я ее. – Ты понимаешь, чего ты себя хочешь лишить? Всего этого ты больше не увидишь. Ты не услышишь запах асфальта после дождя, аромат первого подснежника. Не ощутишь сладость прикосновения любимых губ! Ты не услышишь плач своего первенца! Ты не узнаешь, как твоя мать будет страдать! И не почувствуешь тепло дедушкиных рук! Ты больше никогда не сядешь у него в ногах, и не будешь просто молчать, потому что тебе хорошо! – мой голос громыхал.
Я возвышалась над ней, сжавшейся в комочек и излучающей страх.
- Ты это понимаешь? – тихо спросила я, присаживаясь перед ней на корточки и проводя рукой по горячей щеке. – А Митька твой сейчас сидит на лестнице у твоей двери и сходит с ума от беспокойства, между прочим.
Я уселась обратно, открыла фляжку и сделала несколько глотков.
- Правда-правда, - подтвердила я, поймав ее удивленный взгляд. – Ну, так что? Ты готова совершить свой самый важный в жизни полет? Я даже боюсь представить, что нас будет ожидать. Ветер, свистящий в ушах? И страх. Дикий страх. И, наверное, будет трудно контролировать тело? Как ты думаешь? Лисичка, я же шучу, - засмеялась я, заметив в глазах отблески того самого дикого страха. – А Митька уже в истерике сейчас начнет биться, - с притворным сожалением вздохнула я. – Пойти, что ли, поговорить с ним? Думаю, блондинки в его вкусе? Как ты думаешь?

Лисичка улыбнулась, поднялась и сделала шажок к выходу.
- Можно я пойду? – неуверенно спросила она.
- Конечно же, дорогуша! Именно этого я и хочу. Беги! И запомни, что нет ничего ценнее, чем твоя жизнь.
Эти слова я прокричала уже ей в спину. Лисичка побежала навстречу своему счастью.
Тихо забил репетир. Пятнадцать минут прошло. А казалось – целая жизнь. Я поднялась с кресла. Вдалеке мягко пророкотал гром, порыв ветра принес запах близкого дождя. Я запрокинула голову.
- Что говоришь? Хорошая работа? Ну а то! Кто ж лучше меня умеет переубеждать?
За чертой города сверкнула молния. Я досчитала до пятнадцати, прежде чем послышался тихий гром.
- Курила зачем? – спросила я. – А ты заметил, сколько ассоциаций у нее вызвал запах ванили? Хорошо, что я не стала курить Mixture. Что ни говори, а я спец. Недаром я начальник отдела переговоров в твоей канцелярии. Только не пойму, зачем надо было отправлять меня сюда. Ведь легче легкого…
Снова вспышка молнии и гром.
- Знаешь мои методы? Решил побаловать меня ее ощущениями? Ну, спасибо. Да не паясничаю я!
Я раскинула крылья, и полетела. Нужно было еще написать отчет.


- Вот она тебе скажет, что я просто вышла на крышу, чтобы подышать воздухом!
Босая девушка, в майке и шортиках тянула за руку симпатичного парня.
- Ой! А где она?
На расстеленном пледе трепетала зажженная свеча, стояла бутылка откупоренного L'Armagnac-Tenareze и два бокала, в виде тюльпана. К бутылке были привязаны два воздушных шарика в форме сердца. На карточке, прислоненной к бутылке, было написано только два слова: «Наслаждайтесь жизнью»
Лисичка усадила Митьку на плед и протянула ему бокал.
- Держи его всей ладонью. Согрей своим теплом…
В воздухе отчетливо пахло ванилью.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
KWT
сообщение 26.3.2007, 16:40
Сообщение #12


Бригадир
*

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 135
0 0 Регистрация: 24.9.2006
Пользователь №: 122
Спасибо сказали: раз(а)



Сразу скажу не мое. Еще небольшой расказик по Линейке.
Читать дальше...


Говорят, что холодными осенними ночами, когда дуют промозглые западные ветры и к утру каждая травинка одевается в голубой наряд из инея, а редкие лужицы сковывает первый робкий лед, на этом поле можно услышать звон клинков и негромкое пение на эльфийском. Незнакомая мелодия странным образом отзывается в сердце, заставляя его биться сильнее, а кровь быстрее мчаться по жилам. И руки уже сами сжимают рукоять оружия, а глаза, полные жажды боя, выглядывают вдали врагов...
говорят, что если той ночью, когда слышны звон клинков и пение, с неба сыпется колючая снежная крупа, то на поле можно увидеть призрачные силуэты двух сражающихся воинов, двигающихся легко и изящно




Сильный, пронизывающий ветер внезапно рванул длинные волосы медового цвета и швырнул в лицо пригоршню колючих крупинок. Светлый лишь немного сузил глаза.
- Ты убил ее! - все тем же обвиняющим тоном бросил он стоящему напротив него темному. - Пусть не своими руками, но твоя треклятая гордыня, Каин тебя дери, привела к ее смерти! Только ты виновен в этом!
Темный, одетый лишь в легкие штаны и тунику, стоял, опустив плечи и глядя в землю. Ледяной ветер с моря, от которого любой бы уже трясся, выстукивая зубами мелкую дробь, словно не имел над обоими эльфами никакой власти.
Губы темного шевельнулись, но порыв ветра унес его слова. Светлый истолковал их по-своему.
- Тварь! Ты еще смеешь оправдываться?!
Длинные слегка изогнутые мечи, покоившиеся до этого мига в ножнах за спиной светлого, с гневным шипением прыгнули ему в руки. Направив один клинок острием в землю, он вторым указал на темного.
- Ты был моим другом! Больше того, я называл тебя братом, - на глазах светлого закипели слезы боли и горечи. - Мы через столькое прошли вместе... я верил тебе. И она...
На мгновение меч в его руке неуверенно качнулся, но только на мгновение. Светлый зажмурился, выдавливая веками соленые капли, а через миг холодный ветер высушил мокрые дорожки на щеках.
Темный покачал головой, губы его снова зашевелились, но расстояние и ветер мешали разобрать слова.
- Я вызываю тебя! - голос светлого снова был тверд и уверен. - Здесь и сейчас. Насмерть.
- Я любил ее!! - в голосе вскинувшегося темного слышалась такая же боль и отчаяние. - Пойми же ты, пойми... - добавил он уже тише, снова опуская голову.
Светлый покачал головой.
- Тварь. Ты не способен любить, - теперь он говорил холодно и уверенно, глядя на темного с брезгливым презрением, с которым могут рассматривать попавшую под сапог многоножку. - Только сейчас я понял, какую ошибку я совершил, познакомив ее с тобой. Ты темный, этим все сказано. Лживая, подлая тварь, норовящая предать и ударить в спину. За мою глупость она отдала свою жизнь...
- Идиот! - темный поднял голову. - Ты что, не слышишь меня?! Я любил ее, а она любила меня, и только...
- Заткнись! - высокий голос светлого хлестнул не хуже кнута. - Мне плевать, какую ложь ты сейчас говоришь. Однажды я уже дал обмануть себя, поверив в твою дружбу, но больше такого не случится. Я повторяю свой вызов. Здесь и сейчас, насмерть.
Светлый развел руки с мечами широко в стороны, словно приглашая темного. Но тот лишь покачал головой.
- Я не хочу с тобой драться.
- Тебе придется. Или я просто убью тебя. - Теперь светлый смотрел сквозь него. - Казню.
- Ты всегда был упрямым, как де... - обрывок фразы унес ветер.

Тем временем светлый начал петь. Песня, точнее, просто мелодия, без слов, поначалу медленная, быстро набрала темп. Он пел, как сотни раз до этого, воодушевляя друзей и нагоняя страх на врагов. Он пел для нее, плакал о ней, видя перед собой ее лицо. И впервые он пел, готовясь убивать друга. Бывшего друга.

Темный устало вздохнул, запрокидывая голову и подставляя осунувшееся лицо лунному свету.
какое чистое небо
Он закрыл глаза и медленно потянул свои мечи из ножен. Они оказались такими же, как у светлого, только из вороненой стали вместо голубой. И начал танцевать. Он двигался на месте, первые несколько секунд неуверенно, затем все быстрее и быстрее. И вскоре движения темного обрели необходимую скорость и уверенность. Как и сотни раз для этого, когда он танцевал во славу Шилиен, когда он танцевал для защиты своих друзей. И впервые он танцевал для того, чтобы убить своего друга. Друга, который хотел убить его.

Не сговариваясь, эльфы одновременно бросились друг к другу, подняв оружие. Мечи с лязгом скрестились, осыпая обоих искрами, и они плавными движениями, словно отражаясь один в другом, разошлись в стороны. Замерли на миг, и снова сошлись.
Удары поющего светлого можно было сравнить со сполохами молний, но темный уклонялся от них плавными, текучими движениями, красоту и точность которых здесь некому было оценить. Взмах, еще один, еще. Брызнула первая кровь. Темный отскочил назад, выкраивая мгновение, чтобы торопливо смахнуть алое с рассеченного лба, и тут же снова зазвенела сталь.

Певец и Танцор кружили по полю, втаптывая жухлую коричневую траву в начинающую подмерзать землю. Кружили, осыпая друг друга градом ударов, парируя их и уклоняясь. Вскоре они оба были покрыты десятками мелких порезов, ни один из которых не был серьезным.
В очередной раз они разошлись, глядя друг на друга и тяжело дыша. Кровь из рассеченного лба темного заливала глаза, мешая видеть. Великолепные медовые волосы светлого слиплись и висели алыми клочьями, напитанные из длинной раны на голове. Голос светлого уже давно сел, и хриплое пение выходило из его глотки лишь благодаря невероятному усилию воли. Но и темный начинал сдавать -- его движения уже не были такимы выверенными и быстрыми, в ногах появилась предательская слабость.
Небо на восходе окрасилось в нежно-розовый цвет, предвещая скорое появление солнца.
Темный сплюнул кровью и, криво ухмыльнувшись, передернул плечами. Они провели слишком много времени, чтобы светлый не угадал мыслей. Стиснув зубы и надрывая горло пронзительной нотой, он бросился вперед, навстречу летящему к нему другу...

- Дурак... - улыбка у темного вышла печальной. - Я же... ее... - Меч, засевший глубоко в груди, мешал говорить, каждый вдох отзывался дикой болью. Но все же он выдавил из себя еще одно слово, - любил...
Протянув дрожащую окровавленную руку, темный закрыл глаза мертвому другу.
прощай
Выдохнув в последний раз, он медленно повалился вперед, на покрывало из чистого белого снега.
любима...

Острая снежинка уколола широко распахнутый глаз и осталась лежать на нем, чтобы никогда уже не растаять.



Говорят, что холодными осенними ночами, когда с неба сыпется колючая снежная крупа, на этом поле можно услышать звон клинков и пение, и даже увидеть призрачные силуэты двух сражающихся воинов, двигающихся легко и изящно. А ближе к утру, когда ночное небо с восходной стороны наливается розоватой бледностью, если повезет, вы увидите призрак прекрасной эльфийки, идущей к воинам. При ее приближении они прекращают сражаться, опуская мечи. Она берет их за руки, и все трое исчезают с первым ярким лучом восходящего солнца


Сообщение отредактировал DimTT - 27.3.2007, 10:32
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 27.3.2007, 10:34
Сообщение #13


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Я подарю тебе жизнь..., (внимание: жесть!)
[more]

26 июля
__________________________________
-Не надоело еще писать? – с улыбкой спросила Яна, и наклонилась к моему уху.
Я поежился от ее волос, приятно щекотавших шею…
-Да нет…А что, есть предложения? – Я захлопнул толстый блокнот, засунув ручку между страниц.
Она мягко взяла меня за руку, и потянула с сиденья. Я подался, и, когда поднялся, обхватил ее руками.
-Потанцуем? – шутливо спросила она, обхватив меня в ответ.
-Запросто! С такой красавицей-женой – танцевать одно удовольствие! – галантно ответил я. И дотронулся до ее живота. – Как там моя дочь?
Яна была на четвертом месяце беременности, и из-за того, что мы еще не знали, кто у нас будет, постоянно возникали шутливые споры.
-Сын? – изогнула она бровь. – Да нормально!
-Я о дочке говорил! – возразил я.
-А если сын родится? – не отставала она. – Сбросишь с обрыва, как спартанцы делали?
Я возмутился:
-Ты обо мне такого мнения?! – отшатнулся я с деланным видом. – Да как тебе такое вообще в голову пришло?
-Ну шучу, Стас! Ну что ты как маленький? И вообще, мне положено полноценно питаться! Кушать идем? – Она подошла к борту, и, облокотившись на него, посмотрела на океан. – Красиво…
Солнце уже садилось, огромным красным ободком коснувшись края горизонта, сливаясь с далекими волнами. Оранжево-красная дорожка протянулась к катеру, мерцая и переливаясь. Я подошел к Яне, встал рядом, и стал наблюдать, как прямо на глазах солнце медленно, но неуклонно погружалось в темнеющую глубину…
-А что у нас на ужин? – спросил я.
-Так как мы в отпуске, и мы в открытом океане, то в меню – морские продукты! – Она улыбнулась. – И не надо морщиться! Привередливый ты стал, как я посмотрю!
Я вздохнул. А чего тут спорить? Готовит она изумительно, только вот мне хотелось нормального мяса. Рыба уже не лезла в горло, пусть даже, что она приготовлена под мексиканским винным соусом…Но выбора пока что нет. Беременной жене отказывать – значит схлопотать порцию совсем невкусных спагетти, которые я абсолютно терпеть не могу.
-Ладно, давай свою рыбу… - Я махнул рукой, и с обреченным видом поплелся в каюту.
Яна громко расхохоталась, догнала меня и звучно *цензура*кнула в губы:
-Я сегодня морские гр*цензура*ки приготовила, как ты любишь. Не делай такое лицо, Стасик, тебе не идет!
Я рассмеялся, подхватил ее на руки и потащил в каюту…

Ночью меня что-то подбросило…
Я осторожно снял с себя руку Яны, обхватившей меня во сне, и, нащупав ногами тапочки, я поднялся и вышел на палубу.
Ночь была великолепной. Яркая россыпь звезд по всему небу, запах океана – красота… Я достал сигареты, и с наслаждением закурил.
Мы отдыхали уже неделю, на снятом в аренду катере. Продуктами запаслись под завязку еще в порту. Я заплатил улыбчивому менеджеру, и через десять минут три грузчика дружно затащили в каюту пакеты, свертки и мешочки с продуктами. Яна потом еще целый час укладывала все на ледник, охая и ахая от восторга каждой рыбине. Готовить она, конечно, любит, вот здесь ей не откажешь в таланте. И, несмотря на то, что уже неделю в меню были морепродукты, я не жаловался.
А потом мы отчалили от порта, взяв курс к одному из островов в океане. Правда, нас предупредили, что там почти нет корабельных трасс, но мы были только рады отдохнуть подальше от людных мест. На целых двадцать пять дней дикарями.
Вот только нам не понравилось на этом острове, маленький и скучный…
Посовещавшись, мы решили пройти еще с сотню километров, но, не найдя мало-мальски подходящего островка, надумали просто встать на якорь в открытом океане, наслаждаясь тишиной и покоем. В крайнем случае всегда можно было вернуться, часа за три спокойно бы дошли, запас горючки большой…
Я и согласился на этот отпуск, потому что, если Яна будет рожать, то мы еще не скоро выбрались бы отдохнуть. Ребенок, мои постоянные пресс-конференции, командировки – много чего не дало бы спокойно отдохнуть. Книга моя разошлась очень хорошим тиражом, гонорар получился приличным – почему бы и не отдохнуть? Мы собрались, оформили визы, и улетели в одну из красивейших стран мира, на берегу Тихого океана. Сняли в аренду небольшой катер, с каютой и всей благоустроенной чепухой, и просто удрали от всего мира, вдвоем, в океан.
Я сначала решил, что работать не буду, поэтому даже не взял свой ноутбук, с которым не расставался. Но писательский зуд не угомонился, и я распаковал сумку, вытащив предварительно запасенный блокнот и несколько ручек. Ничего, можно и так поработать, делая наброски в блокноте. Яна сначала попробовала поворчать, но потом благосклонно махнула рукой. Она знала меня, что работал я даже среди ночи, если в голову вдруг приходила идея…
Волны чуть слышно плескали о борт катера, покачивая его. Я докурил, швырнул окурок за борт, и собрался идти обратно, как заметил странную вещь. На звездное небо наползала какая-то огромная штука, неровным треугольником перекрывая горизонт, все выше и выше…
И только в последнюю секунду я понял, что это нос какого-то большого корабля, идущего прямо на нас…
Закричать сил не было. И не было смысла.
Я рванулся с бешеной скоростью в каюту, с замиранием сердца каждую секунду ожидая удара. Схватил спавшую Яну, подхватил маленькую сумку с документами, и моим блокнотом, и выскочил из каюты. И тут ударило…
Катер застонал железом, с хрустом преломившись где-то посередине.
Я побежал, поскальзываясь, на корму, и, недолго думая, швырнул Яну за борт, как можно осторожнее и дальше, одев ей на шею сумку.
Катер стало разворачивать, ударив кормой об форштевень идущего корабля. Я не удержался и упал. Яна истошно закричала. Я не боялся за нее, она умела плавать…
На четвереньках пополз к спасательному кругу, упавшему во время удара, и швырнул его туда же, к Яне. И из последних сил, пытаясь не попасть руками и коленями на битое стекло из окон рубки, перевалился за борт. Поплыл изо всех сил к жене, попутно схватив болтавшийся на волнах круг.
Даже в темноте я разглядел огромные, испуганные глаза Яны, пытающейся удержаться на воде.
–Хватайся за круг скорее! – заорал я. Она судорожно вцепилась руками в круг, оглянувшись на катер. – Помогай мне ногами, прошу тебя!!
Она послушно забултыхала ногами, а я погреб в сторону от наполовину затонувшего катера. Не хватало еще, чтоб мы тоже под корабль попали…
Отплыв уже порядочно, я оглянулся. Но катера не увидел. Заметил только величественно удаляющуюся корму корабля, кажется, так и не заметившего, что ему на пути попался маленький катер с людьми на борту…

27 июля
_______________________________________________

Потихоньку светлело. Сначала чуть светлее стало небо. Потом можно было разглядеть далекие облачка. И вот уже стал появляться, сначала красный, потом постепенно переходящий во все более яркий, край солнца…
Яна за все время так и не проронила ни слова. Я что-то говорил сначала, пытаясь ее успокоить, но потом замолк, понимая, что это уже лишнее. Забрал у нее сумку с документами и повесил себе на шею, чтоб она ей не мешала. Надел на нее спасательный круг, и теперь мы просто покачивались на волнах, она – в молчаливой задумчивости, я – вцепившись в круг, и лениво перебирая ногами в воде.
Я не знал что мне делать…
Мы были примерно в двух сотнях километров от небольшого острова, где стоял небольшой городок, с маленьким портом. Но без карты я даже понятия не имел, где мы и где он. Карта осталась на катере, который теперь покоился на дне океана.
-Стас…
-Ммм? – отозвался я, выныривая из размышлений.
-Мы умрем, да? – Яна смотрела на меня, не отрываясь.
Что ты такое говоришь?! – перепугался я. – Яна, солнышко, с чего ты это решила?
Она промолчала.
-Яна…все будет хорошо! Нас найдут! – горячо стал заверять я ее. – Мы не так далеко от людей…корабельные трассы рядом опять же.
-Ты сам в это веришь? – Она смотрела на меня жалобно, и сердце горько стукнуло…
-А без веры нельзя, Ян… - тихо ответил я.
Она замолчала, отвернувшись, но я заметил ее набухшие от слез глаза.
Я и вправду сам не верил, что нас могут быстро найти. Как я успел проверить, здесь на самом деле почти никогда не было кораблей, потому что зона для них рифоопасная. Для нашего крохотного катера это было не страшно, а вот большегрузным танкерам это грозило серьезным крушением…
И меня стала волновать одна мысль. Акулы. Вроде бы было предупреждение, что районы кишат акулами. И вроде бы, что они не нападают на людей, потому что сроду их не видели. Я, по крайней мере, так надеялся. Но береженого Бог бережет.
Где бы карту раздобыть…

…Солнце слепило глаза, отражаясь от волн, и я незаметно задремал, положив голову на спасательный круг. Яна плыла, закрыв глаза, и я настороженно поглядывал на нее, но, когда убедился, что она просто уснула, успокоился.
Я больше переживал за нее. Вдвойне. Потому что меня беспокоила ее беременность, не каждый день мы оказываемся в таких ситуациях, верно? Но, похоже, моя жена была чуть сильнее, чем я думал. Меня охватила гордая нежность. Я тихонько взял ее за руку, и прижался к ней щекой. Но она не отозвалась, и я тоже незаметно уснул, вдобавок убаюкиваемый волнами…
-Стас…
Я тут же вынырнул из тягостной полудремы, и насторожено вскинул голову.
-Стас, смотри, птицы… - Яна показывала рукой вбок.
Далеко на горизонте беспорядочно мотались над водой чайки. Но мотались на одном месте, то взлетая, то бросаясь вниз. Над нами пролетела небольшая стая…
Черт! Там берег!!
Я заорал не своим голосом. Яна дернулась, и непонимающе уставилась на меня.
-Яночка, милая, там – берег! – Я начал разворачивать круг в ту сторону.
-С чего ты решил?
-Я работал одно время с ребятами из «Морских дьяволов»…помнишь, роман о них писал?.. так вот, я ж не зря написал так точно! Я ведь все выспрашивал о выживании! – Я лег боком на волну, загребая одной рукой, другой тянул за собой спасательный круг.
Мое возбуждение передалось ей, и она тоже начала помогать мне, вспенивая воду руками и ногами.
Так…что там еще «дьяволы» говорили? Я задрал голову наверх, покосившись на облака. Нижние края отсвечивали чуть заметным, слегка зеленоватым светом. Уже хорошо, насколько я помнил. Инструктор как-то говорил, что такой цвет им дает отражение солнечного света вблизи мелководья и коралловых рифов. Ну а птицы, не всегда, конечно, но чаще всего над каким-нибудь берегом кружат. И я на это тоже надеялся…
А еще я тихо радовался, что мы выбрали отпуск именно в то время, когда в Тихом океане меньше всего ветров и всяких других тайфунов. Ну а в том, что нас найдут – я вообще не сомневался. Эх, жаль, что я не «морской дьявол».
Через часа полтора я выдохся окончательно…Хоть и помогала мне Яна, но все равно я обессилел. Зато почти доплыли. Островок был примерно в метрах трехста от нас. Обнадеживало то, что за это время, что мы пробыли в воде, ни один представитель водной фауны не старался нас попробовать на вкус.
Я отдышался и улыбнулся Яне, обессилено откинувшей голову на круг.
-Мы почти приплыли, Януш… - Я выдохнул, и снова лег на бок, загребая к берегу.
Волн у берега почти не было, что сделало окончание нашего путешествия более безопасным. Я боялся, что волны не дадут подойти близко, и я ошибся. Нас немного пошвыряло, но я радостно взвыл, когда почувствовал под ногами песок дна. Остальные метры я просто тащил Яну на себе до берега…
И все же, одно дело, когда ты цепляешься за спасательный круг, другое – под ногами твердая почва, пусть и в виде песка.
Я обессилено сел на песок, рядом с Яной.
-Вот и все, моя хорошая! Мы на земле! Как ты? – Я настороженно поглядывал на жену, которая лежала на песке с закрытыми глазами.
-Плохо, Стас…Почему это произошло именно с нами? – Она так и не открыла глаза.
Я замер, потом осторожно взял ее за руку:
-Понимаешь… Бывают в жизни происшествия, ты всегда надеешься, что тебя это обойдет стороной, но, к сожалению, иногда и тебе выпадают ситуации. Не всегда получается с достоинством выйти из нее, конечно, но ведь постараться всегда можно, правда? – Я погладил ее по голове. – Девочка моя, я не дам тебя в обиду…И мы еще станцуем танго страсти.
Она улыбнулась, и тихо-тихо заплакала. Я лег рядом, и прижал ее к себе, не пытаясь успокоить, просто обнял и все. Пусть плачет, это помогает…

Надо было осмотреться.
Я перенес Яну в тень небольшой пальмы, росшей недалеко от берега. И решил прогуляться, чтоб осмотреть наше временное прибежище. В том, что оно временное, я не сомневался…
Судя по всему, островок был совсем маленьким. Приятной неожиданностью были только три вещи: несколько пальм, маленькая скала и под ней родник. Я всегда удивлялся тому, что где-нибудь посреди океана, на каком-нибудь заброшенном островке есть родники, или, по крайней мере, речушка. И судя по всему, ошибся. Природа всегда решает по-своему, а в моем случае это мне очень нужно. Я осторожно попробовал воду на вкус. Пресная!
Я припал к роднику, и долго не мог оторваться. Вода со слегка солоноватым вкусом, но меня это не беспокоило. Главное – питьевая. Надо здесь лагерь разбить, навес сделать. Море видно, может и увижу какой-нибудь корабль.
Я оглянулся, ища что-нибудь пригодное для переноски воды, но ничего не увидел. Я вздохнул и пошел обратно.
Подобрал сумку, и вытряхнул оттуда небольшой швейцарский нож, с которым не расставался никогда. Мне его подарила Яна. Несомненным преимуществом были многочисленные функции ножа, включая маленькую лупу. Пригодится для костра, вместо спичек…
Яна лежала так же на песке, подложив под голову руку, и смотрела перед собой. Подняла на меня красные глаза, и улыбнулась:
-Привет!
-Привет! – присел рядом. – Как ты, солнышко?
-Домой хочу, Стас…
Как по сердцу резануло…
-Я знаю, моя хорошая! Надеюсь, что мы выберемся отсюда быстро! – Я взял ее руку и прижал к лицу. – Все будет хорошо! Веришь?
-Да, Стас. Верю.
-Пошли, я воду нашел! – Я был рад видеть, как она улыбается.
Дернул меня черт согласиться на эту поездку.
Она послушно встала, и пошла со мной. Смеркалось, но оставалось позаботиться о еде. Пойду, поныряю, что-нибудь попробую выловить пока светло еще более или менее…

28 июля
_______________________

-Я не могу есть сырую рыбу, Стас, прости. Меня тошнит… - Яна смотрела на меня сквозь слезы. Осторожно положила ломтик рыбы на узкий лист пальмы.
Я в отчаянии замолчал. Я честно пытался развести костер с утра, но не хватало солнечного света, чтоб поджечь крошечной лупой полусырые пальмовые листья.
-Может, тогда подождем чуть? – предложил я. – Сейчас солнце поднимется, я разведу костер, и поджарим рыбу. Как на это смотришь? – Я пытался говорить весело, старательно пытаясь развеселить Яну.
Она вымученно улыбнулась, и ушла под скалу. Ночью я в темноте наломал сухих пальмовых листьев, с толстенными черенками, обдирая руки, и слепил некое подобие навеса. Мне бы не помешал топор. Но не было, увы.
Я остался сидеть на песке перед выпотрошенной тушкой рыбы. Не помню ее названия, но твердо знал, что она съедобна. В книге читал. Но, на всякий случай, первым попробовал я, сначала маленький кусочек, потом чуть больше, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Я, по крайней мере, мужчина, и если б отравился – справился б с отравлением быстрее. Надеюсь…
Но ничего не мог поделать, хоть ты тресни! Одно дело, когда ты читаешь про это в книге, лежа в постели, и жуя потихоньку печенье, другое – здесь. Я когда-то читал о выживании, но ведь я обычный человек! Да черт со мной, я больше всего страдал от того, что Яна попала в эту ситуацию.
Пока сидел, потихоньку нащипал тонких волосков из черенка листа пальмы, чтоб побыстрее развести огонь. Положил их на камни. Бездумно поковырял песок. Потом встал и принес еще листьев, часть еще зеленых, чтоб дыма было больше, на случай, если буду подавать сигнал.
-Яна! – негромко позвал я.
-Что?
-Я пройдусь еще, хорошо? Посмотрю, что да как здесь… Ты поспи, ладно?
-Иди, Стас.

Метров двести всего остров, и в ширину, и в длину. Маленький…
Кроме пальм, была еще какая-то буроватая, выцветшая трава, покрывавшая совсем маленький кусок земли. Я сразу набрал пучок для костра. Голые камни на другой стороне островка, и все, больше ничем выдающимся не мог похвастать этот крохотный клочок суши в огромном океане. Хотя, нет, мог. Двумя нежданными гостями, мной и моей женой. Он дал приют нам, и это все, что он сделал для нас. И на этом спасибо…
Я повернул обратно, бросив взгляд на океан. Нет, не видно ни кораблей, ни даже яхт. Будем надеяться, что появятся.
Яна спала. По-детски при*цензура*кивая губами, и чему-то улыбалась во сне. Как бы не хотелось, чтоб хотя бы во сне ей приснились кошмары. Я тихо присел рядом, и погладил волосы. Она доверчиво потянулась к моей руке, и обхватила ее. Я улыбнулся, и прилег рядом…

Тонкие, хрупкие волоски пальмы вкупе с сухой травой сначала долго дымились, потом неожиданно загорелись, пыхнув маленькими искорками. Я начал раздувать хрупкий огонек, постепенно подкладывая маленькие сухие листочки. Мои старания в конце концов увенчались успехом, и костер вспыхнул, бодро прыгая с палки на палку. Единственное - сухие пальмовые палки сгорали быстро…
Я попробовал сломать небольшую пальмочку, проросшую, видимо, не так давно. Но стояла она очень крепко, сопротивляясь моему набегу. Я от отчаяния пнул ее ногой, но только разбил палец ноги. Ладно, поесть надо, потом опять попробую…
Рыба шипела, распространяя вкусный запах, капая соком на угли. Поджаренные кусочки я складывал на лист пальмы, прикрыв от ветерка, чтоб не заветрилось. Притащил готовое мясо рыбы под скалу, где все так же спала Яна. Потом тихонько коснулся ее плеча:
-Януш…вставай, солнышко! Я рыбу пожарил, поесть надо!
Она открыла глаза, и потянулась. Выглядела она чуть посвежевшей. Протянула руку и взяла кусочек. Пожевала, улыбнулась:
-Мммм…а вкусно! Совсем меня разбалуешь всякими вкусностями!
Я засмеялся.
-Да я б тебе барашка бы приготовил, да вот беда, не бегают они здесь! А вот когда вернемся…
-А когда, Стас?
-Что – когда? – замер я.
-Вернемся? Стас…прости, я говорю глупости, но я уже устала, правда. Что можно придумать?
-Я приготовил сырые листья, Ян, подожгу их, если увижу вдалеке корабль, или еще что-нибудь. Сигнал подать.
-Листья? А у пальм нет веток? – удивилась она.
-Есть. Это ветки-листья. Так уж природа придумала, - улыбнулся я.
Она взяла еще кусочек:
-А может плот сделать? Как этот, как его? «Кон-тики», кажется?
-У нас нет топора. Вот в чем дело. Я бы давно нарубил стволы…
-Жалко! – вздохнула она. – Стас, нас найдут, как думаешь?
-Да конечно найдут! – воскликнул я. – Я больше чем уверен, что нас уже ищут!
Она прожевала, потом задумчиво посмотрела на меня:
-А я думаю, что нет. Мы же сообщили, что на три с лишним недели поплывем на остров. А потом передумали, и сообщили по рации, что не будем на этом месте. Может, сообразят, что мы на связь не выходим, а? И тогда пошлют на поиски кого-нибудь?
-Вполне! – согласился я, стараясь, чтоб голос звучал бодрее.
Я не сказал ей, что попросил не беспокоить нас во время плавания, все эти три недели. Значит, до того, как нас хватятся, осталась примерно пару недель, может чуть меньше…Плохо. Идиот!
-Хорошо! – сказала Яна, и снова пошла в тень. – Старая что ли я стала?
-Это еще почему? – растерялся я.
-Да сплю постоянно, никак не высплюсь! – Она прилегла на песок, и снова подложила под себя кулачок. – Извини меня, ладно? Я посплю?
-Да конечно! Чего спрашивать-то? Ты ведь в положении, вот и спи, мне дочь здоровая нужна!– улыбнулся я. – Я пока пройдусь, посмотрю, что еще можно найти для еды…
-Иди, а мы пока с сынулей поспим! – улыбнулась она, поглаживая себя по животику.
Я улыбнулся, сунул нож в карман, и пошел на отмель, которая была возле камней на другой стороне острова…


5 августа
_____________________________________
Борода чесалась немилосердно. Я тихо матерился, стараясь громко не шуметь, скребя под густой порослью на подбородке.
Потом принялся снова строгать наконечник гарпуна, старательно затачивая грани зубцов. Пять готовых гарпунов лежали в сторонке, слегка опаленных в огне, и заточенных до остроты. Древком служило основание черенка, и вполне могло служить несколько раз…
-Стас! – позвала Яна. – Стас, слышишь? Иди сюда скорее!
-Иду! – отозвался я, любуясь на выструганный кончик, и отложил его в сторону. – Что случилось?
-Посмотри! – Она указал рукой на океан.
Далеко-далеко на горизонте медленно ползла точка, корабль.
Я метнулся к тлеющему костерку, поворошил, и начал раздувать огонь. Швырнул листьев, горкой лежавших рядом, и начал выдувать пламя. Закашлялся, вытирая слезы. Черт…
Никак не хотело разгораться. Листья чадили, шипели, но давали ничтожно мало дыма. Я тогда подбросил сухих, заранее приготовленных черенков, потом снова зеленых листьев. Но огонь вдруг потух. Я отчаянно пытался выдуть хоть язычок пламени, да бесполезно. Костер продолжал дымиться, но такой дым и я бы не заметил и в сотне метров.
-Стас…родной, перестань…слышишь? – Яна коснулась меня. – Он исчез, Стас. Нет его, пропал, слышишь?
А я не мог остановиться, вытирая непрошенные слезы. От дыма, что ли…Дул и дул, выгоняя искорки наружу, подпихивая сухие листья. Потом лег на песок и закрыл глаза.
-Стас, родной мой, все будет нормально, слышишь? – Яна снова тронула меня, потом села, и положила мою голову себе на колени. – Все будет хо-ро-шо! Веришь? – поцеловала она меня.
-Верю, - тихо сказал я. – Вот только не смог разжечь костер когда это нужно было…
-Ты сделал все, что смог! – улыбнулась она. – Ты самый заботливый муж, самый умный, красивый, смелый… - приговаривала она, гладя меня по голове. – Они бы и так не увидели нас, слишком далеко! Не переживай, раз корабль здесь прошел, значит, все же есть возможность и нас найти!
Я молчал. Мы находились на острове уже вот десять дней, но так и не видели ни разу даже пролетающих самолетов… Я вполне мог предположить, что нас хватились, попытались искать в том районе, где мы примерно могли бы быть. Я ведь толком не сказал, где мы путешествовали…
Я сел, оглянулся по сторонам, и снова лег. Я тоже устал, что ни говори…


29 августа
_____________________________________________

Яна стояла на коленях, наклонившись над волнами, облизывающими ее руки и колени. Ее рвало…
Сердце екнуло, когда я ее увидел стоящей так. Рванулся, подхватил ее на руки, осторожно перевернул на спину…
-Что случилось? – Я с тревогой щупал ее пульс. Слабый…
-Я…не знаю…кто-то меня…укусил…за ногу… - тихо сказала она побледневшими губами.
Я аккуратно вытер бисеринки пота у нее на лбу. Уложил на песок, и стал осматривать ногу.
На левой ступне алела небольшая ранка, с уже почерневшими краями. Нога опухла, раздуваясь прямо на глазах. Елки-палки!
Я выдернул нож, открыл лезвие, и пристроил поудобнее ногу Яны на своем колене.
-Яна, солнышко, ты потерпи…сейчас немного больно будет…ты только потерпи… все будет хорошо, солнышко…
Я сдавил пальцами края ранки, и одним резким движением полоснул лезвием. Кровь потекла густой, красной дорожкой. Яна дернулась, пытаясь вытащить ногу, но я крепко держал ступню, не давая пошевелиться. Припал к ранке, отсасывая и сплевывая солоноватую жижу. Меня не волновало, что приходилось это делать в условиях антисанитарии, но у меня просто не было выбора.
Яна прерывисто дышала, постанывая, и держась за живот руками, словно оберегая от удара. Я еще немного *цензура* из ранки, схватил ее на руки, и понес к скале, уложил рядом с родником. Руки тряслись, и меня начинала колотить крупная дрожь. Я не хотел ее потерять…
Скинул рубашку, и зубами выдрал полоску с рукава. Туго перебинтовал ступню. Из ладони влил ей в рот воду, поддерживая голову второй рукой, потом сел рядом, пытаясь лихорадочно вспомнить, что делать при отравлениях. Но я не знал, кто ее ужалил. А если б и знал, то что бы мне это дало…
Яна застонала, выгнулась дугой, и забормотала, мотая головой:
-Мама…мам…я не буду есть суп…мамочка, мне плохо… - Застыла, обмякла, и забилась в новой судороге. – Сережка!.. не надо…прошу…мама!!. Стас…я иду…не отпускай…Стасик… - жалобно сказала она, шаря рукой по песку, как слепая. - ….мама…мамочка…не троньте его…Стас…
Я завыл, уткнувшись лицом в песок. Закусил губу, боясь, что она меня услышит. Яна дрогнула всем телом, и вдруг вытянулась, побледнев еще больше.
Черт! Я схватил ее руку, нащупывая пульс. Не почувствовал…Нет, не выйдет!
Сдавил пальцами ее губы, и накрыл своим ртом, ритмично вдыхая ей воздух. Оторвался, и положил руки на грудь. Раз, два, три! Раз, два, три! Теперь воздух…И еще раз – раз, два, три! Раз, два, три! Ну же, Януш! Я дам тебе свое дыхание…Раз, два, три! Раз, два, три…раз…толкнулось сердце под рукой…два…
Она сипло втянула воздух, замерла и опять задышала. С хрипом, с перебоями, но задышала. Потом вздрогнула и слабо мотнула головой.
И только сейчас понял, что хочу курить…
Я лег рядом, положил ее голову себе на плечо, прислушиваясь к ее дыханию. Дышит…

-Стас…
Я подпрыгнул, рванулся к ней…
-Стас…мой хороший… - Она улыбнулась. Огромные, ввалившиеся глаза лихорадочно блестели.
-Привет! – улыбнулся я.
-Привет…
-Как ты? – с тревогой спросил я, щупая ее лоб. Вроде нет температуры… - Что-нибудь болит? Как ребенок? Что ты чувствуешь? Все нормально?
Она кивнула.
-А пить хочешь? Ты совсем слабая, Ян…Тебе надо много пить!
Ее пальцы накрыли мои губы. Я замолчал.
-Стас, милый мой, хороший…ты все это время был рядом? – Я кивнул.
Она посмотрела на меня вмиг посерьезневшими глазами.
-Я что-то съела, да? Отравилась?
-Да, а ты не помнишь? – удивился я.
-Помню только, что захотела искупаться…А потом что-то очень больно укусило за ногу. И все. Мне стало вдруг плохо. А что было, Стас?
-Да так, что было – прошло! –Я улыбнулся. – Тебе надо пить и есть! Так что, я тебе сейчас принесу немного поесть, ладно? Обещаешь не капризничать?
Она молча повертела головой…
Я встал, и начал раздувать костер, который еле теплился под сизыми хлопьями пепла…


12 сентября
_______________________________________________

Я стоял на вершине нашей маленькой скалы, и напряженно всматривался в горизонт. Ничего… Ни малейшего движения. Не считая того случая, когда я пытался разжечь огонь сырыми листьями, вот уже полтора месяца не видел ни одного корабля.
Яна осунулась, очень похудела, и стала более грустной. Животик заметно округлился, и я стал беспокоиться еще больше. Ей бы, конечно, не помешал бы квалифицированный врач, я даже понятия не имею, что нужно женщине во время беременности. Она не жаловалась, но я часто просыпался от тихого всхлипывания по ночам…От этого отчаяние становилось все сильнее. Я старался как мог, пытаясь предугадать каждое желание, но она слабо улыбалась, и все чаще уходила под навес, где просто сидела, перелистывая наши паспорта или мой блокнот, которые я успел захватить с собой.
Далекий стрекот насторожил моментально. Я напрягся.
Сначала вдалеке мелькнул силуэт, а потом показался вертолет, как маленькая стрекоза, заходивший на крутой вираж в сторону от острова. Я заорал как сумасшедший, замахал руками. Спрыгнул вниз, чуть не свернув себе шею, и схватил белый кусок тряпки, которую я выдрал из своей рубашки, чтоб сделать сигнальный флаг. И снова замахал, пытаясь докричаться.
Вертолет сделал еще один круг, потом завис, и резко взмыл вверх. Я сорвал голос…
Яна сидела, испуганно смотрела на меня, ничего не понимая.
-Они улетели, Яна…Слышишь, эти гады улетели! Твою мать!! – Я швырнул тряпку на землю, и лег.
Она тихо подошла, присела, и начала меня гладить по голове, молча и пугающе.
-Януш…они улетели, понимаешь? – Голос предательски задрожал. – Почему? Почему так тяжело сделать круг еще в десять-двадцать километров?
-Стас, не надо…Не пугай так меня, прошу тебя! – Она тоже легла, и положила голову мне на живот. – Я вдруг слышу твой рев, ничего не понимаю… А ты, оказывается, вертолет увидел. Я так испугалась!
-Прости, Януш, не хотел! – Я протянул руку, и взял ее тонкие пальцы, чуть сжал… - Не было времени предупредить, понимаешь?
-Конечно! – улыбнулась она. – Стас, а что у нас на ужин? Твоя потрясающая рыба?
Я засмеялся.
-Яна, если б была возможность, я бы тебя не только рыбой кормил, ты ведь знаешь!
-Знаю! Ну что ж, давай свою рыбу, а потом пойдем спать, ладно? – Она встала, и протянула мне руку. – Пошли, мой рыцарь, не заставляй даму ждать!
Я вскочил и протянул ей тоже руку:
-Может, сначала дама хочет потанцевать? Или откажет рыцарю?
Она в притворном ужасе отшатнулась:
-Ну что вы! Как я могу отказать такому галантному кавалеру! Только жаль, что нет музыки…
-А я сам тебе спою, хочешь? – Я обхватил ее за талию.
Мы медленно закружились на песке. Она положила мне голову на плечо, а я тихонько запел. Слух у меня был никудышный, но я старался как мог…
Через минуту она посмотрела мне в глаза:
-Стас…
-Что?
-Спасибо.
-За что? – удивился я, остановившись.
-За то, что ты есть. За то, что я не ошиблась в тебе. Спасибо, мой родной.
Я в смущении отвернулся.
-Ну…так, все, пошли есть, моя прекрасная леди! – потянул я ее за руку. – А то я совсем сейчас расклеюсь!

Неожиданный грохот заложил уши. Я подпрыгнул и очумело завертел головой.
Даже в темноте было видно, что небо закрыли тучи. Мутные сполохи молний изредка пробивались сквозь плотные тучи. Снова грохнул гром. Первые капельки дождя попали на лицо, и вмиг стало прохладно.
Я вскочил, и кинулся к пальмам. Ведь хотел же наломать листьев уже давно, не думал, что какой-нибудь муссон или пассат, или еще что, подобрались неожиданно. Только они не предупреждают о своем появлении… Подпрыгнул, вцепился в листья, которые болтало ветром, оторвал, потом еще один, и еще. Бросился назад, к навесу, где уже сидела Яна, испуганно жавшаяся к скале.
-Не бойся, Януш, это всего лишь гроза! – Я лихорадочно накидывал пальмовые листья на навес. И снова бросился к пальмам, мне надо больше, чтоб укрыться от дождя…
Дождь хлестанул без предупреждения, резко, тугими каплями обжег спину и плечи. Я забегал еще быстрее, а потом нырнул под навес и прижал Яну к себе. Она дрожала, то ли от холода, то ли от страха…
-Я всегда боялась грозы… - вымученно улыбнулась она, крепко ухватив меня поперёк.
-Зато я не боюсь! – Я вытащил рубашку, уже изрядно ободранную, и накинул на нее. – Ничего, все будет хорошо, и никакая гроза нам не страшна!
-Нам не страшен Серый волк? – улыбнулась она, прижимаясь.
-Конечно! И в поросятах он ничего не понимает! – Я прислонился спиной к скале, которая нависала над нами, частично прикрывая от дождя, которому был не помехой наш куцый навес. Обхватил Яну, и прижал ее к себе.
Океан глухо ворочался, заставляя волны ударяться в берег, гудел в ответ на вызывающие раскаты грома, и неистовствовал под вой ветра…
Вот и пришли дожди…Завтра придется заняться крышей.

14 сентября
_____________________________________

Крышей я занялся сегодня. Дождь лил полтора суток, то переставая, то снова начиная. Хорошо, что были запасы сушеной рыбы, которую я навялил на запас. Яна не жаловалась, но все это время только тихо плакала, и куталась в мою драную рубашку.
Мне заняться было нечем, поэтому я вытащил свой блокнот, который уцелел во время аварии, и снова начал писать, просто писать, чтоб отвлечься от грустных мыслей. Писал всякую ерунду, насколько позволяли покоробившиеся от соленой воды страницы. Яна заглядывала через плечо, молча читала, иногда вставляла слова. Так мы и коротали время, пока шел дождь…
А сегодня утром дождь закончился… Я вышел из укрытия, и прошелся по мокрому песку, почесывая бороду. Если так дело пойдет, и нас не найдут в ближайшее время, то станет совсем худо. Когда придут зимние ветра, мы не выживем, это стало ясно сегодня.
Мокрый песок слегка скрипел под ногами, а темно-свинцовый океан еще покачивал тяжелые, небольшие волны, успокаиваясь. На берегу лежали выброшенные волнами комки водорослей, темно-бурые, скользкие. Я осторожно перевернул один пучок. Черт его знает, съедобный он или нет, и рисковать я не хотел. Придется заготавливать еду в прок, ловить больше рыбы. Неизвестно, насколько мы застряли здесь. Я не хотел думать о плохом…
Чуть дальше я обнаружил целый пук больших листьев водорослей, видимо, их выдрало со дна, и занесло сюда. Я схватил их в охапку и потащил к навесу. Яна непонимающе у ставилась на меня, когда я сбросил их на песок перед укрытием.
-Я это не буду есть! – заявила она, покосившись на осклизлые полоски.
-Это не для еды, солнышко! – улыбнулся я. – Я из них крышу сделаю.
-Как это?! – удивилась она.
-Очень просто! Застелю слой этими водорослями, а сверху еще один слой листьев – и тогда не страшен будет дождь! – Я осторожно сдвинул один из слоев сырых веток крыши, и начал укладывать водоросли, распрямляя их по всей длине. – Понимаешь, они вроде хрупкие, но дополнительную защиту должны дать. А дождь будет их увлажнять, так что посмотрим, что из этого выйдет.
-Откуда ты знаешь?
-Не знаю, кажется, читал где-то…
Уложил, полюбовался, и пошел за новыми листьями. Вскарабкался на пальму, и, держась одной рукой за ствол, другой начал срезать ветви ножом. Нарезав несколько, слез, и докрыл крышу окончательно. Полюбовался. Нормально вышло, так что все замечательно.
-Стас, я пойду сполоснусь, ладно? – Яна вышла из-под навеса, потянулась, *цензура*кнула меня в щеку и улыбнулась. – Колючий-бородатый ты мой!
-А не холодно ли, купаться-то? – забеспокоился я, оглядывая океанские волны.
-Да я быстро, не беспокойся! – легко побежала она к воде. Постояла, попробовала воду ногой, разделась и осторожно вошла в воду…Русалка ты моя…
Я подумал, что не помешало бы из тех же листьев сделать хотя бы подобие стен, чтоб от ветра защититься. Придется лезть на пальмы снова…
-Стас!!
Я замер, развернулся и бросился к воде.
Яна стояла по пояс в воде, и с удивлением рассматривала что-то в воде. Я полез в воду и вытащил из воды тушку погибшей чайки, полностью запачканной чем-то буро-маслянистым. Тронул пальцем. Нефть… Схватил Яну за руку, и поволок из воды.
-Что случилось, Стас? – удивленно спросила Яна.
-Да так…- Я не хотел поверить в плохое. – Птица погибла от нефти, и если она дойдет сюда, будет совсем плохо.
Яна удивленно посмотрела на океан:
-А где нефть? Я ничего не вижу!
-Надеюсь, что и не увидишь. Мало приятного будет…
Я помнил прошлогоднюю катастрофу на одном морском побережье. Там погибло очень много рыбы и птицы, и почти на полгода были закрыты все пляжи, в самый разгар туристического сезона. Если где-то во время грозы разбился нефтеналивной танкер, и нефть доберется до нас – мы тоже не выживем. Вся рыба уйдет на глубину…
-Все нормально, Ян… Будем надеяться, что произошла какая-то ошибка, и птицу прибило к нам волной откуда-то очень издалека. – Я вздохнул.
Теперь буду ежедневно ходить ловить рыбу, пока она вся не исчезла…

18 сентября
___________________________________________
Я вышел из-под навеса, подхватил гарпун и пошел к камням на другой стороне острова. Там неглубоко, и постоянно вертелось много рыбы.
Постоял минутку, вглядываясь в горизонт, снял рубашку, потом осторожно вошел в воду. Резко выдохнул, и нырнул в ставшую уже холодной воду. Привычно огляделся под водой, выискивая цель, и двинулся дальше, на глубину. Ага, вон стая, теперь осторожно подберемся… Есть! Рыбина упруго забилась на гарпуне, но было поздно. Я вынырнул, выволок ее на берег, и со всего маху ударил ее по голове. Она дернулась и затихла. На берегу лежал огромный валун, под которым я уже давно вырыл ямку, выложил листьями пальмы, куда и укладывал пойманную рыбу, чтоб чайки и альбатросы не утащили. Еще надо поймать…
Снова нырнул. Стая все так же вертелась на месте, пугливо перемещаясь, если вдруг ее что-то настораживало. Я мог гордиться собой, что научился подбираться незаметно, подолгу оставаясь под водой. Хорошо, что у меня не было сигарет, а то совсем было бы туго.
Снова дернулся гарпун, когда я пробил рыбу. Из распоротого бока рыбы мягким облачком толкнулась кровь, окрашивая воду. Хороший улов, теперь спокойно можно передохнуть…
Перед самой поверхностью я почувствовал резкую боль в ноге, как будто полоснуло чем-то острым. От неожиданности я выпустил гарпун из рук, и моя пойманная рыба медленно пошла ко дну. Я дернулся за ней, но вдруг мелькнула быстрая тень, потом вторая. Я даже не успел ничего понять, как в ногу снова ударило болью. Я только разглядел силуэт двух рыбин, с длинной челюстью, и острейшими зубами. Барракуды…
Я рванулся к поверхности, стараясь не вдохнуть по горячке. Выпрыгнул на поверхность, судорожно втянув в себя воздух. И заорал от дикой боли, когда почувствовал, как за укушенную лодыжку кто-то вцепился зубами, с хрустом разрывая мышцы. Кто-то очень сильный, гораздо сильнее барракуды, схватил меня, и поволок вниз. Я только успел вдохнуть…
Под водой извернулся, и сердце остановилось от страха. Вокруг меня кружили две акулы, метра по три длиной, с кривыми зубами, выступающими немного из пасти. Третья крепко держала меня за ногу, и неуклонно куда-то тащила. Остальные кружились рядом, иногда подплывая вплотную, ткнулись пару раз в руки, в лицо. Черт…
Хруст отрываемой плоти я почувствовал через секунду. Чуть не вдохнул воздух, дернулся, чувствуя, как оставляю в пасти приличный кусок своей плоти. И метнулся к поверхности. Главное, чтоб за мной не погнались…
Меня спасло только то, что акулы отвлеклись на пойманную мной рыбину, которую успели порвать барракуды. Теперь же барракуды вертелись неподалеку, наблюдая, как акулы набросились на белеющие куски рыбы, медленно идущие ко дну.
Я взвыл, когда коснулся раненой ногой дна у самого берега. Пополз, оставляя кровавую полоску на подсохшем песке, и, когда до воды осталось приличное расстояние, обессилено откинулся на песок, стараясь успокоить рвущиеся легкие. Перевел взгляд на ногу.
У меня не было половины ноги…Ниже колена нога оканчивалась кровавыми ошметками, с сизыми прожилками. И только сейчас пришла боль…
Катаясь по песку, стиснув зубы, я как-то умудрился добраться до рубашки, накинул ее выше колена, и туго стянул, стараясь хотя бы остановить кровь, которая продолжала течь, заливая потихоньку песок. В ушах стучало и шумело. Главное – не отрубиться сейчас, добраться до навеса…
Никогда не думал, что так тяжело ползти по песку. Но мне это было простительно, одноногому. Что я потерял ногу, это я осознавал, но что навсегда…Я гнал эту мысль, стараясь думать о том, как мы теперь будем выживать. Выходило, что все не так уж плохо. Рыбы пока достаточно, про запас я за эти три-четыре дня наловил предостаточно, чтоб хватило отсидеться, пока нога заживет. А там…Я не хотел думать, что будет «а там».
Еще немного…за этим маленьким пригорком – наше убежище…совсем немного осталось…больно…
И почему так стемнело? Ведь еще только утро…

Потом начались какие-то обрывки…бледное, заплаканное лицо Яны…жар, который полыхал в разорванной ноге…и снова черное небо…чьи-то руки, заботливо вливающие мне в рот воду…тянущая, выматывающая боль…холодные капли дождя, иногда падающие на лицо…и чье-то тело, теплое и нежное, прижимающееся ко мне…кто-то поправляет повязку на ноге, стараясь сильно не задевать открытую рану…и эта чертова боль, от которой нет спасения…холодно, очень…меня заботливо кутают, и смачивают мои потрескавшиеся губы…как же я устал…черный-черный глубокий колодец, и меня опускают туда, связанного по рукам и ногам, не давая вздохнуть…а потом чуть легче…отпустите меня…пожалуйста…

30 сентября
________________________________________________
Нога ныла, не то, чтобы сильно, но настойчиво билась болью, пульсируя где-то внизу…И очень хотелось пить.
Я открыл глаза. Пошарил рукой, просто так, чтоб понять где я. Слабость, какая-то опустошенность…Яна! Резко сел, но голова отозвалась раскаленным взрывом, и я снова рухнул на песок, пытаясь побороть подкатившую тошноту. И снова медленно сел. Огляделся, и облегченно вздохнул.
Яна спала, свернувшись клубком под скалой, кутаясь в обрывок той тряпки, из которой я сделал сигнальный флаг.
-Яна… - тихо позвал я. – Януш…
Она чутко открыла глаза, и настороженно подалась ко мне.
-Как ты, мой родной? – протянула она руку, и дотронулась до моего лба. – Ты себя как чувствуешь?
-Да вроде нормально. Ты как? Давно я так лежу? А то почему-то мне показалось, что вдруг стало темно, и я хотел тебя позвать, да получилось, что…
-Двенадцать…
-Что – двенадцать? – остановился я.
-Двенадцать дней ты был без сознания, Стас… - Она вдруг заплакала, тихо всхлипывая.
Я онемел. Посмотрел на свою забинтованную ногу. Она аккуратно забинтована, и не видно тех кусков разорванных кусков плоти…
-Яна, а…ты отрезала лишнее?
Она кивнула, не переставая всхлипывать.
-Оно болталось, и…потом начало воспаляться, а я это…отрезала…прости…
Я протянул к ней руку:
-Иди ко мне! – Она села рядом, и обхватила меня. – Правильно сделала, солнышко…
Она заплакала еще сильней. А я гладил ее по голове и молчал.
-Стоп! – Я отклонился и посмотрел на нее. – А что ты ела все это время?!
-Рыбу, которую ты наловил. Но она уже закончилась…Позавчера.
-Что?! – Я дернулся и тихо ругнулся от боли. – Блин…Я сейчас, Януш! Сейчас…
Я попытался освободиться. Плевать, что нога болит, надо что-нибудь съедобное найти. Черт…как же все плохо…
-Стас, подожди, Стас! – Яна удержала меня, прижав к себе. – Не надо, не ходи! Ты куда?
Я сжал зубы.
-Тебе надо есть! И мне надо! Я сейчас что-нибудь найду, Ян…
-Ты не сможешь ничего найти, Стас. Нефть разлилась, и до нас пришло. Все, Стас…Рыбы нет, все.
-Что?! – Я сел обратно, не сводя с жены глаз. – Януш…как же так? Господи!!!
Я снова дернулся, и выполз наружу.
Заметно похолодало. Океан стал более мутным, тяжело волнуясь тяжелыми, почти черными волнами. Судя по всему, совсем недавно прошел дождь, песок был еще мокрый. Небо, с темными прожилками туч, на глазах постоянно менялось, набегали тучи, которые в клочья на высоте рвал ветер.
Весь берег острова был покрыт жирным, сизо-черным слоем мазута… Я в отчаянии остановился, не обращая внимания на набухающую снова от крови повязку, и разглядывал гигантское пятно, которое неторопливо наплыло на наш островок. Так вот почему волны черные…Я даже примерно не мог представить, насколько большим было пятно. Виднелись тушки рыб, черных и мертвых, изредка разбросанных по берегу. Чуть в отдалении набегавшие волны размеренно лизали какую-то мертвую птицу, тоже всю покрытую склизкой черной массой…
Я молча сел на песок, и посмотрел на небо.
За что, Господи? Я не верил в тебя, но я верил тебе…Всегда. Но за что? И моему еще не родившемуся ребенку – за что? Ладно… Возьми меня, если так нужен, но убереги ее, ребенка. Я никогда у Тебя ничего не просил, а теперь прошу. От той безысходности, в которую попал я и она. Прошу Тебя…
-Стас… - Яна села рядом, и осторожно тронула повязку на моей ноге. – Пойдем… Тебя надо перебинтовать, слышишь? Пойдем! Стас, я прошу тебя!!
Я встал, и, прыгая на одной ноге, держась за ее плечо, попрыгал к навесу. И только сейчас заметил, что вокруг навеса было уложено несколько небольших камней, наподобие стены, хоть немного прикрывающей от ветра. Я остановился.
-Яна, это ты их сюда притащила? – Она кивнула. – Ты с ума сошла!! Ты что?! А о ребенке подумала?!
Она виновато опустила глаза:
-Я очень осторожно, Стас! Катну – посижу, катну – еще раз посижу, правда! Видишь, все нормально, мы живы и здоровы! – Она несмело улыбнулась и погладила живот…
Я вздохнул, и порывисто прижался к ней.
Надо насобирать нефти с воды, да хотя бы с помощью тряпки, и поджечь как-нибудь, может и получиться. Если будет гореть, то черный дым будет видно далеко…


10 октября
_______________________________________
Осталось только пить и… Мне не хотелось умирать…Но еще меньше я хотел, чтобы Яна умерла.
Как ни странно, но беременность сохранилась. Яна совсем стала плохая, и плохо передвигалась, стараясь лежать все время. Пила воду, лежала, и снова пила, изредка оглядывая океан. И, слабо улыбаясь, тихо рассказывала, как внутри ее маленький кто-то начинает изредка беспокоить ее, напоминая о себе шевелением…
У меня все время открывалось кровотечение, хорошо, что нога, к моему удивлению, не стала гнить. Я этого боялся больше всего.
Огонь тоже не потухал. Я как-то умудрился развести его, в редкие минуты солнечных проблесков на небе, и теперь он просто чадил, разгоняя медленный, жирный черный дым наверх. Хорошо, что в эти дни было почти безветренно.
Я положил в костер небольшой плоский камень, и теперь поливал его нефтью, обильно вымачивая тряпку в прибрежной воде. Сырая, перемешанная с водой нефть поначалу капризничала, разбрасывая небольшие водяные катышки, но потом успокаивалась, и начинала неторопливо гореть…
Правда, хватало ее ненадолго. И тогда снова приходилось ползти к воде.
Поджечь саму нефть в воде я не рискнул, я боялся, что мы умрем гораздо раньше, задохнувшись в чадящем, прогорклом дыму. Разлитая нефть давно уже опоясала весь наш островок черной кляксой, уходя все дальше, и изредка выбрасывала на берег все новые жертвы, которые угодили в ее липкие объятия.
Я понял, что я умру раньше жены, но изо всех сил старался об этом не думать. Мне б только дождаться, когда нас кто-нибудь заметит.
У меня все хуже сворачивалась кровь, и утрами я обнаруживал вновь набухшую, всю в пятнах повязку на ноге. Боль уже потихоньку уходила, или я просто с ней свыкся, не знаю. Я просто умирал…И это было обиднее всего, зная, что я так и не смогу позвать на помощь…

У меня еще остались силы держать ручку. И я решился, зная, что ничего лучше уже не выйдет, так хоть немного продлить жизнь получится.
Я вспоминал все, что когда-то читал или слышал об этом. И писал, стараясь, убедить, что так лучше, что это надо. Что вот-вот, совсем скоро – и нас обнаружат, не может быть, чтоб не нашли, правда, Януш? А тебе нужно еще родить дочку…ладно, ладно, сына. Все будет хорошо, я обещаю. Но у меня просто нет сил, я потерял очень много крови, и с природой не поспоришь.
Прости меня, моя хорошая, но так надо…Поверь мне еще раз, прошу тебя!
Так на……….


16 октября
_____________________________________________
Первый помощник Джек Стайлз лениво просматривал судоходные карты, пытаясь определить, куда еще дальше могла пойти эта чертова нефтяная лужа. Из-за этой старой развалины, танкера «Дори», который в ураган развалился, выбросив в океан тысячи и тысячи галлонов нефти, они теперь шли вдоль границы нефтяного разлива, стараясь не влезть в самую гущу.
Вертолеты, принадлежащие их компании, кружили над пятном, распыляя порошок, от которого нефть собиралась на поверхности большими, тяжелыми шариками. А траулер, на котором работал Джек, шел следом, собирая специальной драгой эти самые шарики…Работа тяжелая, но хозяин компании пообещал хорошие сверхурочные, если они соберут все побыстрее. Джек вздохнул, почесал давно немытую голову, и вышел на палубу.
Его окрикнул рулевой, парень, который работал у них по контракту. Андрей, кажется, парень неплохой, и в работе толк понимал…
-Джек! Сможешь подняться сюда? – окрикнул Андрей, который стоял на смотровой вышке, которая находилась прямо над рубкой рулевого.
Джек пробормотал себе под нос что-то, и полез по трапу наверх, остановился возле Андрея:
-Чего тебе? Опять хочешь повышения зарплаты? Мы уже об этом…
Вместо ответа Андрей ему сунул в руки бинокль, и ткнул пальцем вперед. Джек поднес бинокль к глазам, и замер.
Впереди маячил маленький островок, который даже не нанесли на карту, он это помнил точно, он всегда помнил все карты. Но удивило не это…
С одного края острова поднимался небольшой, густой дым. Несомненно, горела нефть. Джек ругнулся. Каким-то образом загорелась нефть, и теперь запросто могла вспыхнуть и вся лужа…
Он прыгнул вниз, и закричал во всю глотку, чтоб срочно спускали на воду шлюпки, прихватив огнетушители. А потом встал, широко расставив ноги, исподлобья наблюдая, как несколько матросов суетятся на палубе, распахивая брезент, которым закрывали лодки…

-Сэр! – заорал один из матросов. – Сэр, скорее сюда!!
Они высадились на остров с подветренной стороны, где лежали камни. Тяжело топая ботинками, Джек направился к матросам, которые столпились у небольшой скалы. Когда он подошел, матросы расступились, и Джек похолодел…
Под небольшим, истрепанным ветрами навесом лежало два тела. Женщина, и, кажется, мужчина. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он был мертв. Одна нога, чуть ниже колена, отсутствовала, перетянутая грязной повязкой, в бурых, потемневших пятнах. Мужчина лежал на боку, вытянув левую руку вбок…
Рядом лежало тело женщины, молодой, с изможденным, посиневшим лицом. Джек с непривычной для него жалостью, отметил, что женщина была беременная. Она обхватила мужчину руками, и казалось, что они просто спят…
-Господи…сэр… - жалобно протянул один из матросов. – Они умерли, да?
Джек молча подошел, и, наклонившись, прикоснулся сначала к шее мужчины. Мертв, это он уже понял. Потрогал шею женщины, и, к своему несказанному удивлению, ощутил, как едва уловимо дрогнул пульс, отозвавшись на его прикосновение…
-Твою мать!! Она еще жива!! – Джек легко подхватил тело женщины, и поволок к лодке. – Что стоите, остолопы?! Бегом, бегом!! Подобрать все, огонь потушить, заберите тело! Бегом!!!
Матросы вмиг очнулись и бросились исполнять приказания, суетясь, и натыкаясь друг на друга…

17 октября
_________________________________

Капитан Фил Джонс сидел в тяжелых раздумьях. После того, как на борт доставили тела женщины и мужчины, найденные на безымянном острове, вся работа пошла насмарку. Он не переживал из-за остановки работы, он был неограничен во времени. Он переживал из-за женщины.
Корабельный врач, Том Кёрби, и его помощник утверждали, что женщина в тяжелейшем состоянии. Но они теперь уверены, что так просто не отпустят ее с этого света. Чудом еще было, что ребенок, которым она была беременна, живой. Джонс только что вернулся из медицинского блока, где понаблюдал за этой женщиной, подключенной к системе жизнеобеспечения, всю опутанную проводами и капельницами… Что ж, будем верить и надеяться, вздохнул Джонс.
-Можно? – постучали в капитанскую каюту. Дверь открылась и вошел его помощник, Джек Стайлз, с немного растерянным лицом. – Сэр? Вы не заняты?
-Входи, раз пришел… - буркнул Джонс. – Что опять произошло?
Джек присел на краешек дивана, протянул руку к виски, стоявшему на столе, и отпил прямо из горлышка. Джонс нахмурился, но промолчал.
-Сэр… - Стайлз выдохнул, и поставил бутылку на стол. – Сэр, тут такое дело…
-Ну! – подстегнул его капитан.
-Кёрби провел вскрытие трупа мужчины. Он умер от потери крови, от голода и обезвоживания. Ну, голод еще понятно, а вот обезвоживание – это странно.
-Чего тут странного? – возразил Джонс, и тоже налил себе виски. – Посмотрел бы я на тебя, если б ты с одной ногой, без еды бегал…
-Не спорю, сэр! Но теперь обнаружилась еще одна странность, сэр! И повергло ребят в шок. Вы знаете, что она ела его мясо?
-Кого?! – поперхнулся капитан, поставил стакан на столик, и вытерся рукавом.
-Мужчины. Да-да, не смотрите так на меня! - Джек нервно вздохнул. – С его бока мясо было срезано ножом, который мы обнаружили в ее руке. Мы не обнаружили рядом с ней срезанные куски. И пришли к выводу, что она их съела!
Капитан нахмурился еще больше.
-Жаль, что мы не умеем читать по-русски… - продолжил Джек. – Там еще блокнот под ней лежал, с кучей записей, вот бы узнать, что произошло… Стоп!
Джек подскочил, и выбежал наружу, пошумел немного и вернулся:
-Совсем забываю, что есть у нас в команде русский! – Он откинулся на спинку, и снова протянул руку к бутылке.
Постучали, зашел Андрей, теребя в руках черную теплую шапочку. Джонс молча кивнул на кресло, и пальцем подвинул блокнот, с помятыми, чуть пожелтевшими страницами:
-Это по-русски? Прочесть сможешь?
Андрей кивнул, взял блокнот, полистал, иногда просто быстро пробегая глазами. А потом вдруг замер, остановившись на одной из страниц. Помертвел лицом, и медленно заговорил, переводя слова на английский…
«Яна, моя хорошая…Я просто хочу попросить прощения. Но у меня нет сил, я умираю… Я очень бы хотел повернуть все вспять, и этот чертов отпуск, и это путешествие, но не могу. Я почему-то уверен, что нас скоро найдут, но только я не дождусь. Я знаю…Просто знаю. Обещай мне, что ты останешься живой, что ты благополучно родишь, и вырастишь ребенка. Моих заработанных денег тебе хватит на очень долго. У меня к тебе есть еще одна просьба, мой милый человечек. И снова умоляю выполнить ее. Только так ты сможешь продержаться еще долго.
И помни, что я просто люблю тебя…Прости»
Ниже шла инструкция по засолке и вялению мяса. Его плоти. Которую он пожертвовал, чтоб спасти умирающую жену и ребенка…
Джек схватил бутылку и припал надолго к горлышку. Джонс выхватил бутылку у помощника и тоже припал, опустошив ее почти на треть. Сунул виски Андрею, который молча смотрел на исписанные листки блокнота. Тот кивнул и отпил глоток.
-Так…получается, что он ее попросил? – спросил капитан, посмотрев на Андрея. – Он попросил питаться его мясом?
-Не совсем… - Андрей осторожно положил блокнот на край столика и встал, комкая шапочку, и пошел к двери.
-А что же тогда? – удивился Джек, пряча блокнот в карман.
Андрей остановился, обернулся и тихо сказал:
– Он просто подарил ей свою жизнь…


© Дингер

[/more]

Сообщение отредактировал DimTT - 8.5.2007, 09:06
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 27.3.2007, 14:41
Сообщение #14


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Монеты для маленького друга
Читать дальше...

Весеннее солнце и свежий воздух утомили мои ноги, и я присел на лавочку.
Слегка щурясь на солнце, закурил.
Из сладкой весенней истомы меня вывел шорох за лавочкой. Я обернулся, и увидел малыша лет шести, который пристально всматривался под лавочку. Пацан неспешно обошел лавочку, все так же продолжая что-то под ней искать.
После рождения моего сына, я стал совсем по-другому, относится к детям.
Рассматриваю малыша.
Одежда до ужаса бедная, но вроде чистая. На носу грязное пятно. Взгляд, его взгляд меня поразил. Было в нем что-то слишком взрослое, самостоятельное. Думал, что показалось, не может в шесть лет быть такого взгляда. Но малыш смотрел под лавочку именно так.
Я достал жвачку и положил подушечку в рот. Малыш на мгновение перевел взгляд на мои руки, и тут же опустил глаза на землю.
- Дядя подними ноги, пожалуйста,- глядя на меня сказал пацан.
Я больше от удивления, чем осознанно поднял ноги над землей. Малыш присел, и внимательно посмотрел на землю под моими ногами.
- И тут нету, - пацан вздохнул
- Жвачку будишь?- спросил я, глядя на этого маленького мужичка.
- А у тебя какая, я люблю фруктовые,- ответил он
- У меня мятная,- я достал жвачку и на ладони протянул ему.
Он, немного помедлив, взял подушечку и сунул в рот.
Я улыбнулся увидев его руки, обычные руки маленького пацана, грязные до ужаса.
Мы смотрели друг на друга и жевали жвачку.
- Хорошо сегодня, тепло,- сказал я
- Снега нет, это очень хорошо,- задумчиво сказал он.
- А чем тебе снег мешал?
- Вот ты даешь, под снегом же ни чего не видно,- заметил мальчуган.
Малыш, засунул руки в карманы, посмотрел на меня и сказал:
- Пойду я, скоро темнеть уже начнет, а я почти ни чего не нашел, спасибо за жвачку, -он развернулся и глядя в землю пошел по алее.
Я не могу сказать точно, что же именно заставило меня окликнуть его, наверное какое то взрослое уважение, к рассудительному пацану.
- А что ищешь ты?- спросил я
Малыш остановился, чуть помыслив, спросил:
- Ни кому не скажешь?
- Хм, нет ни кому, а что это тайна?- я удивленно поднял брови.
- Это мой секрет,- сказал пацан
- Ладно уговорил, честное слово не скажу,- улыбнувшись сказал я
- Я ищу монетки, тут на алее их иногда можно много найти, если знаешь где искать. Их много под лавочками, я в прошлом году очень много тут нашел.
- Монетки?- переспросил я.
- Да, монетки.
- И что прошлым летом, ты их то же тут искал?
- Да искал,- лицо малыша стало очень серьезным.
- А сегодня много нашел,- ради любопытства спросил я
- Щас, сказал он, и полез в карман брюк.
Маленькая рука, достала из кармана клочок бумаги. Малыш присел на корточки, развернул газету и положил на асфальт. В газете блестело несколько монет. Насупившись, малыш брал монетки с газеты и складывал в свою маленькую, грязную ручку. При этом его губы шевелились, видно он очень усердно подсчитывал свои находки. Прошло несколько минут, я улыбаясь смотрел на него.
- Сорок восемь копеек,- сказал он, высыпал монеты в газету, завернул их и сунул в карман брюк.
- Ого, так ты богач,- еще больше улыбаясь, сказал я.
- Неа, мало, пока мало, но за лето я тут много найду.
Я вспомнил своего сына, и себя, а кто не собирает на конфеты или игрушки деньги в детстве?
- На конфеты собираешь?
Малыш насупившись молчал.
- А, наверное на пистолет?- переспросил я
Малыш еще больше насупился, и продолжал молчать.
Я понял, что своим вопросом я перешел какую-то дозволенную черту, я понял, что затронул что-то очень важное, а может быть и личное в душе этого маленького мужчины.
- Ладно, не злись, удачи тебе и побольше монет, завтра будешь тут?- сказал я и закурил.
Малыш, как- то очень грустно посмотрел на меня и тихо сказал:
- Буду, я тут каждый день, если конечно дождь не пойдет.
Вот так и началось мое знакомство, а в последствии и дружба с Илюшей (он сам так себя называл). Каждый день, я приходил на алею, и садился на лавочку. Илья приходил, почти всегда в одно и то же время, я спрашивал его, как улов? Он приседал на корточки, разворачивал газету и с большим усердием пересчитывал свои монетки. Ни разу там не было больше рубля.
Через пару дней нашего знакомства я предложил ему:
- Илюша, у меня тут завалялось пару монеток, может возьмешь их в свою коллекцию?
Малыш на долго задумался, и сказал:
- Неа, так просто нельзя, мне мама говорил, что за деньги всегда надо что-то давать, сколько у тебя монеток?
Я пересчитал на ладони медяки.
- Ровно 45 копеек, - с улыбкой сказал я.
- Я щас, - и малый скрылся в ближайших кустах.
Через пару минут он вернулся.
- На, это я тебе за монетки даю,- сказал пацан и протянул ко мне ладошку.
На детской ладошке, лежал огрызок красного карандаша, фантик от конфеты и кусок зеленого стекла от бутылки.
Так мы совершили нашу первую сделку.
Каждый день я приносил ему мелочь, а уходил с полными карманами его сокровищ, в виде, крышек от пива, скрепок, поломанных зажигалок, карандашей, маленьких машинок и солдатиков. Вчера я вообще ушел сказочно «богат», за 50 копеек мелочью, я получил пластмассового солдатика без руки. Я пытался отказаться от такого несправедливого обмена, но малыш был крепок в своём решении как железобетон.
Но в один день малыш отказался от сделки, как я его не уговаривал, он был непреклонен.
И на следующий день отказался.
Несколько дней я пытался понять почему, почему он больше не хочет брать у меня монетки? Вскоре я понял, он продал мне все свое не хитрое богатство, и ему нечего было дам мне взамен за мои монеты.
Я пошел на хитрость. Я приходил чуть раньше и тихонько кидал под лавочки по несколько монет. Мальчуган приходил на алею, и находил мои монеты. Собирал их, садился у моих ног на корточки, и с серьезным видом пересчитывал их.
Я к нему привык, я полюбил этого мужичка. Я влюбился в его рассудительность, самостоятельность и в настойчивость в поисках монеток. Но с каждым днем, меня все больше и больше мучил вопрос, для чего он второй год собирает монетки?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Почти каждый день я приносил ему конфеты и жвачки. Илюша с радостью их лопал.
И еще, я заметил, что он очень редко улыбался.

Ровно неделю назад, малыш не пришел на алею, не пришел и на следующий день, и всю неделю не приходил. Ни когда не думал, что буду так переживать и ждать его.

Вчера я пришел на ту самую алею, в надежде увидеть Илюшу.
Я увидел его, сердце чуть не вылетело из груди. Он сидел на лавочке и смотрел на асфальт.
- Здаров Илюша, - сказал я улыбаясь во все зубы,- ты чего это не приходил, дождя не было, поди монеток под лавочками лежит видимо не видимо, а ты филонишь.
- Я не успел, мне монетки больше не нужны,- очень тихо сказал он.
Я присел на лавочку возле него.
- Ты чего это, брат, грустишь, что значит не успел, что значит не нужны, ты это брось, давай выкладывай что там у тебя, я вот тебе принес,- и протянул ему ладонь с монетками.
Малыш посмотрел на руку и тихо сказал:
- Мне не нужны больше монетки.
Я ни когда не мог подумать, что ребенок в шесть лет, может говорить с такой горечью и с такой безнадежностью в голосе.
- Илюша, да что случилось? - спросил я, и обнял его за плечи,- зачем тебе вообще нужны были эти монетки?
- Для папки, я собирал монетки для папки, - из глаз малыша потекли слезы, детские слезы.
Во рту у меня все пересохло, я сидел и не мог вымолвить ни слова.
- А зачем они папке?- мой голос предательски сорвался.
Малыш сидел с опушенной головой и я видел как на коленки падали слезы.
- Тетя Вера говорит, что наш папка много пьет водки, а мама, сказала что папку можно вылечить, он болен, но это стоит очень дорого, надо очень много денег, вот я и собирал для него. У меня уже было очень много монеток, но я не успел,- слезы потекли по его щекам ручьем.
Я обнял его и прижал к себе.
Илья заревел в голос.
Я прижимал его к себе, гладил голову и даже не знал что сказать.
- Папки больше нет, он умер, он очень хороший, он самый лучший папка в мире, а я не успел,- малыш рыдал.
Такого шока я не испытывал еще ни когда в жизни, у самого слезы потекли из глаз.
Малыш резко вырвался, посмотрел на меня заплаканными глазами и сказал:
- Спасибо тебе за монетки, ты мой друг,- развернулся, и вытирая на бегу слезы побежал по алее.
Я смотрел ему в след, плакал и смотрел в след этому маленькому мужчине, которому жизнь подсунула такое испытание в самом начале его пути и понимал, что не смогу ему помочь ни когда.
Больше я его на алее не видел. Каждый день в течении месяца я приходил на наше место, но его не было.
Сейчас я прихожу на много реже, но больше ни разу я его не видел, настоящего мужчину Илюшу, шести лет от роду.
До сих пор, я бросаю монеты под лавочку, ведь я его друг, пусть знает, что я рядом.

© Redd
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 27.3.2007, 16:00
Сообщение #15


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



С А Н И Т А Р. страшновато.
Читать дальше...


Что заставило нас с Максом переться в тот вечер в заброшенную больницу на окраине города, одному черту ведомо. В тот злополучный день Максу удалось стянуть у старой карги, приходящейся ему по недоразумению бабкой, ее заначку. Эта выжившая из ума беззубая верблюдица копила, видите ли, "на гроб". Макс был отличный парень, а так как я -- его лучший друг, то своим трофеем он по-братски поделился со мной.
Начали мы с пива. В захарканном, заваленном собачьим и человечьим калом "Парке победителей", сидя на раздолбанной скамейке, мы прихлебывали блаженный напиток, разглядывали проходящих мимо бабенок и строили планы на вечер. Погода в тот день была на редкость пакостная. Вовсю светило окаянное солнце, и жара стояла, как в крематории. Все это привело к тому, что нас слегка развезло. Пиво закончилось, и нас потянуло достать чего-нибудь покрепче.
По дороге в ближайший магазин Макс ржал так громко, представляя себе обнаружившую пропажу своих деньжат бабку, что встречные в панике шарахались от нас. Взяв в магазине "флакон" и какой-то поганой жратвы в консервной банке, мы без долгих раздумий поехали в мою скромную обитель, так как пить водку на улице -- дрянное пижонство.
Предаваясь низкому греху пьянства в моей берлоге, мы и не заметили, как время стало клониться к вечеру. Надо было что-то предпринимать для продолжения развлечений. Отдыхающий на моем старом добром диване Макс подал мысль, что неплохо-де было бы поймать каких-нибудь подруг на ночь. На мое замечание, что вместе с подругами можно поймать и еще что-нибудь, он только раздраженно махнул рукой и заявил, что намерен веселиться по полной программе. Видимо, конфискованные у бабки деньги придали ему уверенности в себе, а выпитое как следует тюкнуло в голову, и он возомнил себя прожигающим жизнь веселым миллионером. А вообще, мне на это было наплевать. Я и сам не дурак повеселиться, соблюдая, впрочем,осторожность.
Когда Макс и я, слегка пошатываясь, вышли на улицу, мы оба как раз находились в той кондиции, когда душа требует приключений, любви и подвигов.Заходящее багровое солнце слеповато освещало кривую улочку, усаженную покоцанными, безобразными деревьями. Кроны этих странных деревьев были похожи на головы, которые обкорнал пьяный парикмахер.
Найти "подруг" на сей раз оказалось проще, чем я ожидал.Две какие-то дуры из тех, что обожают шляться по вечерам в поисках приключений на свои безмозглые головенки, привлеченные возможностью халявной выпивки и дешевых ласк, составили нам с Максом компанию. Как их звали, я уже не помню. Одну, кажется, Юля, а другую -- то ли Жанна, то ли Оксана.
Старая заброшенная больница располагалась на самой городской окраине, за полуобезлюдевшими, допотопными "пролетарскими" кварталами. Еще с самого детства я слышал об этой больнице столько разных историй, что их хватило бы на средней толщины дрянную книженцию -- из тех, которые всякие засранцы любят полистать, дабы пощекотать нервы. То там якобы находили отрезанные человеческие уши, то кишки, то еще какую-нибудь "расчлененку". Теперь, по слухам, заброшенная больница превратилась в убежище "деклассированного элемента" и в место сходок подростковых банд.
Я сейчас уже не помню, кто первый из нас с Максом предложил отправиться в это колоритное местечко. Наши подруги, с которыми мы к тому времени успели распить пару бутылок какой-то дешевой отравы, с идиотским хихиканьем оценили идею погулки на окраину.
Когда мы очутились под больничной оградой, солнце уже почти село. Но это нас совсем не смутило... Наоборот, все вокруг казалось до глупого романтичным, как выразился бы какой-нибудь горе-писака, -- "преисполненным волшебных тайн". Так, во всяком случае, казалось мне. Макса уже достаточно развозюкало. Он завывал и блеял какую-то похабщину, то и дело лапая девиц и рискуя обжечься их сигаретками.
Старое, местами обрушенное, местами слегка обгорелое здание главного корпуса, окруженное непроходимым полумертвым кустарником, встретило нас равнодушной тишиной. Заваленная грязью, столетней листвой и прочим мусором асфальтовая дорожка вела от ржавых ворот к ободранному высокому крыльцу с выломанными дверями, наполовину рухнувшим козырьком и дурацкими бетонными шарами по краям лестницы. Эти шары почему-то произвели особое впечатление на Макса, и он с радостным ревом кинулся сдвигать их с мест, возмущаясь, что никто ему не помогает. Наконец, девчонкам удалось отвлечь перепачканного Макса от его работы, и мы вошли в больницу.
Больница, как я уже говорил, была очень старая и очень большая. За четырехэтажным главным корпусом располагались другие корпуса и еще какие-то непонятные больничные постройки, утопавшие в зарослях кленов, карагачей и прочей неопрятной городской флоры. Пробраться через эти джунгли, не лишившись части одежды и волос, было просто невозможно.
Выкрикивая пьяные глупости типа "Фредди Крюгер, ау!", или "а вот и зомби!", мы недолго бродили по темным пыльным коридорам. Вскоре мы с удобством расположились в бывшей операционной на третьем этаже. Помню, какое-то дурное предчувствие
кольнуло меня тогда в левый бок. Я не обратил на это внимания. Как выяснилось
потом, напрасно.
Уютно расположившись за поломанным операционным столом, на котором, надо надеяться, немало несчастных испустило дух под ножом мясника-хирурга, мы приступили к пиру. Наступившую темноту разгонял свет изготовленных на месте четырех импровизированных факелов. Макс, по обыкновению, вовсю нес какую-то бессвязную ерунду. Помнится, он обещал пристукнуть свою бабку..
...Совсем не помню, откуда он взялся. Я не видел и не слышал, откуда он пришел. Удивительно только, что его присутствие я принял как что-то само собой разумеющееся. Да, он просто сидел рядом с нами -- высокий, худощавый, в медицинском халате, заляпанном буро-зелеными пятнами. Я помню, что мне бросился в глаза длинный изломанный шрам, пересекающий пепельное лицо сверху донизу, от лба до подбородка -- через нос. В свете факелов его глаза, как бы затянутые пленкой, временами мерцали, словно елочные лампочки. Он сидел среди нас, ничего не говоря, ничего не делая... Оглохший и ослепший вконец Макс все что-то спрашивал у него, девицы болтали наперебой. Голова у меня гудела, как трансформаторная будка, перед зрачками плыли клочья какого-то тумана. Вспоминаю, что перед тем как вырубиться, я поймал на себе взгляд затянутых пленкой, по-змеиному немигающих глаз...
Очнулся я от странного, весьма гадкого звука -- будто кто-то размеренно и чинно стучал по пустой кастрюле. Кроме меня, в операционной никого не было. Макс, девки и тот таинственный тип, если только он не был плодом пьяного воображения, куда-то исчезли. На память о них остались одни пустые бутылки и догорающие вонючие факелы. Преодолев земное тяготение, я поднялся с ветхого стула и направился к выходу. О том, что произошло дальше, я вспоминаю с таким ужасом, какой мало кому знаком. Я никогда не баловался наркотой, и потому то, что я тогда пережил, нельзя объяснить галлюцинацией. Психика у меня, во всяком случае до того дня, была крепкой. С похмелья я видениями не страдал.
Выйдя с факелом в руке в коридор, я услышал позади себя тяжелые шаги, сопровождавшиеся довольно фальшивым посвистыванием. Я резко обернулся, и едва не ткнул факелом в морду... тому самому типу со шрамом. Не успел я рта раскрыть, как тот гнусаво произнес:
-- Пойдем, твои друзья ждут тебя, -- и весьма крепко схватил меня за локоть. Рука у него была сильная, холодная и какая-то мокрая.
-- Ты кто? -- хрипло выдавил я.
-- Санитар, -- прозвучало в ответ.
Идиотизм ответа был очевиден -- настолько, что я неожиданно испугался.
-- Какой еще санитар?! -- спросил я, меж тем соображая, где и что делает Макс.
-- Санитар больницы. Я здесь работаю. Помогаю врачам.
Мне все стало тут же ясно. Я всегда говорил, что ночные приключения никому не идут на пользу! Предельно сконцентрировавшись, я резко вырвался из противной лапы и обрушил факел на патлатую башку "санитара". Вмиг она исчезла в роскошном фейерверке искр, и вслед за тем "санитар" с утробным рычанием метнулся на меня. У меня не было желания упражняться в единоборствах с этим психом. Рискуя разбить собственную коробку для мозгов, я бросился вдаль по коридору, перепрыгивая через ломаные кушетки, размахивая факелом и вопя "Макс, Макс!!" Повернув за угол, я неожиданно увидел зеленоватый свет, льющийся из-за большой железной двери.
Бросившись к ней, я распахнул ее и...
Огромная комната была залита болотно-зеленым свечением, исходившим от странного длинного светильника под потолком. На большом мраморном столе лежало то, что осталось от Макса. Весело улыбающаяся знакомая голова находилась не там, где ей бы положено находиться. Она покоилась в эмалевой чашке, стоящей на подставке перед странного вида статуей -- я не успел ее толком разглядеть. Вокруг стола с максовыми останками орудовали -- о, боже правый! Я не знаю, смеяться сейчас или плакать, -- четыре в прямом смысле слова скелета в изодранных и когда-то белых халатах. Из-под докторских шапочек свисали остатки мерзких, пропитанных гноем
волос... Эти пародии на хирургов срезали с костей моего приятеля его свежее кровоточащее мясо и бросали его прямо на пол. На полу, помимо прочего, валялись, словно забытые игрушки, головы Юли и Жанны-Оксаны.
-- Вот ты и у друзей, -- мягко и весело произнес подкравшийся сзади Санитар, -- сейчас тебе будет хорошо. Верь мне.
Это последнее, что я запомнил. Очнулся я уже в камере. Как я потом узнал, проезжавший мимо старой больницы милицейский патруль был привлечен лучами зеленого света, вырывавшимися из разбитых окон третьего этажа. Зайдя в больницу, менты обнаружили зрелище, заставившее их как следует проблеваться. Небольшая комнатка была снизу доверху перемазана кровью. По полу были разбросаны жалкие изрезанные человеческие останки, а посреди этого безобразия, счастливо улыбаясь, сидел на четвереньках вымазанный чужими кишками идиот и ржавым скальпелем выковыривал глазные яблоки из отрезанной головы. Как вы уже поняли, этим идиотом был я...
На суде бабка Макса горестно вопила и требовала четвертовать убийцу ее "единственного внучика", который мало того, что спаивал Максимку и заставлял его красть бабушкины деньги, так еще и угрохал мальчика "по злобе своей"...
Единственное, что менты так и не смогли объяснить, так это зеленый свет в окнах. Меня признали невменяемым, и теперь я здесь, среди самых страшных психов и монстров, каких только рожала Русская земля. Вчера ночью ко мне приходил он, Санитар. Долго шептал мне, что все будет в порядке. А когда он ушел, я обнаружил, что сжимаю в руке старый скальпель.

© Влад Тихонов, Фагот
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 27.3.2007, 16:26
Сообщение #16


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Мама купила мне велосипед. Я прыгал вокруг нее как ребенок. Читать дальше...
Да я и был ребенком шести лет. Немного оседлав свой восторг я отошел в сторону:
-Спасибо мама, как-то застенчиво сказал я.
Да, я никогда не был ласковым ребенком. Чтобы там обнять и поцеловать, прижавшись к ней. Никогда.
-И в кого ты такой неласковый, улыбаясь говорила мама.
-Ну мам,- я же ласков с девочками, меня даже Ленка вчера поцеловала.
-Эх ты,- обхватив мою шею и теребя мои волосы - ответила она.
Вырвавшись из ее объятий, сверкая пятками я бросился поделиться этой поистине радостной новостью с пацанами.
Как неумолимо бежит время. Казалось, еще вчера играли с ребятами в прятки, были разбойниками и казаками. Бродили, бегали беззаботными глазами погороду. Рассматривали прелести девочек в подъездах.
-У меня шоколадка есть. Вот так вот.
-Сереженька, а ты мне дашь половинку,- верещала Светка.
-А ты мне покажешь свою пипиську,- отвечал с полной серьезностью этого вопроса я.
-Ух ты!!!-лишился я половины сладкого какао.
-А потрогать можно?- застенчиво вопрошал я.
-Тогда вся шоколадка.
-Давай.
Прятки остались, но сейчас я уже прячусь не от Кольки из семнадцатой и не от Ленки из двадцать пятой. Прячусь от книг, от профессора нашего университета, также спрятавшего свой хитрый взгляд за толстым стеклом в костяной оправе, от проблем быта.
Уже и деревья кажутся не такими большими, и ноги, в этих смешных сандалиях, превратились в мужскую ступню сорок четвертого размера. Лишь какие-то воспоминания.
Помню лишь свои слезы. Мама сняла ремень со стенки.
- Мама, не надо.- Ну за что, они сами не отдавали свои игрушки.
Помню дядю милиционера, который к нам приходил, по поводу этого так сказать маленького проступка. У маленьких - маленькие проступки.
-Ну мама, за что?- голосил я на весь дом.
-Что же ты делаешь негодник?!
-Тебе мало игрушек?
-Я тебе в чем-то отказываю, в твоих прихотях,- кричала мама, меняя фразы с кожаным ремнем.
-Да как ты мог ударить по голове кирпичом Колю.
-А Лену? - Зачем ты ее тащил за волосы по всему двору? Это же девочка.
Я был заперт в комнате.
Ну да ладно, все уладилось. Все потом помирились: Эх детство.
Да, все изменилось. Все стало казаться с другой точки зрения. С более взрослой.
Дядя милиционер с усиками - стал ментом. Светка с Ленкой поменяли свои детские формы. Теперь уже не проходил шоколадный бартер. Да и мои желания возросли.
Мороженое с лиманадом поменялось на водку с пивом. Теперь за свои поступки я должен отвечать сам, самостоятельно. Взял академ, чтобы из универа не выгнали. Это как в том анекдоте:
-А ты что развелся то?
-Плохо что ли готовила?
-Да нет. За непосещаемость.
За все нужно платить. Платить самому. Вот в этом я не хотел взрослеть ни капли. Я взрослый, я решаю свои проблемы сам; я пью с кем хочу, я приду во столько, во сколько мне это заблагорассудиться.
Я взрослый настолько, что могу сказать без зазрения совести. Назвать ее на.
-Слышь, мать - дай мне пять сотен.
Дает. Иду на день рождения к Ленке.
-Когда вернешься?
-Не знаю мам. Может завтра вечером.
Пришел через два дня, не один. С Ленкой. Мамы не было дома. Сразу на кухню.
-пля: Даже поесть не оставила. Сложно что ли. Поворачиваюсь к шкафу.
Записка: Я до вечера среды в командировке.
-Деньги в моей тумбочке. Целую. Не баловаться.
Пошел, нет, рванул со скоростью света в ее комнату. Глаза прокрутились - три семерки вместе с носом. Две штуки. Так-с. Сегодня суббота, полдень. По пять сотен на день. До вечера, до среды.
-Ленка,- живем.
-Привет мать. Как дела?
-Сам то как?
-Нормально все.
-Мам ты же знаешь Ленку. Так вот. Она теперь будет жить со мной, в моей комнате.
::. ?
Ленка появилась вовремя, выручила от ответа на ненужные вопросы.
-Так-с.
-Хоть вы и знакомы, вот мам - моя девушка.
-Здраствуй, наигранной улыбкой, поприветствовала ее мама.
-Здраствуйте, тетя Катя.
-Мам, мы гулять пошли.
-Когда придешь?
-Когда придем?- Ну: не знаю, но не жди. Может опять поздно.
-Нет мам,- она будет со мной.
-Все мам, я не хочу с тобой больше разговаривать,- сказал я закрывая дверь в свою комнату.
-Денег тебе?
-А за что?
-Мам, хорошь прикидоваться. Ты никогда не спрашивала.
-Нет мам.- Я не наркоман.
-Не дашь?!
-Хорошо.- Нет так нет.
-Я ухожу из дома.
-Покушай хоть на дорожку,- съехидничила мать.
-Да пошла ты, хлопнул я дверью.
Улица приняла меня потоками ливня. Мокро, холодно, хоть и лето.
Ленка дура. Что еще сказать. Да, мама у меня бывает немного резкой. Но зачем бежать от меня, тогда, когда мне больше всего нужна поддержка.
-Сама ты мама- дура.
-Хорошо.
-Да, да я пойду к друзьям.
-Все пока.
Куда-то сразу подевались те, кто называл меня своим другом. Когда я остался один, без денег, без крыши над головой, под которой всем и всегда так хорошо пилось пиво, съедалось множество бутербродов. Где все? Наверное, тогда я понял, что друзей не может быть много.
Ленка ушла: Увы. Не посчитав меня за грош. Все ушли. Я один. Да будет - вперед!
-Серега,- ты понимаешь,- мать приехала с отдыха,- отзвонил мне на телефон Ромка.
-пля: опять движение сумки. Опять туда. В неизвестность.
-Привет.
-Привет.
-Ты что такая грустная?
-Скучаю.
-Я тоже.
-Лен, а я квартиру снял.
-Ага, работаю на Вднх, продавцом-консультантом.
-Зарплата какая,- с улыбкой повторяю ее вопрос. Ну на ужин при свечах хватит.
-Придешь?
-Позвони ближе к вечеру.
Как мне нравится, когда она улыбается. Как пахнут ее волосы. Как она смущается, когда я рассматриваю ее в душе. Все стало на круги своя.
Прошло пол года. Все в одинаковом темпе. Девушка, работа, съемная квартира.
Восстановился в универе.
-Алло девушка, да, я по объявлению насчет работы.
-Нет, незаконченное высшее.
-Не подхожу?
-Нет.
-Спасибо.
-Алло.
-Да, по объявлению.
-Нет, незаконченное высшее.
-Извините.
Что не говори, ученье - свет. Не всю же жизнь объяснять гражданам, чем отличается этот комбайн от этой прекрасной мясорубки. Без вышки никуда.
-Алло, Серега, здорово. Как дела?
-Здорово Ромка, да нормально все. Сам как?
-Может вечером пивка?.
-Ок. Давай.
-Да, Серега, давай только без девчонок.
-Ок.
-Все, на Первомайской в восемь.
-Да, четыре кружки.
-Мне мать твоя звонила, отхлебывая пиво,- говорит Ромка. Спрашивала, что да как.
-Ну и?
-А я что. Сказал все как есть.
-Сам ты дурак. Что тебе стоит. Позвони да помирись.
-И что?!
-Что, что. Скучает она, волнуется. Как никак, шесть месяцев тебя не видела.
Это твоя мать, понимаешь, твоя. Одна, единственная.
Напились.
-Привет.
-Здраствуй.
-Сереж, мне Ромка дал твой телефон, мобильный ты игнорируешь.
-Мам, оставь меня в покое. Что опять? Чем я тебе опять мешаю? У меня своя жизнь.
-Ты мне никогда не мешал и не мешаешь. Ты не забыл, у тебя завтра день рождения. Придешь?
-Нет мама. Все хватит.
-Прости меня, сына,- опустилась в голосе мама. Если я тебя чем-то обидела - прости.
Наверно я все-таки не совсем бесчувственный. Воздержался от грубостей.
-Ну что? Придешь? приедут.
-Посмотрим, мам.
-Можешь взять свою пассию.
-Пока.
Сколько раз слышал трель родного звонка. Сейчас все для меня как будто вновь. Испарина на руках и на лбу.
-Что ты нервничаешь,- поддевала меня Ленка.
Тру руки об джинсы. Нет бы поддержать, а она подкалывает. Молчу. Шелчок.
-Привет мам.
-Здраствуйте тетя Катя, с именинником вас,- поздравляет Ленка.
-Привет. Поздравляю тебя.
-Спасибо мам, с неохотой отдаваясь в ее объятия,- выдавливаю я.
Гости-родственники, выпивка, домашняя еда, приготовленная мамой, улыбки, поздравления - как же все это здорово. Опять воспоминания унесли меня куда-то в детство.
-Сереж,- сказала мама, выдернув меня из воспоминаний. Сегодня твое восемнадцатилетие. Ты стал уже взрослым, как я давно это хотел услышать, мама перевела дыхание. Хоть мы и живем раздельно, мне тебя очень не хватает.
Если я и была неправа когда-то, прости меня пожалуйста.
-Мам!
-Не перебивай сынок. Я не хочу чтобы ты слонялся где-то, и этим подарком, я выражаю свою любовь.
Звон стекла, присоединения остальных к тосту. Я развертываю коробочку с подарком. Ключи. Мама подарила, квартиру, на одной лестничной клетке, рядом, рядом с ней. Обвожу глазами гостей.
-Извините меня,- с комком в горле обращаюсь ко всем. Я сейчас,- выхожу на балкон. На глаза накатываются слезы. Скурив две сигареты, возвращаюсь.
-Спасибо мама,- как обычно сухо говорю я.
Переехали.
Заканчиваю третий курс, работа отличная, своя квартира, девушка, которую, как мне кажется, люблю больше всего на свете, полный достаток, что еще нужно в двадцать лет.
На протяжении двух лет почти и не общались-то с ней, так если только, по мелочам. Но я все равно знаю, что ей было приятно, зная что я под боком, рядом.
-Привет мам, есть что поесть- с голодным взглядом бежал я на кухню.
-А что, твоя не готовит?
-Мам, хорош заводить старую песню.
-Алло, Сергей,- это вас Евгения Николаевна беспокоит.
-Да, что случилось?
-Сергей,- мама в больницу попала.
-Что, что случилось?
-Когда скорая забирала, сказали что инфаркт.
-Алло, Николай Иванович,- это Сергей, мама в больнице, я прерву командировку.
-А что случилось?
-Я и сам толком не знаю. Позвонила соседка, сказала что скорая забрала с показанием на инфаркт.
-Да, давай, вылетай.
-Вы кем будете?
-Сын я.
-Я главврач, Сергей Александрович.
-Очень приятно, тезка.
-Да, инсульт.
-Это серезно?
-Да. Парализовало конечности.
-Сложно сказать сколько. Сейчас ей нужен только покой и уход.
Захожу в палату.
-Ей сделали укол снотворного,- говорит тезка. Надо, чтобы она хорошо выспалась.
-Привет мам. Проснулась. Ну не плачь. Все будет хорошо. Почему не можешь двигаться? От усталости.
-Что со мной. Сереж, скажи правду.
-Мам у тебя был инсульт , парализовало конечности.
-Нет мам, доктор сказал, что все можно восстановить. Физические процедуры.
Отдых. Свежий воздух.
-Мам, а давай на дачу махнем все вместе, сказал я вечером уже дома.
-Давай, только можно тебя попросить без Лены.
-Хорошо мам,- не стал спорить я.
В дверь позвонили.
-Здравствуйте Николай Иванович. Проходите.
Николай Иванович, одноклассник мамы, на данный момент директор банка, в котором я работаю. Опять спасибо маме, пристроила.
-Налей в вазу воды.
-Привет Катенька. Как ты?
-Да как. Сам видишь, но обещали что поправлюсь.
-Спасибо за цветы,- улыбнулась мама.
Я вышел на балкон, покурить.
-Серега,- прервал меня от моих размышлений Николай Иванович. Мама сказала, что вы на дачу хотите съездить.
-Ага, только ведь на работу надо.
-Ну, насчет работы ты можешь не волноваться. Поезжайте. Ей сейчас отдых нужен. Побудь рядом с ней хотя бы недельку.
-Спасибо Николай Иванович.
-Ладно, давайте, аккуратно там. Я к выходным заскочу. Да, кстати, поедем ко мне, я тебе кресло инвалидное дам. Жена умерла, а кресло осталось. А то сам знаешь, в наших больницах ничего не дождешься.
Договорился с Евгенией Николаевной, медсестра с тридцатилетним стажем, да к тому же наша соседка, будет присматривать за мамой, на время моих командировок.
-Лен, ты давай тоже, не ссорьтесь только. Ты же знаешь, маме сейчас нельзя волноваться. Заходи к ней почаще. Меня целый месяц не будет. Все, давай, мне в аэропорт надо.
Захожу в мамину квартиру.
-Да мам, на месяц. Это важная для нас поездка. Ну все, давай. Смотри аккуратно здесь без меня. И с Ленкой не ругайтесь, тебе нельзя волноваться.
-Не подходит она тебе.
-Мам, все, давай не будем. Я пожалуй как-нибудь сам разберусь. Ну все, я побежал. Целую ее в щеку.
-И тебе удачи.
Оставалось последнее совещание. Побрившись, спускаюсь в гостиничный кафе-бар, завтракаю. Какое-то непонятное ощущение внутри, в груди. Сердце сжимается.
-Алло, Евгения Николаевна, у вас все нормально. Как мама?
-Нормально все, не беспокойся. Спит она. Я только ей укол сделала.
-Да, сегодня вечером прилечу. Ну все, до свиданья. До вечера.
Как же долго тянулся этот месяц. Ну вот и все, последнее совещание окончено, мы получили этот кредит. Все, осталось только забрать из гостиницы вещи, перекусить и в аэропорт.
-Алло Сергей. Это Евгения Николаевна.
-Что, что случилось?
-У мамы был повторный приступ. Врачи не стали забирать ее в больницу,сказав, что передвигать ее очень опасно. Поставили капельницу. Сейчас вот только доктор уехал. Давление стабилизировалось.
-Спасибо вам, что позвонили. У нас нелетная погода, отложили рейс на три часа.
-Девушка, милая, ну может можно что-то сделать. У меня мама при смерти.
-Я сожалею молодой человек, но от меня ничего не зависит. Все рейсы отложили. Посмотрите погода какая.
Молча сижу в баре, пью, пускаю дым в потолок. Наконец-то объявляют рейс.
-Как это случилось?
-Сергей, не хотела говорить, но: Она сидела у окна, воздухом дышала, я подошла чтобы накрыть ее пледом, прохладно было уже, подъехала машина, а там: твоя Ленка с каким-то мужиком в машине целовалась. Машина как раз под фонарем стояла. Все видно было как на ладони. Она успела, мне и сказать только что: -Смотри Жень, я же говорю, не пара она ему, и, стала задыхаться.
Я переложила ее на кровать и в скорую позвонила. До их приезда укол сделала.

Открылась дверь и зашла Ленка.
-Здрасьте. Серега, ты что не мог позвонить,- улыбнувшись, спросила Ленка.
Встаю со стула, пощечина. Она падает. Хочу добавить, но Евгения Николаевна останавливает.
-Вон из моего дома. Вон, вон, [цензура], я сказал. У тебя час, слышишь, ровно час, чтобы отсюда убраться.
Соседка схватила меня за руки: -Тише, успокойся, не буди маму.
-Мам, я опять обкакался,- из своей кроватки улыбался я.
Она беспрекословно брала и меняла мои пеленки, посыпала присыпкой, ласково говоря:
-Ах ты мой маленький [цензура].
Сейчас проще. Сейчас даже памперсы для взрослых есть.
-Вот так. Вот мы и переодели тебя. Ну что ты плачешь? Не плачь, не надо.
После этого приступа она уже не могла говорить. Лишь какие-то шипяще-гортанные звуки.
-Мам, ну поешь немного,- подносил к ее рту я ложку. Нет мам, не отворачивай голову. Тебе надо сил набираться чтобы поправиться.
Ей было стыдно, когда я менял ей памперсы, постель. Из-за этого она отказывалась от воды, от еды.
-Мам, ну ты что в самом деле? Хоть ложку каши съешь.
-Кхшш, кхшш.
-Мам, а сколько ты за мной убирала, кормила с ложки, когда я болел. Что ты мне говорила:
-Ложечку кашки съешь и поправишься.
-Ну вот мам, молодец. Давай еще немного.
-Кхшш, кхшш.
Я смотрю на нее, заглядываю в ее глаза, пытаясь угадать, что она хочет.
Днем она все больше спит. Соседка не отходя дежурит около нее, несет свой дневной пост. Прихожу с работы, принимаю вечернюю вахту. Мне уже везде слышатся эти звуки - кхшш, кхшш. Быстро бегу домой. Заходят пацаны. Зовут пивка попить. Вежливо отказываюсь. Отсыпают травы. Иду на балкон. Забиваю, курю, чтобы хоть как-то отвлечься. Захожу в комнату. Все по новой. Кхшш, кхшш. Сейчас мам, сейчас. Переодеваю, кормлю.
-Да мам, сейчас телевизор посмотрим. Подкладываю ей еще одну подушку. Уже ее по звукам понимаю. Да мама, сейчас переключу. Какой-то сериал. Она их любит.
Заметная улыбка на ее лице. Она смотрит на эти картинки, а я на нее.
Боже, как ее болезнь изменила. Еще три месяца назад эта сорокадвухлетняя женщина вся дышала красотой. Румяное лицо, фигура. Я даже завидовал, своему директору, который пытался за ней ухаживать. Она была поистине красивой женщиной. Она так и не пересекла ни с кем свою судьбу после смерти отца.
Сейчас же одеяло скрывало тело скукоженной, морщинистой старухи. Кладу к ней на грудь свою голову, укрываясь ее рукой. Засыпаю. Снится детство.
-Ааа, мама больно,- орал я на весь двор.
-Что случилось, обнимая меня,- спросила мама.
-Я с дерева упал, показывая свои руки, которые были все в занозах,- плакал я.
Она меня уложила на кровать, смазала йодом ссадины. Я помню только ее руки, которые могли незаметно вынуть все занозы, погладив, убрать боль. Как же мне сейчас хотелось вытащить занозу из ее сердца.
Проснулся от шума телевизора. Осторожно встал, чтобы не тревожить маму. Иду на кухню, выпить стакан воды. Возвращаюсь, накрываю ее, наклоняюсь поцеловать. Холодный ветер, распахивая окно, врывается в комнату. Холодное лицо, с застывшей улыбкой.
Ночной ветер треплет волосы, дает забыться, успокоиться. Надышаться можно только ветром. Два дня на даче. С детства не переношу процедуры подготовки к похоронам.
Отпетые священником псалмы, плач женщин за моей спиной, горсть земли в руках. Последний путь.
-Серега ты идешь,- окликнул меня Ромка.
-Нет, вы идите, я побуду еще.
-Мамка твоя?- вывел меня из раздумий чей-то голос. Это были могильщики.
-Да.
Они присели рядом. Я разлил по стаканам оставшуюся водку.
-Меня Кузьмичом все кличут, а это дружище мой - Колян.
Помянули.
-А моя мамка вот, рядом покоится,- показывая рукой на соседнюю могилу, проговорил Кузьмич.
-А твоя?- обратился я к Коляну.
-Я ее не знаю. Я из детдома.
Помолчали. Колян сбегал еще за бутылкой водки.
-Давайте,- сказал я, наполняя стаканы, за всех живых матерей-здоровья им, и, за всех ушедших - пусть земля им будет пухом.
Я поднял к небу влажные глаза:
-Посмотри мама на этих славных детишек. Как ты и хотела: мальчик и девочка.
На мою жену, на этот залитый солнцем двор. Прислушайся. Ты слышишь? Шум волн, крики чаек. Это была твоя мечта, иметь домик на берегу моря, видеть меня счастливым. Посмотри же - я счастлив, только мне не хватает тебя.
Легкий ветерок качнул кресло-качалку. На секунду мне показалось, будто она сидела в нем и смотрела на все это такими же счастливыми глазами, как и я.
Солнце озарило землю. . Эх: Земляне.
Почему то вспомнились слова из книги Г. Г Маркеса Человек не связан с землей, если в ней не лежит его покойник ".
Сто лет одиночества прошли. Я возвращался на свою родную землю. О которой я никогда не забывал и не забуду. На землю, где покоится прах матери.
Издалека заметил, покрашенную ограду, ухоженную могилу, свежие цветы на ней.
-Не обманул Кузьмич. Присматривает,- каким-то теплым чувством разлилось по телу.
Открыл калитку, зашел, присел на скамейку: -Здравствуй, Мама. Я дома.

ЗЫ. Человек! Подойди к двери. Позвони или постучи. Откроет женщина. Одна единственная, любящая тебя бескорыстно, без обмана. Это твоя Мать, понимаешь, твоя, единственная. Просто обними и скажи:
- Здраствуй мама. Я дома.



Падение...
Девочке было семнадцать лет, Читать дальше...
и у нее первая любовь. А кругом весна, все трепещет, цветет и распускается. Белые ночи: крылья мостов и романтические мечты и клятвы.
А он, как водится, подлец. Он ее обманывает, он ее бросает.
Столкновение неземного чувства с низменной реальностью вообще болезненно. Цветок сорван, крылья поломаны, идеал поруган. Где же обещанное счастье: жить незачем.
И следуя стезей своей великой трагической любви, это бедное юное создание решает покончить счеты с проклятой жизнью. Обычная, к прискорбию, история.
Но технические детали всегда связаны с неудобствами в проработке.
Стреляться нечем, ядов нет, резать вены неприятно и спасти могут, вешаться неэстетично - мерзкое это зрелище.
И вот, когда дома никого нет, она одевается как при первом свидании, выпивает бокал вина, оставляет предсмертную записку, и - распахивает окно...
И, прижимая к груди его фотографию, бросается вниз.
Шестой этаж!
Там внизу бабушка в булочную за хлебцем шла. Так она даже охнуть не успела. Перелом шейных позвонков. Голова буквально меж ребер всунулась, как у черепахи. Сходила за хлебцем.
Под ноги смотрела, вот и дошаркалась. Как эта сторона улицы перестал быть наиболее опасна при артобстреле, так она сверху напасти и не ждала.
Ветеран блокады.
А девица с бабушки свалилась на газон. Все повреждений - перелом ключицы. Даже сотрясения не получила - организм молодой, упругий. Своими ногами в скорую села.
Вот такой закон природы: влюбляются одни, а отдуваются другие. Но надо ж смотреть, куда ты падаешь! Тут бутылку в форточку выкинут, и то вечно кому-нибудь по кумполу угодят, а то - шестьдесят кило в свободном полете; оружие возмездия. Романтики...


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 28.3.2007, 09:07
Сообщение #17


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Кусочек сердца
Читать дальше...
Она подошла неслышно, сзади, закрыла глаза ладонями. Он вздохнул, встал с кресла, взял её руки и обернулся. Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда зная ответ.

Я хочу есть – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь. Конечно, давай я потушу овощи, или сделаю салат. Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь. Ты знаешь, чего я хочу, ласково произнесла она. Её влюбленные глаза не двигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения. Ну хорошо, вздохнул он, и они пошли на кухню. Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила, не сводя с него настороженного любящего взгляда. Она даже не моргала – все смотрела и смотрела, как он повязывает передник (с Бэмби; она подарила его ему после самого первого раза, а то он закапал любимые светлые джинсы), нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.

Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки. Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил - пока её не стало вызывать только одно. Теперь он её боялся и старался не смотреть. Наверное, с картофельным пюре и грибами, медленно сказала она. Потом, подумав, добавила – ты только не обижайся. И затянулась сигаретой. Не буду, сказал он. – Но, может, все-таки не сегодня? Давай хотя бы через пару дней, а? Ведь так мало осталось…а пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.

Она непонимающе посмотрела на него.
Да нет, ничего, вздохнул он. И стал чистить картошку.
Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее, то, что ей было от него нужно. Руки делали все сами, он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой. Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением. И болтает ногами.

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата. Я как бог из каких-нибудь чукотских мифов, хмыкнул он про себя, забывшись. Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или…И осекся, вспомнив, что ему сейчас надо будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.

Придирчиво посмотрел, нет, вроде бы все. Что ж, пора.
Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож. Какая прелесть, захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. ДЛЯ-О-МА-РО-В – по слогам прочитала она и улыбнулась - это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы…мой крабик. И мило хихикнула. Он впервые воспользовался им тем же вечером. Удобно – заботливо спросила она. Ещё бы, натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, совсем другое дело. Вот что значит техника. Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе. Да…тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. А теперь ей от меня нужно только одно. Ладно, неважно. Раньше начну, быстрее кончится.

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик; он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди. Резко выдохнул и с силой надавил. Сзади сдавленно ойкнули – она никак не могла привыкнуть. Тело как будто плюнуло кровью, она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки; с таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило; он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и вытащить сердце.
То есть то, что от него осталось.

Неуклюжий бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит…Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд.

Пожалуй, тут только на два раза и осталось, думал он, взвешивая на ладони когда-то большое сердце – как обычный шмат мокрого мяса. Потом – была не была – положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска, один чуть больше другого. Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами. Грудь захлопнулась как устрица, втягивая боль обратно в себя.
Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и ноже. Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.

С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево. Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол перед ней. Ешь, а то остынет – строго сказал он. Хорошо, любимый, ответила она и изящно взяла вилку.

Он сидел напротив и смотрел, как она ест.
Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым. Ещё бы, облизнулась она и посмотрела на него голодными глазами. Только мало – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта. Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, терпеливо проговорил он. Я знаю, жалобно протянула она. Но, может, ещё хоть кусочек? Пожалуйста…очень-очень хочется. Он вздохнул. Там на один раз и осталось, любимая. На последний, понимаешь? Ага, грустно вздохнула она. Так мало…жаль, у тебя такое вкусное сердце. Самое-самое вкусное. Ты самый лучший. Я так тебя люблю.
Я тоже тебя люблю. Можно твою сигарету?
Они с ментолом.
Да какая разница.

Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом. Ну вот почти и все, сказал он засыпающему Городу. Ты извини, но осталось только на раз. Ну, может, на два. И все – как мне жить без сердца? Так что я скоро уйду…ты тут не скучай без меня, ладно? И позаботься о ней, хорошо? Она же не виновата, она хочет как лучше. И я ведь её люблю…

Он затянулся ещё раз и подумал, как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, пытался ей насладиться как-то особому, думал о чем-то грустном. Пафосно так, сентиментально. А сейчас я просто курю, потому что впереди есть ещё немного жизни, немного времени, которое можно тратить. Хотя бы на то, чтобы просто курить.

Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона. В этот момент что-то острое ударило его под лопатку. Резкая боль парализовала его тело, он не мог пошевелиться, а острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу. Он согнулся от боли, и что-то сильно толкнуло его через стекло, вниз, к Городу, на холодную улицу. В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца. Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из улыбок.

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло. Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо. Все его кости были переломаны, гниющая боль пульсировала во всем теле, он не мог пошевелиться – но он был жив, пока живо было сердце. Я люблю тебя, прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. Доедай, и я, наконец, высплюсь, подумал он, коченея от холода. Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал, и его волосы покрывались инеем.. Наверное, ты оставила немного на потом, любимая. Глупая…я бы и так отдал тебе все до конца, неужели ты не поняла, любимая? Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик…только и всего. А ты меня опять не поняла, думал он, и корчился от холода, и сгорал от боли в переломанных костях, и шептал вверх – любимая, любимая, люблю тебя…

Последний кусочек сердца она съела на завтрак. Он умер с открытыми глазами, улыбаясь, и его улыбка немного растопила холодное февральское небо.

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 29.3.2007, 10:23
Сообщение #18


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



- Маааааааам! Читать дальше...
Маааааамааааа!!!! - требовательно голосил Васенька, оставленный один в ванне с ароматной пеной.
- Ну чего тебе ещё, горюшко ты моё луковое? - Зинаида Федотовна отложила в сторону вязание и направилась в сторону ванной комнаты.
- Мама! Я научился сам себе тереть спинку мочалом!
- Ой, ты ж моя радость! - всплеснула руками женщина. - Умничка ты моя маленькая!
- Вот только у меня утёнок потерялся... С кем я теперь купаться буду? - захныкал Васенька и умильно начал тереть кулачонками глаза.
- Ну не расстраивайся, сладенький! Я тебе нового куплю сегодня!
- Правда? Ураааа!!! А можно мне ещё тогда поплюхаться пока?
- Конечно, яхонтовый мой! А я пока тебе творожок с изюмчиком сготовлю! Плавай на здоровьичко! - Зинаида Федотовна вышла из ванной, закрыв дверь на шпингалет - а то, не ровен час, простудится Васенька.

"Подумать только... И за этого человека вышла замуж моя дочь!" - грустно улыбнулась своим мыслям Зинаида Федотовна, открывая холодильник...



У меня знакомые работают во дворе здания которое имеет очень узкий проезд между стенами с трудом разъезжаются две легковые машины. Читать дальше...
Дорога заканчивается тупиком (как в Бриллиантовой руке) Вдоль всей этой кишки офисы, соотв припаркованные машины. Соотв, въехал! места нет?? Быстро выгружай высаживай и проваливай... не создавая пробку.
За долгое время дорога развалилась совсем, и решено было всем "бизнесцентровским колхозом" дорогу заасфальтировать. В добровольно принудительном порядке соотв.
Все среди себя договорились что машины парковать не будут, и охраннику сказали что бы всех пришлых гонял.
И вот в один прекрасный день в кишку въезжает светловолосое насекомое на мерине "S" класса ни разу не старом. останавливается поперек всей дороги, с понтом закрыла машину и направляется в здание. К ней подошел охранник и вполне корректно сказал что не стоит машину здесь ставить. Мол тут дорогу делать будут и сейчас щебень привезут. На что соотв охранник был торжественно послан. (На что он даже не обиделся)Блондинка была в здании достаточно долго. Но когда она вышла то увидела следующую картину....
Восемь куч прибл по 13 тонн каждая были насыпаны от ее машины до самого выхода в шахматном порядке (подозреваю что охранник подсуетился) исключая даже мысль о том что отсюда можно выехать. При этом из окон офисов уже свисали истерически ржущие работники.
Визг блондинки был пронзителен, а фантазия безгранична....
Судья по излагаемому матом, здесь должны были материализоваться из воздуха "братки" в количестве уж ни как не меньше чем с 2-ой Белорусский фронт....

А дальше она допустила громадную ошибку.
Демонстративно достает телефон.
Звонит.
При этом давит слезу в кратце рассказывая суть проблемы....
И ожидая праведного гнева благоверного (для окружающих) переводит телефон в режим громкой связи... (дабы окружающие да убоялись)
После небольшой паузы из телефона устало обреченным голосом раздается.....
"СТОЙ ТАМ! СЕЙЧАС Я ПРИВЕЗУ ТЕБЕ ЛОПАТУ!"
Люди начинают падать из окон....
ЗАНАВЕС!



Детям 60-70-80-х посвещается!!! Читать дальше...


Если вы были ребенком в 60-е, 70-е или 80-е, оглядываясь назад, трудно
поверить, что нам удалось дожить до сегодняшнего дня.

В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности. Наши
кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца. Не
было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались,
а шкафы не запирались никогда. Мы пили воду из колонки на углу, а не из
пластиковых бутылок.

Никому не могло придти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас..

Мы уходили из дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда
зажигались уличные фонари. Зажигались там, где они были. Целый день никто не
мог узнать, где мы. Мобильных телефонов не было!

Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от этого не толстел,
потому что мы все время носились и играли. Из одной бутылки пили несколько
человек, и никто от этого не умер. У нас не было игровых приставок,
компьютеров, 165 каналов спутникового телевидения, компакт дисков, сотовых
телефонов, интернета, мы неслись смотреть мультфильм всей толпой в ближайший
дом, ведь видиков тоже не было!

Зато у нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их. Мы катались на
великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на лавочке, на заборе или
в школьном дворе и болтали о чем хотели. Когда нам был кто-то нужен, мы
стучались в дверь, звонили в звонок или просто заходили и виделись с ними.
Помните? Без спросу! Сами!

Одни в этом жестоком и опасном мире! Без охраны!

Как мы вообще выжили? Мы придумывали игры с палками и консервными банками,
мы воровали яблоки в садах и ели вишни с косточками, и косточки не
прорастали у нас в животе. Каждый хоть раз записался на футбол, хоккей или
волейбол, но не все попали в команду. Те, кто не попали, научились
справляться с разочарованием.

Некоторые ученики не были так сообразительны, как остальные, поэтому они
оставались на второй год. Контрольные и экзамены не подразделялись на 10
уровней, и оценки включали 5 баллов теоретически, и 3 балла на самом деле.

На переменах мы обливали друг друга водой из старых многоразовых шприцов!

Наши поступки были нашими собственными. Мы были готовы к последствиям.

Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно откупиться от ментов или
откосить от армии, практически не существовало. Родители тех лет обычно
принимали сторону закона, можете себе представить!?

Это поколение породило огромное количество людей, которые могут рисковать,
решать проблемы и создавать нечто, чего до этого не было, просто не
существовало. У нас была свобода выбора, право на риск и неудачу,
ответственность, и мы как-то просто научились пользоваться всем этим.

Если вы один из этого поколения, я вас поздравляю. Нам повезло, что наше
детство и юность закончились до того, как правительство купило у молодежи
свободу взамен за ролики, мобилы, фабрику звезд и классные сухарики.... С их
общего согласия... Для их же собственного блага...

На самом деле в мире не семь чудес света, а гораздо больше. Просто мы с вами
к ним привыкли и порой даже не замечаем. Ну разве не чудо первое советское
средство после бритья? Помните? Кусочки газеты?

А такое чудо, как тюнинг автомобиля Москвич-412? Помните? 5-копеечные монеты
по периметру лобового стекла, меховой руль, эпоксидная ручка коробки передач
с розочкой и, естественно, милицейская фуражка на заднем стекле. А резинка
от трусов - это же тоже чудо! Ведь она прекрасно держит как трусы, так и
колготки и варежки!

Пирожок с повидлом - ну разве не чудо? Никогда не угадаешь, с какой стороны
повидло вылезет!
Еще одно необъяснимое чудо - поднимите, пожалуйста, руки те, у кого был
нормальный учитель труда... а не инопланетянин?

А такое чудо, авоська с мясом за форточкой? Помните: полез доставать -
пельмени упали!

А вот этот вот чудесный мамин развод: "Я тебе сейчас покупаю, но это тебе на
день рождения"?!

или вот эта волшебная бабушкина фраза на прощание: "Только банки верните!" А
холодильник ЗИЛ помните, вот с такой вот ручкой? Это же однорукий бандит!
Дергаешь ручку - сыпятся банки.

А, кстати, что до сих пор лежит в холодильниках на дверце сбоку?Нет, не
яйца. И не кетчуп. На дверце сбоку лежат... лекарства!

Бесплатная медицина - это тоже чудо. Врач один, а очереди две - одна по
талонам, а вторая по записи. А еще и третья была - "Я только спрошу!"

Да, сколько еще их было, этих чудес света... маленькое окошко из кухни в
ванную - что там смотреть, объясните? Обувная ложка-лошадка...

Зубной порошок - чистит как зубы, так и серебро... Писающий мальчик на двери
туалета...

Телевизор "Рубин" - берешь пассатижи и тын-тын-тын! Плавки с якорьком...
помните?! Молоко в треугольных пакетах!

А вы говорите: "Семь чудес света!"

Мы раньше много чего делали такого, что сейчас и в голову не взбредет
делать.. Более того, если ты сегодня хоть раз сделаешь то, что тогда делал
постоянно - тебя не поймут, а могут и за сумасшедшего принять. Ну вот,
например, помните, автоматы с газированной водой. Там еще был стакан
граненый - один на всех. Сегодня никому и в голову не придет пить из общего
стакана! (Сегодня его украдут через пять секунд после установки автомата,
ровно за три секунды до того, как утащат и сам автомат...) А раньше ведь все
пили из этих стаканов... Обычное дело! И ведь никто не боялся подхватить
какую-нибудь заразу...

А люди, вешающие простыню на стену, выключающие свет и бормочущие что-то
себе под нос в темноте? Секта? Нет, обычное дело! Раньше в каждом доме
проходила церемония, которая называлась - задержите дыхание - диафильм!
Помните это чудо?! У кого сейчас работает проектор диафильмов?

Дым валит, едкий запах по всей квартире. Дощечка такая с письменами. Что вам
представляется? Индийский великий жрец Арамонетригал? На самом деле это
вы-жи-га-ние. Обычное дело! Миллионы советских детей выжигали открытки мамам
на 8 марта - Мамочка, поздравляю с международным женским днем.. Желаю тебе
мирного неба над головой, а твоему сыну - велосипед...

А еще все сидели в ванной, причем на опущенном стульчаке, причем в темноте -
и светил там только красный фонарь... Догадались? Обычное дело - печатали
фотографии. Вся наша жизнь на этих черно - белых фотографиях, отпечатанных
собственными руками, а не бездушным дядькой из Кодак... Ну вы же помните,
что такое фиксаж?

Девчонки, а вы помните резиночки? Удивительно, но ни один мальчишка на свете
не знает правила этой игры! А сбор макулатуру в школе? До сих пор мучает
вопрос - зачем? А я ведь тогда весь папин архив Playboy туда отнес. И мне
ничего за это не было! Только мама удивлялась, чего это отец стал так
придирчиво проверять мои домашние задания?!...........

Да, это мы были такими, а вот такими мы стали:
1.по ошибке, ты печатаешь свой пароль системного доступа на микроволновке
2. у тебя список из 15 номеров, чтобы связаться со своей семьей,которая
состоит из 3 человек
3. ты отправляешь e-mail своему коллеге, что сидит в соседней комнате
4. ты потерял контакт со своими друзьями или семьей, потому что у них нет
адреса электронной почты
5. после рабочего дня ты возвращаешься домой и отвечаешь по телефону так,
словно ты еще на работе
7. ты впадаешь в состояние паники, если вышел из дома без мобильного
телефона и ты возвращаешься за ним
8. ты просыпаешься утром и первая вещь, которую ты делаешь - подсоединяешься
к Интернет, даже до того, как выпьешь кофе
9. ты склоняешь голову на бок, чтобы улыбнуться : - )
10..сейчас ты читаешь этот текст, ты с ним согласен и улыбаешься
11.. еще хуже, ты уже знаешь, кому ты перешлешь это сообщение
12.. ты слишком увлечен, чтобы заметить, что номер 6 в этом списке
отсутствует
13.. тебе понадобилась лишь секунда, чтобы пробежать еще раз по Сообщению и
убедиться, что номера 6 действительно нет"



Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
кос
сообщение 29.3.2007, 11:14
Сообщение #19


Любопытный
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 2 666
0 0 Регистрация: 11.9.2006
Пользователь №: 98
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Qwer) *

Детям 60-70-80-х посвещается!!! Читать дальше...

чудное было время! мороженое в бумажном стаканчике с деревянной палочкойи, квас на улице в бочках................
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
АК
сообщение 29.3.2007, 11:47
Сообщение #20


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 363
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Пользователь №: 7
Спасибо сказали: раз(а)



газировка с сиропом по 3 коп., без - 1 коп.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 29.3.2007, 11:54
Сообщение #21


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Мы едем,едем,едем...
Читать дальше...

Задолго до того как мне предстоит совершить поездку в поезде, я начинаю предчувствовать, сука, приключения! Не то, чтобы я их не любил, но обычно предпочитаю их искать себе на пятую точку сам, без посторонней помощи.
Если мне не изменяет память, еще не было ни одного раза, чтобы я забрался в поезд, показал билет проводнику, и потом не получил полную порцию приключений со всеми вытекающими отсюда последствиями. Особенно меня радуют в этом плане старички. Более жгущих существ природа не придумала! Все падонки отдыхают, нервно жуя листки со своими отстойными креативами на албанском!

Неблизкий путь из Санкт-Петербурга через Москву и до самого Владивостока, обещал мне нескучное времяпрепровождение, однако на всякий случай я запасся журналами и книгами. На всякий случай. Они мне не понадобились…
Войдя в свое купе, я обнаружил там плотненького, кругленького, седого мужика с капитанской бородой и красной мордой. Еще крепкого, судя по тому, как ловко он швырял наверх свои баулы, и потом не менее ловко ловил их, когда они вываливались обратно.
- Здоров, сосед, эт самое так! – сказал мужик, одной рукой приветственно помахивая в воздухе, а второй ловя баул, - Ну? За знакомство?
- Здрасти, - поздоровался я и внутренне ужаснулся, предчувствия не обманули, - А я, знаете, не пью.
- То есть как? Эт самое так! – растерялся мужик и уронил баул. – Так не пойдет! Эт самое так! И даже самогончику домашнего??
- И даже самогончику, - ответил я. Это потом я узнал, что для того, чтобы склонить любую женщину к постели, надо сказать ей, что ты холоден к женскому полу от рождения, а чтобы на халяву нажраться, надо сказать, что не пьешь…
- Спортсмен что ли, эт самое так? – подозрительно поинтересовался мужик.
- Ну, вроде того, - сознался я.
- А я капитан рыболовецкого траулера! Еду до Владивостока, эт самое так! Знакомство надо обмыть! – обрадовал меня сосед. После этого он уже не затыкался ни на секунду, если не считать кратковременного сна и молниеносных перемещений до сортира и обратно. Я мог молчать, мог есть, слушать музыку или курить. Я мог читать, или трепаться по телефону, мог делать скучающий вид и смотреть в окно, или дремать… Капитана рыболовецкого траулера такие мелочи совершенно не волновали! За шесть дней поездки я в совершенстве узнал, как надо тралить рыбу (причем выражение «на пальцах» обрело для меня новое значение) и что делать во время шторма. И как надо пить, если качка сильная. Еще я много чего узнал, но вспомнить смогу, наверное, только под гипнозом, потому что «эт самое так» произносимое вместо привычного «*цензура*» засорило мне мозги настолько, что я сам начал так говорить.
Все это время я упорно отказывался пить, чем вводил капитана в ступор. Он изумленно распахивал глаза, крякал в бороду и задумчиво наливал стакан домашнего самогона из громадной бутыли. Так же задумчиво и со смаком выпивал его, закусывая домашним салом. Потом снова спрашивал:
- Эт самое так… Ну чаво? Ёбнем?
- Неа, - привычно отмахивался я, и процедура ступора повторялась.

На второй день к нам, на две свободные полки, подселили двух офицеров. Старшего лейтенанта и майора. Ехать им было всего часа три, так что сильно устраиваться они не стали. Поздоровались, сели так скромненько у дверей, газетки достали. Начали было читать.
- Далеко ли едете, служивые, эт самое так? – невинно поинтересовался капитан траулера, одновременно рыская в бауле.
- Да нет, недалеко. Скоро уж выходить, - ответил майор. Капитан траулера достал трехлитровую бутыль и чпокнул пробкой. По купе немедленно стал распространяться запах самогона. Забавно было наблюдать, как синхронно повели носами офицеры, как резво началось у них слюноотделение, и как ставшие уже неинтересными газеты вяло опустились долу.
- За знакомство? – бодро предложил капитан.
- А как же! Обязательно! – согласился майор и выудил из дипломата два стакана. Запасливый блин!

Через полчаса в моем купе уже находилось три краснорожих человека, причем все они были братьями навек. Майор внимательно смотрел на меня налитыми во всех смыслах глазами, и напряженно думал. Результаты размышлений он выдал в виде вердикта:
- Стриженный, бритый, спортивное телосложение. Похоже, что военный. Ты военный?
Удивившись такой проницательности, я брякнул:
- Ага, курсант.
- Давай выпьем, курсант! За славу Вооруженных Сил.
- Не пью я, товарищ майор…
- Не пьёт он… - обвиняюще поддакнул моряк.
- То есть, как это не пьет? – не поверил майор. – Мужик, который не пьет, или китайский шпион, или пидарас!
- Может, спортсмен? – на всякий случай спросил я.
- Уууу, брат! Спортсмены знаешь, как пьют? – сказал майор и достал из дипломата третий стакан.
- Но, я…
- Не ебёт! Я приказываю!

Приказы старших командиров и начальников, как известно, не обсуждаются…

***

Через три часа в купе зашла проводница, чтобы предупредить офицеров, что им пора выходить. Предупреждать было некого – офицеры дрыхли, периодически сползая лицом со столика. Старлея ловил я и водружал на место, майору помогал моряк, крепко подперев его всем телом.
- Ой. А как же мы их выгружать будем? – испугалась женщина.
- Ничего, малая, эт самое так, справимся. Слышь, майор, эт самое так? Вас встречают, эт самое так?
- Встре... ик… чают, эт самое так, – ответило тело майора и снова замерло.

Взвалив тела на горбы, и взяв их вещи, мы кое-как выбрались на перрон. Первым по морде получил я, потом капитан рыболовецкого траулера. Отреагировал он довольно предсказуемо:
- Эт самое так!
Я же бросил ношу и отскочил в сторону, ошалев от такого напора. Женщины они вообще, если уж бьют, то как мельницы, остановить это невозможно, можно только защищаться. А уж жены военных!!!! Та что била меня, еще и успевала кричать:
- Три часа! Всего три часа, мать вашу! Три часа назад он мне звонил ТРЕЗВЫЙ! Сволочи! Споили!! Уроды!!! Как я его теперь домой понесу????

Первым в себя пришел капитан. Отмахиваясь от плотной бабищи, видимо жены майора, больше похожей по комплекции на сумоистку, он крикнул:
- Уносим ноги, эт самое так! – и мы, оставив на поле боя части одежды и шкуры, забрались в вагон. Жаждущих мести дам не пустила проводница, которая не уступала им по массе.
- Жаль продукт переводить, но санитарные нормы требуют, эт самое так, - печально сказал капитан, замазывая царапины на руках самогоном.
- Жаль, - согласился я…

Стойкий запах первача с катастрофической скоростью стал распространяться по всему вагону… Через две минуты последовали первые результаты в виде помятого, плюгавого, полулысого мужичка в трико с просиженными коленками и стаканом в руке:
- Запах какой! Небось хороший? – спросил он у капитана, безошибочно узнав в нем владельца бутыли.
- А как же, эт самое так? Ну-ка садись, попробуем…

До Владивостока было еще четверо суток.
Я дал себе слово выжить.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 30.3.2007, 09:19
Сообщение #22


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Старший лейтенант Пахомов ничем особенным не блистал. Читать дальше...
Три года назад он закончил 4-й Факультет Военно-Медицинской Академии и вышел в жизнь заурядным флотским военврачом. Хотя Пахомов был прилежен в учебе, троек за свои шесть курсантских лет он нахватался порядочно и уже с той поры особых планов на жизнь не строил. Перспектива дослужиться до майора, а потом выйти на пенсию участковым терапевтом, его вполне устраивала. А пока Пахомов был молод, и несмотря на три года северной службы, его романтическая тяга к морским походам, как не странно, не увяла. Распределился он в самый военно-морской город СССР — Североморск, оплот Северного Флота. Там находилась крупнейшая база подводных лодок. На одну из них, на жаргоне называемым «золотыми рыбками» за свою запредельную дороговизну, Пахомов и попал врачом. Вообще то это была большая лодочка — атомный подводный стратегический ракетоносец.

Холодная война была в самом разгаре и назначение подобных крейсеров было куда как серьезное. Им не предлагалось выслеживать авианосные группировки противника, им не доверялось разведки и диверсий — им в случае войны предстояло нанести удары возмездия. Залп даже одной такой подводной лодки, нашпигованной ракетами с мегатонными термоядерными боеголовками, гарантировано уничтожал противника в терминах «потерь, неприемлемых для нации», выжигая города и обращая экономику в руины. Понятно, что при таких амбициях выход на боевое задание был делом сверхсекретным и хорошо спланированным. Подлодка скрытно шла в нужный район, где могла замереть на месяцы, пребывая в ежесекундной готовности разнести полконтинента. Срыв подобного задания, любое отклонения от графика дежурства, да и само обнаружение лодки противником были непозволительными ЧП. Понятно, что и экипажи для таких прогулок подбирали и готовили с особой тщательностью. Народ набирался не только морально годный, самурайско-суперменовый, но и физически здоровый. Получалось, что врачу на подлодке и делать то особо нечего, в смысле по его непосредственной медицинской части.

Это была всего вторая автономка доктора Пахомова. О самом задании, о том что, как и где, знают всего несколько человек — сам капраз, командир корабля, да капдва, штурман. Ну может еще кто из особо приближенных. Для доктора, впрочем как и для большинства офицеров, мир на полгода или больше ограничивается размерами подлодки. Самым любимым местом становится медпункт — специальная каюта, где есть все, даже операционный стол. В нормальных условиях он не заметен, так как прислонен к стене, откуда его можно откинуть и даже полежать на нем от нечего делать. За автономку много таких часов набегает — бесцельного и приятного лежания в ленивой истоме. За дверью подводный корабль живет своей размеренной жизнью, где-то отдаются и четко выполняются команды, работают механизмы и обслуживающие их люди, где-то кто-то что-то рапортует, кто-то куда-то топает или даже бежит. А для тебя время остановилось — ты лежишь на любимом операционном столе, в приятно пахнущей медициной и антисептиками, такой родной каюте, и просто смотришь в белый потолок. Впрочем пора вставать. Скоро обед, надо сходить на камбуз, формально проверить санитарное состояние, снять пробу и расписаться в журнале. Короче изобразить видимость некой деятельности, оправдывающей пребывание доктора на подлодке. Вот и получается, что доктор здесь, как машина в масле — стоит законсервированным на всякий случай.

Обед прошел как обычно. Доктор пробу снял, а вот обед почему-то в рот не полез. После приема пищи замполит решил провести очередное политзанятие. На берегу это была бы скукота, а тут развлечение, приносящее разнообразие в монотонную жизнь. Доктор Пахомов всегда серьезно относился к подобного рода мероприятиям. Если просили выступить, то непременно готовился и выступал, что надо конспектировал, да и выступления товарищей внимательно слушал. Но не сегодня. На обеде за миской супа внезапно мысли доктора закрутились назад, он стал мучительно вспоминать курсантское время, Академию и свои занятия по хирургии. Впервые он решил не присутствовать на политзанятии. А виной тому симптомы. Доктор снова лежал на своем любимом операционном столе в десятый раз перебирая в памяти те немногие операции, на которых он побывал зеленым ассистентом-крючкодержцем и парочку операций, выполненным его собственными руками. Он вспоминал банальную аппендэктомию — удаление червеобразного отростка при аппендиците. Операция на подлодке явление из ряда вон выходящее, хотя все условия для этого есть. Но наверное, не в этом случае.

Дело в том, что симптомы острого аппендицита появились у самого доктора Пахомова. После не съеденного обеда неприятно засосало под ложечкой, потом боль возникла где-то ниже печени. Потом спустилась до края таза. Брюшная стенка внизу живота в правой половине затвердела. Если медленно давить — то боль несколько утихает, а вот если резко отпустить, то острый приступ боли кажется пробивает живот насквозь. Сильная боль, до крика. Пахомов скрючившись слазит со стола и медленно садится на стул перед микроскопом. Колет себе палец, сосет кровь в трубочку. Пахнущий уксусом раствор моментально разрушает красные клетки, но не трогает белые. Доктор осторожно заполняет сетчатую камеру и садится считать лейкоциты. Здесь вам не больница, лаборантов нет, и любой анализ приходится делать самому. Черт, выраженный лейкоцитоз! Еще температура поднялась. Для верности надо бы градусник в *цензура* засунуть. Опять ложится на любимый операционный стол. Как хочется подогнуть ноги, вроде боль немного стихает. Так, лишим сами себя девственности термометром. Не до смеха, повышенная ректальная температура развеяла последние сомнения и надежды — банальный классический аппендицит! Надо звать капитана, командира и бога всего и вся на нашей бандуре. Такие вещи надо вместе решать.

В двери появляется голова стармеха. «Ну как?» «Хреново, зови командира.» Приходит командир, старпом, особист. Появляется замполит. О-оо, даже политзанятия прервал! Еще кто-то мельтешит сзади. Начинается не опрос, а допрос больного. Потом слово берет капраз. Ситуация мерзопакостная, домой идти никак нельзя, да и долго туда добираться, считай Тихий Океан надо пересечь. Это тебе, доктор, по страшному секрету говорим в нарушение всех инструкций. И никакую посудину вызвать не можем. Ну чтоб тебя перегрузить и в ближайший порт доставить. Всплыть не можем. Ничего не можем. Даже компрессированный радиосигнал на спутник послать нельзя. Все, что мы можем, это океан слушать, ну и временами космос через специальную антенну-буй. А иначе это срыв задания и громадная брешь в обороне. Извини, старший лейтенант Пахомов, но на подобный случай, как с тобой, у нас инструкция строгая. Жаль что в инструкции аппендицит у самого доктора не предусмотрен. Скажи нам, что с тобой будет с позиции твоей медицины. Помрешь?

Что будет то? А то будет — отросток наполнится гноем и станет флегмонозным. Потом перейдет в гангренозный, так как ткани умрут, и сосуды затромбируются. Потом «гнилой червяк» лопнет и начнется перитонит. Если перитонит будет не сильно разлит, то можно выжить. В конце концов сформируется холодный инфильтрат, который можно прооперировать и через полгода. Но далеко не всегда. Чаще от перитонита человек умирает. Или от заражения крови вместе с перитонитом. Так что скорее всего помру.

Ваше решение я слышал, теперь Вы послушайте мое: Родину я люблю, ситуацию понимаю, вас не виню — наша боевая задача поважнее отдельной жизни будет. Раз эвакуация невозможна, то шансы выхода через холодный инфильтрат я использовать не буду. Хреновые шансы, да и больно. Наркотой с антибиотиками всю автономку ширяться не хочу. Это уже мой приказ, я хоть и маленький начальник, но медслуждбы. Операция будет. Удачная или неудачная — это как получится. Авантюра, конечно, но в процентном отношении шансы берег увидеть не меньше, чем если ничего не делать. А раз никто, кроме меня, операций не делал, то я ее делать и буду. В помощники мне боцмана Кисельчука позовите, он садист известный и крови не боится. Да и с камбуза мичмана Петрюхина, пойдет кок за второго ассистента. А еще мне помощь нужна — надо здоровое зеркало из кают-компании повесить горизонтально над столом, а операционную лампу поставить с правого боку. Ну и замполит нужен — будет перед моим носом книжку листать, меня ободрять и нашатырь под нос совать, если отключусь. Пусть поработает санитаром — один нестерильный нам все равно необходим.

Капраз, это железо, нет сталь каленная. Подпольная кличка «Камаз» — эмоций, как у грузовика. А тут вдруг преобразило мужика. Всех из «медички» выгнал. Крепко сжал Пахомовскую руку, трясет, что-то такое правильное сказать пытается, а вылезает что-то глупое: «Прости, сынок, ну пойми сынок, если смерть, сынок, вроде как я тебя приговорил. Вроде на моей совести… Как матери сказать, сынок… Не прощу себе, но поделать ничего не могу, сынок. Служба…» А доктор ему и отвечает: «Товарищ капитан первого ранга! Мы это обсудили. В журнале я свою запись сделаю. Решение мое, приказ мой, подпись моя. Если что, так прямо и матери и командованию доложите. А Вам лично скажу — я старался быть достойным офицером, хоть и от Вас нагоняи получал. Мое отношение к службе не изменилось, поэтому разрешите приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей.». Капраз опять стал Камаз: «Разрешаю, товарищ старший лейтенант. Выполняйте, Пахомов! Но смотрите, чтоб все как надо. Я лично проконтролирую — как закончите, вашу книжку ко мне в каюту!» Рассмешил Пахомова такой ответ, он без головного убора, лежа на столе, отдал честь «под козырек» и с улыбкой ответил бодрое: «Есть! Будет книжка у Вас. Рекомендую, как лучшее снотворное».

Пахомов кое-как слез со стола и держась за стенки и переборки пошел писать назначение операции самому себе. В хирургах он оставил себя, боцман с поваром пошли первым и вторым ассистентами. Операционной сестры не было, замполита приписали как «лицо, временно исполняющее санитарные обязанности». Описал он и про метод предполагаемой операции, и про зеркало, которое уже технари устанавливали в его малюсенькой операционной. К нему заглянул кок. «Сан Сергеич, хорошо, что заглянул. Найди мне чистую пол-литровую банку с крышкой — мы туда формалина нальем и отросток, как вещественное доказательство, положим». Будет сделано. Затем опять в операционную — там уже все моется, дезинфицируется. Зеркало на месте. Пахомов садится на стул и начинает давать указания — откуда что достать, где что открыть, куда что поставить. Наконец готово. Опять по стеночкам идет в каюту. Операционная бригада в сборе. Начинается нудный инструктаж, как вести себя стерильным, как руки мыть, что можно, что нельзя. Ну невозможно курс общей хирургии прочитать за час, да еще заочно. Понял доктор, что только зря время тратит. Там на месте разберемся — что скажу, то и делать будете. Снимай, ребята, робу, одевай нестерильные халаты, маски и фартуки. Давай теперь мне лобок, пузо и ноги от стопы до колена брить. И чтоб было чисто, как у баб-манекенщиц! А ноги зачем? Надо! Задумка одна есть. Обрили здесь же, в каюте.

Снова в операционной. Бактерицидную лампу выключили, чтоб не резала глаза своим сине-ултрафиолетовым светом. Доктор налил первомура из черной бутыли, развел и стал мыться. Один. Ассистенты смотрят. Затем Пахомов лезет в биксы, корцангом достает перчатки и стерильный халат, одевается. Затем накрывает столик с инструментами. Инструментов кладет больше, чем надо — с такой бригадой точно половина окажется на полу. Готово. Все покрывается стерильной простыней до поры, до времени. «Ну что, мужики, надо бы мне капельницу поставить, но не в руку — в ногу, для того и брил. Руки мне свободными нужны.» Пахомов бесцеремонно раздевается до гола. На нем остаются перчатки, маска и белый колпак. На ногу накладывается легкодавящий жгут. Вены выступили, как у рысака на ипподроме. Вот хорошая — на голени. Игла у внутривенной системы толстая, колоть такой самому себя ой как неприятно. Под кожей сразу надувается синяк — черт, с самого начала не все так гладко, как хотелось. Надо опять покопаться, поискать венку, поширять. Наконец из иглы выбивается бодрая струйка черной венозной крови. Подсоединяется капельница, ослабляется жгут. Теперь порядок. Физраствор пущен редкими каплями, пока сильнее и не надо. Пластырем фиксируется игла по ходу вены.

«Ой, бл*! Одну вещь забыл. Товарищ капитан второго ранга — сходите ко мне в каюту, там в тумбочке пачка презервативов!»
Замполит удивленно смотрит на доктора: «Ган**ны? На подводной лодке? Мы же в порты не заходим! Или Вы что тут в тихую…»
«Да несите их сюда, сейчас увидите, что к чему!»

Возвращается замполит с пачкой презервативов. Пахомов уже не стерильный, хоть все еще в перчатках — после «сервировки» он уже хватался за что попало. Он стягивает перчатки и достает два презерватива. Разворачивает и вкладывает один в один. Потом срезает «носик» — спермоприемник. Достает резиновый катетер и капельницу. Соединяет их в одну длинную трубку и опускает ее в градуированную банку под столом. Катетер продевает через презервативы и засовывает себе в член, по трубке начинает бежать моча. «Так, эту золотую жидкость мы мерить будем, сколько когда натекло. Без катетера, боюсь, что мне будет не проссаться после операции. Вообще-то его туда стерильным надо пихать, ну да ладно — уретрит не самое худшее в нашем деле. Пойдет и так». Презервативы плотно одеваются на член и фиксирутся пластырем к коже и катетеру. Получается герметичная манжета — о катетере можно забыть на время операции. Опорожненный мочевой пузырь сжавшись что-то сдвинул в брюхе — боль резко усилилась. Черт, с трубкой в мочевике, с капельницей в ноге и сильными болями в животе уже совсем не побегаешь. А-ля хирург-паралитик.

Дальше велит поднести ему банку от капельницы. Заранее заготовлен шприц с лошадиной дозой мощного антибиотика широкого спектра действия. Такое при нормальной операции не надо. Это так — подстраховка на всякий случай, операция то совсем ненормальная. Харакири, а не операция. Кто за что тут поручиться может. Поэтому пойдет антибиотик внутривенно-капельно — береженного Бог бережет.

Ну все, ребята, идите ручки щеткой под краном помойте. Пять минут на ручку. Хватило бы и двух, но опять же , подстра*цензура*ся. Помылись — теперь руки в таз с первомуром, держим секунд тридцать и начинаем поливать раствором руку от самого локтевого сгиба. Отлично! Мокрые руки держать вверх. Да не так, твою мать. Чо ты их держишь, как немец под Сталинградом? Вверх, но перед собой. Ничего не касаясь, ко мне! Пахомов корцангом выдает стерильные полотенца, что заблаговременно положил на столик с хирургическим инструментом. Хоть и наставлял, что надо начинать сушить с пальцев, а уж потом все остальное и на кисть больше не возвращаться, не получается у них. Вытирают, как тряпкой солидол после работы. В любой хирургии заставили бы перемываться. Но нам пойдет, лучшего от такой «профессуры» не дождешься. Теперь халаты. Пахомов берет себе на руку шарик со спиртом — намоченный марлевый комочек. Вроде тоже общие правила нарушает. Разворачивает халат лицом к себе, просит механика просунуть туда руки. Руки просовываются и тыкаются в нестерильное тело голого Пахомова. «Так, ты расстерилизовался. На тебе шарик со спиртом — тщательно три руки и держи их перед собой». Опять же по нормальному и руки перемыть надо, и халат сменить. Да ну его — болит сильно. Побыстрей бы уже. Повар точь в точь повторяет ошибку боцмана. Ну и тебе спирт на руки. Готово.

Так, дай мне вон тот разрезанный целлофановый кулек. Я его себе на грудь до шеи пластырем налеплю вместо фартука. Теперь меня повторно моем — замполит, неси тазик! Полулежа Пахомов отмыл руки, без всяких церемоний схватил стерильное полотенце, высушил первомур. Взял халат со столика, просунул руки — замполит завязывай тесемки сзади. Халат подогнут до солнечного сплетения. Дальше халат не нужен — на половине тела доктор кончается и начинается больной.

Опять спирт на руки, одеваем перчатки. Вначале доктор натянул свои, затем помог ассистентам. Ну и снова спирт. Спирт — наше спасение, даже если и не во внутрь. Вроде бы есть возражения? Во внутрь будет после снятия швов, замполит поддерживаете? Ну если даже замполит поддерживает — тогда точно будет. И снятие швов, и спирт. Красимся! Пахомов начинает густо мазать свой живот йодом. Так, чуть подсохло — давай простыню, будем операционное поле накрывать. Ты что, дурак, делаешь?! Зачем ты это [цензура] с пола поднял?! Не эту простыню надо. Ну ка возьми спирт на руки два раза, а нагибаться в операционной имеет право один замполит. Всем стоять, как будто ломов наглотались! Руки до яиц не опускать!

Правильно — вот эту стерильную простынку. Теперь цапки давай. Каких таких тяпок не видишь? Я сказал — цапки! А-аа, так это у вас на Украине так тяпки называются. Я и не знал. Давай вон те зажимчики-кривули, это и есть цапки. Черт, ими через простынь за тело хватать надо. Ооой! Ааай! Ыыых! Б**дь! Фух, ну вот и все. Да нет, не все — обрадовался. Все — в смысле все готово начинать операцию. Всем спирт на руки! Руки дружно полезли в банку с шариками, как дети за конфетами. Любая операционная сестра лопнула бы от смеха.

Замполит, вон ту банку давай. Нет не наркоз. Если Вы возьметесь провести операцию — то с удовольствием сам себе наркоз дам. Новокаин это — местная анестезия будет. Да-да вот именно, чтоб «заморозить». Пахомов набирает здоровый шприц новокаина. Начинает себя потихоньку колоть по месту предполагаемого разреза. Кожа взбухла лимонной корочкой. Перед продвижением иглы предпосылает новокаин. Вроде не очень больно, но страдание на лице видно. Один шприц, другой, третий. Вот и подкожка набухла. Только руки уже дрожат. Черт подери, что за дела, ведь считай , что еще и не начал. «Сан Сергеич! Вы буженину делали? А ее маринадом напитывали? Да Вы что — пользовались для этого обычным шприцем? Это очень хорошо! Тогда возьмите у меня шприц и напитайте стенку моего брюха новокаиновым маринадом из этой банки. Не бойтесь — получится. Я пока чуть отдохну — расслаблюсь. Только стенку насквозь не проткни. Да не бойся — вгони шприца по три-четыре в обе стороны.» Кок начал старательно ширять новокаин в ткани. Ни о какой анатомии он не думал и перед уколом лекарство не предпосылал. Получалось очень больно — точно как в гуся или свинину. Однако уже через десять минут боль стала тупеть и гаснуть. Количество бестолково вколотого лекарства переходило в качество обезболивания. Пора за нож!

Пахомов опять скомандовал лозунг дня — спирт на руки. За дверями операционной явно стоял народ — командир корабля приказал подежурить на подхвате — вдруг ИМ чего понадобиться. Раздались смешки — во дают, их медициной уже по всей лодке несет. Видимо вентиляционная система быстро разносила хлорно-бензиново-эфирно-спиртовой букет хирургических запахов. Пахомов с опаской взял в еще мокрую от спирта перчатку брюшистый скальпель. По спине побежали мурашки, ноги похолодели, а в руках снова появилась дрожь. Черт, только сейчас он ощутил, как страшно резать себя. Сразу пожалел, что не выпил сто грамм спирта перед операцией — ни замполит, ни особист, ни кэп не сказали бы ни слова. Сам решил, что оперировать «под газом» не в его интересах. Тогда терпи. Доктор закрыл глаза и решил испытать — будет больно или нет. Он без всякого прицеливания нажал острием скальпеля на кожу. Ощущалось слабое тупое давление. Когда он открыл глаза, то с удивлением обнаружил полупогруженный скальпель в лужице крови. Боли не было. Проба пера очень обнадежила Пахомова, он осушил ранку и решил, что дальнейший разрез проведет от нее — просто расширится в обе стороны. Вроде и так на месте. Разрез надо сделать большой — от моих слесарей-поваров с маленьким разрезом помощи не будет.

Пахомов закусив губу стал резать кожу вверх от ранки. Ливанула кровь, хоть и полосонул он не глубоко. Разрез получился под каким-то углом, некрасивый. Надо бы и вниз сразу расшириться. Салфетки быстро намокали и тяжелели. Вместе с кровью сочился новокаин, от явно плохой инфильтрации. Пахомов нашел пару кровящих мест и сунул туда москиты. Держать голову становилось все труднее и труднее — шея крупно дрожала. Пришла пора воспользоваться зеркалом. Завязать узел под кровеостанавливающим зажимом, глядя в зеркало оказалось делом почти невозможным. Зеркальное отражение полностью переворачивало движения и вместо работы оставалась досада. Оставалось вязать на ощупь. «Замполит, пустите раствор в капельнице почаще — три капли на две секунды. Похоже, мне предстоит немного крови потерять!» Наконец наложил две несчастных лигатуры — можно «дорезать» вниз. Разрез опять получился кривой и рана стала несколько напоминать математический знак «< >

Опять скальпель. Подкожка рассечена окончательно и по всей длине. Палец лежит на фасции-апоневрозе — большом, но тонком и плоском сухожилии. Кок нашел забавным ловить кровящие сосуды — в ране уже торчит дюжина москитов, а кровотечения нет! Может был прав Мао Цзедун, когда сказал, что маоизм и Китайская культурная революция позволяют подготовить врача-специалиста за 2-3 месяца. Ортодоксальный марксист-ленинец Пахомов начинал верить Великому Китайскому Кормчему. Боцман и кок в такие сложности не лезли, но сосуды вязали. Не быстро и неправильно, но прочно: "Ты побачь — уця бл***на соскоче. Давай другу нытку! Чи как там ее — лихамэнту». «Не лигаменту, а лигатуру!» «Да якось воно будэ — нехай лигатура. Сымай щипцы, звязав!»

Тут кок забыв про стерильность бросает крючок и начинает старательно тереть свой нос под маской. Маска мажется кровью. Первым заорал замполит: «Ты чо, урод, делаешь!!! Спирт на руки!»
Вмешивается доктор: «И перчатку сменить, а потом опять спирт на руки. Смотри, и замполит к хирургии за час приобщился!» Точно прав Мао.
Кок идет «перестерилизовываться», первоначальный стресс из-за свалившейся ответственности боцмана явно уже отпустил: «Доктор, ты ж мэнэ говорив, шо у тэбе спирту нэма. Глянь сколько тратим! Извините, товарищ капитан второго ранга, цэ без намеков».
Замполит тоже не прочь разрядить обстановочку, но должность обязывает к строгости: «У нас сухой закон. Это мы не обсуждаем. Сказано же — как будем швы снимать — тогда и устроим доктору ревизию.» Похоже, что в благополучном исходе операции никто из них не сомневается, хоть сделано всего-ничего. Вся аппендэктомия еще впереди.

Кок занимает свое место. Пахомов опять берет скальпель и вскрывает апоневроз. Ярко-алыми губами выворачиваются мышцы. Где-то перерезана небольшая артерия, и из нее тонкой струйкой бьет кровь, окрапляя мелкими пятнышками простынь и халат кока. «Боцман, лови эту суку — видишь как кровит!» — орет несколько струхнувший доктор. Да, боцман, ты и вправду садист — чего полраны в зажим схватил? Пересади его аккуратненько на кончик сосуда. Замполит, раствор в капельнице кончился. Поставь вон ту, маленькую, и гони частыми каплями. Как только прокапает, опять поставишь большую, но на редкие капли. Вот так, капает хорошо!«.

Похоже ребята и с этим кровотечением справились. Ох и узлы! Бл**ь, им только швартовые вязать! Хотя вяжут же крючки на леску, может есть надежда, что узлы не разойдутся ночью. Может и не спущу на первый послеоперационный день свою кровушку. Дальше мышцы в другом направлении идут — тут не только резать, но и тупо расслаивать надо. Ха, получилось — мужики сильные, им мясо раздвинуть не проблема. И кровит мало. Так, ребята, теперь начинается самое трудное. "Замполит держи им картинку.» Замполит открывает учебник по хирургии. «Мы сейчас на глубокой фасции — ее разрезать особых проблем нет. Там дальше брюшина. Она мягкая и вскрыть ее надо аккуратно. А вот потом будет самое сложное. Судя по моим болям, то аппендикс мой за слепой и восходящей толстой кишкой спрятан. Сам он в рану не выпрыгнет. Надеюсь, что брюшиной он все же не прикрыт и вы его без труда вытащите. Но очень бережно! Если он лопнет — то смерть. Сбоку у него может быть пленочка-брыжейка. Его надо будет в рану вывести, два раза перевязать и посередине перевязок отрезать. Ну а потом культю йодом обжечь и кисетом обшить. Я вам много помочь в выделении аппендикса не смогу. Как вскроете брюшину под кишку, сюда, сюда и сюда надо наколоть новокаина длинной иглой. Только потом за отросток браться, иначе я могу сознание от боли потерять. Поняли?»

Объясняя Пахомов водил по картинке кончиком зажима, оставаясь стерильным. Но теперь ляп дал боцман — он ткнул пальцем в перчатке в книжку, оставив там красное пятно: «Так шо, мне в эту дырку к тебе прям в брюхо руками лезть?»
Доктор крайне вымученно улыбнулся: «Да, только перчатку смени и спирт на руки». Пахомов чувствовал себя все хуже и хуже, и контролировать ситуацию ему становилось тяжело. «Давайте, ребята, побыстрее, х**во мне. За кишки потянете, могу отключиться. Тогда вам замполит один будет эту книжку читать.»

В брюшную полость вошли быстро и без проблем. Брюшину сам Пахомов подхватил пинцетом и боцман без кол*цензура*ий ее рассек одним движением, приговаривая: «Брюхо як у сёмги, а икры нэма!». Потом попытались подвинуть слепую кишку для забрюшинной анестезии. Тут и началась пытка! У Пахомова выступили слезы, его пробила дрожь с холодным потом. Через стон он сказал: «Стойте, мужики, очень больно! Плесните на кишку пару шприцов новокаина, может поможет, а потом продолжим.» Вне зависимости от обезболивающего эффекта, он решил терпеть и стиснул зубы. Плеснули. Подождали минуту и опять полезли куда-то колоть. Вроде боль немного стихла, не все равно, когда тянули кишку она оставалась на грани переносимости. Слезы полились ручьем, а стоны доктор уже и не сдерживал. «Бл**и, давайте отросток в рану!!! Мочи больше нет.»

Боцман в очередной раз сказал свое заклинание «а якось воно будэ» и решительно запустил руку в рану. Пахомову показалось, что с кишками у него попутно выдирают и сердце. Внезапно боль унялась. Левая рука боцмана все еще утопала где-то в Пахомовском брюхе, а правая рука бережно, двумя пальчиками, вертикально держала весьма длинный багрово-синий червеобразный отросток. Брыжейки практически не было, все сосуды шли прямо по стенке аппендикса. К ране вплотную прижималась слепая кишка. Пахомов схватил лигатуру и попытался приподняться. Замполит поддерживал его под плечи. Напряжение брюшной стенки опять пробудило боль и Пахомов заговорил с подвыванием: «Щааас, я-ааа тебя-ааа, суку, апендюка, перевяжу!» Перевязал. Хорошо ли, плохо — сил нет переделывать. Уже лежа и глядя в зеркало перевязал еще раз. Потом окрасил йодом своего больного червяка и отсек его.

Замполит заорал «Есть операция!!!» и подставил банку с формалином. Отросток плюхнулся в банку, а культя и слепая кишка опять ушли в рану. «Бл***тво. Боцман достань опять, так что б обрубок мне был виден! Ушить надо!» Пытка повторилась снова и закончилась тем же — странно и совсем не по хирургически выкрутив руки боцман снова вытянул слепую кишку. Он сильно и больно давил на брюхо. Картина такой ассистенции совершенно не походила на то, что делали в клиниках. Слабеющей рукой Пахомов взял иглодержатель с кетгутом. «Только бы не проколоть кишку насквозь!» Он еще раз прижег культю отростка йодом и попытался подцепить иголкой наружный слой цекума. Выходило плохо. Иглодержатель перешел в руки кока. У того тоже выходило не лучше — кое где нить прорвала ткани, но местами держала. Попытались затянуть кисет. Получилось довольно некрасиво, но культя отростка утопилась. «Ладно, не на экзамене, сойдет и такая паутина. Вяжем.» Узел Пахомов завязал сам. Показал как надо шить брюшину простейшим обвивным швом. На это дело пошел боцман, твердя свою мантру «а якось воно будэ, а шо — як матрас штопать!» Потом лавсаном ушили апоневроз. Узлы были несколько кривые, но фасция на удивление сошлась весьма ровно. Просто брюшная стенка была настолько перекачана новокаином, что ее Пахомов уже шил сам, практически не ощущая никакой боли. Сам он и закончил операцию, наложив швы на кожу. Швы, правда, тоже были далеко не мастерские — кое где выгладывали «рыбьи рты» от неправильно сошедшихся краев под узлом. Да плевать — лишь бы не разошлось, а уж уродливые рубцы на брюхе как-нибудь переживем.

Наконец наложена повязка. «Замполит, сколько там мочи с меня накапало?»
«А кто его знает — банка полная и лужа на полу… Да мы помоем!»
«А времени сколько прошло?»
«Кто его знает. Долго возились, а время мы что-то и не засекали…»
«Да-аа, бригада у меня подобралась. Ладно — вытащите мне катетер, пора перебраться из операционной в каюту-изолятор.»

Напоследок Пахомов засадил десять миллиграмм морфина прямо в капельницу, со словами, что работа работой, но надо и отдохнуть. Затем быстро докапал остатки и приказал сменить банку на обычный физраствор. В физраствор опять дали антибиотик и пустили очень редкими каплями, а глаза доктора заблестели, и по телу разлилась приятная истома. Боль и сомнения отступили на второй план. Хотелось покоя и уюта. Подали носилки и множество сильных рук бережно сняло расслабленное тело со стола и потащило в изолятор. Пахомов пошутил, что сегодня он порядок нарушает и протокол операции писать не будет. Похоже никто его шутку не понял. Через десять минут доктор спал странным сном с сюрреалистически яркими сновидениями.

На утро (если такое деление времени применимо к подводным лодкам в автономном походе) температура была 38. Рядом на стуле дремал офицер-акустик свободной смены. Стало понятно, что в сиделки к доктору-герою рвутся многие. Пахомов негромко позвал спящего: «Василь, ты мне утку не подашь? Боюсь, что швы хреновые, разойдутся. На постельке хочу дней пять полежать.» Акустик подскочил как ужаленный и стал подкладывать утку. Оправившись, доктор попросил новую банку физраствора и еще раз засадил туда антибиотик. Тут в дверь постучали — это был капраз, командир ракетоносца собственной персоной.

«Ну, здравствуй, док. А ты, старлей — мужик. Придем домой, проси, что хочешь — на любую учебу отправлю. Сам по штабам хлопотать буду. Эх жалко такого хлопца терять — но уж если ты себя смог прооперировать, то уж других… Ты — хирург!»

«Спасибо, товарищ капитан. Спасибо за доверие!» Потом они еще поболтали с полчаса в основном на околомедицинские темы и шеф собрался уходить. Тут из под одеяла Пахомова раздался нелицеприятный громкий пердёж и каюта быстро наполнилась «ароматом». Капраз сконфузился, а Пахомов закричал «Ура! Это моя самая приятная музыка на сегодня! Газы отошли — кишечник работает. Уж не буду извинятся.» Капраз улыбнулся, опять пожал доктору руку и вышел из благоухающей каюты.

Затем пришел кок. После доктора, боцмана и кока на борту чествовали героями номер два и три, а замполита — номер четыре. Правда из рассказа самого замполита получалось, что это чуть ли не он сам единолично выполнил операцию, руководствуясь мудрыми решениями партии. Хотя все знали вес замполитовских слов. Кок пришел узнать, чего же больной желает откушать? Сегодня, пожалуй, ничего — попью глюкозки. А вот на завтра захотелось гоголь-моголя, манной каши на молоке и шоколадных конфет. Кок на каприз не обиделся, сказал что исполнит.

К вечеру температура спала до 37.3, что Пахомову страшно понравилось. Антибиотики прокапали еще раз, а потом надобность в них отпала. Доктор явно полный курс завершать не собирался. На ночь он решил никаких обезболивающих не принимать, а выпил две таблетки нитрозепама — сильного транквилизатора со снотворным эффектом. Шов болел, но вполне терпимо. «Под транками» спалось нормально.

На следующий день кок принес красиво сервированный поднос с тарелкой манной каши на молоке и гоголь-моголь. И то и другое было сделано из порошковых продуктов, но вполне вкусно. Пахомов поел, а дальше началось странное. Шоколад! Коробка конфет от самого капитана (берег себе на День Рождения), старпомовские трюфеля, «Птичье молоко» от штурмана, «Каракумы» от радиста, «грильяж в шоколаде» от ракетчиков, шоколад «Вдохновение» от реакторного отсека и много, много чего. За свою лежку Пахомов съел по чуть-чуть из каждой коробки, а остальное сберег на собственную «выписку» — ссыпал остатки в большую чашку и раздал всем в кают-компании после ужина к чаю. Праздник то семейный, общий!

Швы Пахомов снимать не спешил — решил подождать для верности до седьмого дня, хотя рана выглядела вполне прилично. Не совсем он себе верил — мало ли чего и как он там навязал, пусть срастется получше. Вечером шестого дня к нему опять зашел Камаз. Видимо от замполита разнюхал, что доктор кое-чего обещал. Тянуть волыну и косить смысла не имело, и Пахомов решил сказать командиру в открытую: «Товарищ капитан, я тут это, ну тогда, бригаде моей пообещал кой чего… Мол если все нормально будет, ну я всем спиртяшки плесну. Так символически, немного…» Камаз зло смотрел на доктора своими стальными непроницаемыми глазами. Такой взгляд ничего хорошего не сулил: «Снятие швов проведете сразу после ужина. Это приказ. Я приду, проконтролирую!»

Об этом разговоре Пахомов оповестил всех участников. После ужина он в одиночестве отправился в операционную, которая опять стала обыденной «медичкой-процедуркой». Опустил стол, снял штаны и отлепил повязку. Рана абсолютно чистая, даже «рыбьи рты» под неудачными швами загранулировались и по краям пошла нормальная эпителизация. Работая пинцетом и ножницами доктор резал нити у самой кожи и резко дергал — старые лигатуры выходили легко, не больнее комариных укусов. Когда осталось снять последний шов дверь каюты бесцеремонно распахнулась. В проеме стоял грозный Камаз. Доктор застыл с пинцетом в руке и вытянулся по стойке «смирно» со спущенными штанами. Командир шагнул в процедурку: «Ну как?»
«Да все отлично, товарищ капитан первого ранга!» — отрапортовал старлей.

«Бригада, заходите!» За ним ввалились замполит, кок и боцман. «Товарищи офицеры, больше всего на свете я не переношу болтунов и стукачей! Если где-то услышу хоть полслова — ззз-сгною! А сам все буду отрицать.» С этими словами Камаз извлек откуда-то небольшую банку домашних консервированных патиссонов. Всем все стало понятно; доктор лихо срезал последний шов, натянул штаны и нырнул за бутылью и стаканами.

Близился конец похода. Лодка уже не лежала в дрейфе, а весьма активно работала своими гигантскими винтами. Скорее всего домой. Этого никто, кроме приближенных, конечно не знал, но каждый догадывался. Старший лейтенант медицинской службы Пахомов все также бесцельно лежал на своем операционном столе и глядел в белый потолок. Зеркала не было — его давным-давно перевесили на старое место в кают-компанию. Мысли доктора были просты и прозаичны. О его будущем. Вероятно будет представление к награде. Камаз не соврал — поможет. Надо писать заявление в клиническую ординатуру. По общей хирургии…

Историю рассказал тов. Ломачинский А. А.



Я хочу, чтоб этот мир стал чуточку добрей Читать дальше...
Ранее утро…8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало светать. Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких роз, только весенние цветы…праздник же весенний.

Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то привлекло. Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым. Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок, был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не смотря ни на что.

Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не надолго, щас вернется, сказала тетка, торговавшая по соседству солеными огурцами. Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена. Напротив меня стоял старик.


Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в такой день. На его лице было с десяток порезов, некоторые из них были заклеены кусочками газеты. Деда трусило от холода, его руки были синего цвета….его очень трусило, но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу. Я начал замерзать, а продавщицы все не было. Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего положения за чертой бедности.

К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней. Я то же подошел к ней. Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка….милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а то….прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку….сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли слезы…
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава, - рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли в глазах мужчины. Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась…
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана посередине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю…На руку деда упала слеза…Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, @ука, что же ты, @лядь, делаешь? – начал я, пытаясь сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком. Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как мышь на удава и молчала.

- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно, что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э….а…ну…я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу. Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду. - На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я.
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал головой и плакал, просто молча плакал… У меня у самого слезы стояли в глазах. Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча. По дороге я потянул деда в гастроном. Я купил торт, и бутылку красного вина. И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней, поздравляй. У деда хлынули слезы….они текли по его щекам и падали на плащ, у него задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.

Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы…мы…45 лет вместе… она заболела….я не мог, ее оставить сегодня без подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз…

Я хочу, чтоб этот мир стал чуточку добрей...

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 30.3.2007, 11:13
Сообщение #23


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Останусь... (много букв)

Посвящается Ей и Ему, а так же всем любящим и любимым…

Прикрепленный файл  останусь.doc ( 364 килобайт ) Кол-во скачиваний: 469


Сообщение отредактировал DimTT - 30.3.2007, 12:17
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 30.3.2007, 14:04
Сообщение #24


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



starter,
ну не мог никак даже в 2 сообщения выложить. много букв
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 30.3.2007, 14:24
Сообщение #25


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Бабуси
Читать дальше...

Антонина Ивановна чистила во дворе картошку, когда мальчишка с криком пробежал возле открытой калитки. Кричал он что-то залихватское и бессмысленное; очевидно, мальчишке было очень весело.

- Это чей же такой озорной? - спросила Антонина Ивановна соседку Панкратьевну. Та возилась с какими-то банками, не расслышала, переспросила:

- Ай?

- Малец, говорю, чей?

- А дачников. Уж третий день, как приехали.

- Орет больно.

- Дело молодое, - кивнула Панкратьевна. - Пускай орет да бегает...

Она снова углубилась в свое занятие, а Антонина Ивановна дочистила картошку, поставила ее в чугунке вариться и вышла на улицу. Мальчишка был здесь - что-то строил в песке возле дома ветеринара Чулкова.

- Эй, малец! - позвала старушка. Тот поднял голову.

- Что вам, бабушка?

- Подь сюды. Чего дам.


Мальчишка бросил песок и побрел к старушке. Лет ему было примерно девять-десять, коленки ободраны и замазаны йодом.

- Хочешь автомат? - спросила Антонина Ивановна, погладив малого по голове. Тот поднял на нее загоревшиеся интересом глаза:

- А настоящий?

- Настоящий, деточка, настоящий.

- Немецкий?

- Ага, деточка, немецкий. Пошли, он в хате лежит.

Она повела мальчика в дом, предусмотрительно закрыв за собой калитку на щеколду.

- А он у вас с войны, бабушка? - спрашивал тем временем мальчишка.

- С войны, с войны, - рассеянно закивала старушка. Они вошли в сени. Там было темно, и мальчишка с интересом озирался. Старушка нашарила в паутинном углу старый серп.

- А где автомат, бабушка? - спросил мальчишка, поворачиваяськ ней.

- Щас, щас, - сказала старушка и взмахнула серпом.

... Крови было много, и Антонина Ивановна предусмотрительно собрала ее в банку, чтобы потом пожарить. Тело разделила на куски и засолила в кадушке. Бедрышко оставила на вечер, чтобы нажарить котлет. Долго думала, что сделать с головой, но так и не решила, а на холодец пустить почему-то побрезговала - сопливый был мальчишка, и зубы гнилые. Она зарыла ее в погребе, плотно утрамбовав глину, а сверху поставила кадушку с мясом.

Вечером были котлеты. Была приглашена Панкратьевна, и старушки, выставив на стол литровую бутыль самогонки, вспоминали тяжелые послевоенные годы, когда и есть-то было нечего.

На сковороде шипела кровь с мелко накрошенным луком



БРАТ. Читать дальше...

Впервые он заступился за меня перед самой школой, когда мне было уже 7 лет. До этого он рассказывал мне, что на Луне живут непослушные дети, которые делают там всё, что хотят и о которых совсем позабыли уже их родители… Ещё он кормил меня кислой вишней и говорил, что это очень полезно. А когда я морщился – он ржал, как конь. Постоянно отнимал у меня апельсины и конфеты из новогодних подарков и говорил, что маленьким это очень вредно. Раздавал щелбаны и пинки, стоя у меня за спиной, а когда я возмущался, то он съезжал с темы и говорил, что это не он, а «вон та толстая тётька…» В общем, мой старший брат издевался надо мной, как хотел.
В то, предшествующее школе, лето мы своим ходом ездили к бабушке, на улице Красноармейской, на троллейбусе. Мою группу в детском саду уже расформировали, а на новые знакомства я шёл весьма неохотно в ту пору. Поэтому в детский сад меня решили не водить, а отправлять со старшим братом к бабке, которая жила в своём доме, в районе города, который весь был и занят частной застройкой. У детей с соседних домов был какой-то свой менталитет, понять который в то время мне было сложно. Чем-то они походили на героев многих рассказов «о лете в деревне» разных авторов (например, С. С. Горбункова), которые здесь вывешивались. Не могу сказать, что они были какие-то все недалёкие, но мировосприятие у них было совершенно иное нежели, чем у меня. К тому же нужно добавить, что все они были татарами, которых достаточно много проживает до сих пор в этом, когда-то для меня родном, провинциальном городке. Их разговор, с заметным татарским акцентом, я понимал с трудом, а когда они, иногда, между собой, забыв обо мне, переходили на свой родной язык, то я просто недоумевал.

Мы с соседскими мальчишками строили в куче песка, на улице, каждый для себя по целому комплексу каких-то сооружений. Почему-то у меня они получались лучше всех и за это они решили мне однажды отомстить, разбомбив их кусками асфальта и щебнем, договорившись предварительно между собой по-татарски. Один из кирпичей, расколотил, подаренный отцом, игрушечный грузовик, а другой попал мне по ноге… На мои вопли с каменным лицом вышел из калитки старший брат и, увидев, как я пытаюсь защитить свои постройки, не сказав ни единого слова, раздал {Censored} всему этому смеющемуся сообществу с редкостной методичностью, разбивая [цензура] исключительно в порядке общей очереди. Когда я увидел, как они падают, словно кегли в боулинге, под его ударами; как капает крупными рубиновыми каплями с их носов кровь, то мне почему-то их стало жалко и я снова громко заорал, чтобы он перестал, потому что им больно.
- А ты вспомни, как было больно тебе, - гавкнул на меня он. И продолжил уже в их сторону:
- Я любого из вас порву за него, - и показал на меня, - Всем понятно?
Все активно закивали головами, утирая кровавые сопли.

Через 4 года, вернувшись уже от другой бабушки, тоже летом, я узнал, что от нас ушёл отец. В принципе, к этому всё давно шло, но в наивных детских мозгах это не могло уложиться. Я проплакал целый день, лёжа на своей кровати. Заданная на лето, «Повесть о настоящем человеке» совершенно не лезла в голову, но я упорно пялился в неё.
Зашёл брат и впервые начал меня успокаивать.
- Ты не сможешь меня так же, как папа, любить, - сказал я.
- Я тебя буду любить ещё больше. Обещаю, - сказал он, глядя мне в глаза.
Он меня не обманул.

Ещё через семь лет, когда я уже заканчивал школу и параллельно работал на самой *цензура*ской дискотеке в нашем городке я спьяну подрался совершенно в другом районе. К тому времени у меня был уже первый юношеский по боксу и, надо сказать, что в той драке мы с другом одержали победу вдвоём против четверых. Единственное, что портило настроение – начали-то бесчинствовать именно мы. Вскоре за это пришлось ответить. Когда в городе живёт сто тысяч человек вполне легко отыскать нужного, но тогда я не думал об этом…
Возмездие пришло через две или три недели. Немезида в лице 5-7 человек ввалилась прямо на дискотеку, где я работал и перед всеми сотрудниками и посетителями меня отмудохали черенками от лопаты, как ссаного кота. Предварительно, мне, конечно, представили двоих парней, которым я сломал нос и челюсть. Предварительно, от страха подобралась мошонка. Предварительно с меня попросили за сломанный нос 50 рублей, а за челюсть – 100 (деньги-то по тем временам немалые). Деньги давать я отказался и с бОрзым видом попробовал наехать на них в ответ, но договорить мне не дал оглушительный удар в челюсть. Кто-то из сотрудников – пацанов немного постарше – пробовали вмешаться, но тоже пострадали. Они сказали, что за деньгами придут через неделю.
Два сломанных ребра мешали вздыхать, вставать, ложиться, да и на унитазе напрягаться было больно и несколько раз пил слабительное, которое говорило о себе, порой, в самое неподходящее время.
Через неделю за деньгами никто не пришёл. Брат, когда узнал обо всём, пропал из дома на три дня. А когда пришёл небритый, в замызганном «строгом» Адидасе, от него воняло шашлыком и перегаром. Он нашёл тех людей и решил всё за меня. Только сейчас я понимаю, как идиотски себя повёл в тот раз, когда вместо слов благодарности обвинял его во вмешательстве в свои дела.
- Ты представить не можешь, насколько гнилые были твои дела, - это всё, что он сказал мне в ответ, лёжа лицом к стене в нашей комнате.

В середине октября 1992 года, когда я приехал впервые в отпуск к заболевшей матери, брат часто пропадал и жил уже где-то. Где – я не знал. Про него рассказывали много всякой гадости соседи, родственники и просто знакомые. Домой он приходил крайне редко, всегда на разных автомобилях, в дорогом заграничном шмотье. Каким-то он стал другим тогда, совсем далёким и чужим, как мне показалось. Домой он вечно тащил много еды, денег, радиотехники и прочего хлама, который в те мутные времена только начинал входить в нашу жизнь.
Всё мне стало понятно, когда увидел у него пистолет. Это был какой-то обыкновенный древний револьвер. Всё выстроилось в стройный логический ряд: дорогая одежда, иномарки, заграничная выпивка и еда, деньги ПАКЕТАМИ (!) – такого я в жизни ещё не видел, как и новые десятитысячные купюры светло-голубого цвета, которые и разменять-то было почти проблемой. Да, и ещё меня поразила большая стопка ваучеров у него в столе…
Потом разговор с ним. Тяжёлый и трудный. За бутылкой вонючего польского пойла, которое называлось «Спирт королевский» (интересно, хоть один король пил это?). Конечно, мы едва не передрались. Противоречия труда и капитала обострились до предела. Я говорил, что проливал кровь за Родину, а он предлагал забить {Cencored} на эту самую Родину и жить нам друг для друга. Больная мать, услышав нашу пьяную брань на кухне, встала и, качаясь, разогнала нас по разным комнатам…
На утро жутко болела голова. Мать вечером того дня умерла, помирив нас через трое суток на своей могиле. А до похорон я был в каком-то коконе, не ночевал дома и жутко злился на брата за то, что практически один ухаживал все эти две недели за матерью.

Восьмого мая 1994 года, когда мы отмечали мой день рождения на одной волжской турбазе, он мне рассказал, что тогда, в 1988 году, уладил мои «гнилые дела» лишь силой своего авторитета, который к тому времени уже чего-то стоил и тысячи рублей. Пострадавшие были настроены довольно решительно. Не верить ему у меня не было оснований.
- И зачем тебе это было нужно? – спросил я.
- Не мог быть безразличным к тебе. Я же обещал тебе любить тебя больше, чем отец.
Он редко разговаривал со мной, глядя в глаза, и редко допускал сантименты. «Нельзя показывать людям своих слабостей, а то они смогут ими воспользоваться, и воткнут в больное место нож…» - так часто говорил он мне и я с ним полностью согласен.
Мне по-прежнему были неинтересны его знакомые – скорее они настораживали. Эти пацаны отличались каким-то нигилизмом и безразличием ко всему, что их не касалось. «Вот это – мой брат-герой» - так он представлял меня им, чем немало смущал, а на встречу я видел почти пустые глаза. На третий день пьянки один из них, тыкнув жирным пальцем в одну из медалей, спросил: «А это чо за значок?..» Меня прорвало, заехал в рыло. Праздник был безнадёжно испорчен. Братва разъехалась, девки сбежали, а наш разговор с братом снова обострился до ненужности – возобладал юношеский максимализм. Он меня называл «ментовской рожей», а я его – мокрожопым фраером. Снова хотели подраться, снова нас разняли. На этот раз это была охрана турбазы.

После ранения, в январе 1996 года, я приехал к брату в отпуск, уже со своей женой. Он уже жил в Питере и имел где-то на Большом Проспекте совместный бизнес с какими-то тамбовскими ребятами. У него была приличная квартира на перекрёстке Гражданки и Просвещения, в одном из домов-кораблей. К тому времени я скопил кое-какие деньги и смог купить нам жильё на Малой Подьяческой. Хоть это была и небольшая комната, но вполне по-божески отделана. Да и центр всё-таки мне импонировал больше других районов. Определились с покупкой мы довольно быстро – город нас просто заворожил своей степенной красотой и атмосферой.
С братом я не виделся до этого почти год. Он очень изменился и стал похож больше на нового русского. Появилось пузо. Одевался он не как все – ему шил какой-то портной, ездил он не как все – «Мерседес» его не устраивал – у него были «Кадиллаки» или «Ягуары». Рассказывали, что летом 1995 года ему на заказ, морем, привезли какой-то «Кадиллак» оригинальный, который он всё равно разбил на углу Гороховой и Большой Морской. Идиотизм ситуации заключался в том, что «Кадиллак» был без крыши.
- Ну, нахуя тебе, Лёша, нужен был автомобиль без крыши в городе, где по статистике 200 дней в году идёт дождь? – недоумевал я. А потом как-то, между делом, я рассказал о том, что именно летом 1995 года в Ханкалу прилетал Шевчук и выступал с концертом… «ДДТ» я и до этого любил, но не думал, что музыканты настолько обыкновенные люди.
- О, пля! Так я его знаю. Хош ещё раз его увидеть и, может, выпить? – предложил мне брат.
Я не поверил и назвал его трепачём. Он надулся обиженно и сказал, что ещё ни разу меня не обманул. Тут он был прав. Он не обманул меня ни до того, ни после…

После… После, немного после, - в конце апреля 1996 года, - он примчался на огромном джипе в Моздок, по телеграмме жены, которая меня обездвиженного нашла в госпитале, после серьёзного ранения. В Моздоке он продал свой «Лексус» какому-то зверьку, а на полученные деньги заказал самолёт в Питер, чтобы перевезти меня. Брат и моя жена учили меня ходить от Львиного моста, по набережной канала Грибоедова до Садовой, а на них орал благим матом от сознания собственной беспомощности. Они привили мне вкус к жизни снова и жизнь вокруг стала и в правду ярче…
К концу года пропал нервный тик от контузия, ещё через год я перестал заикаться окончательно.
Чувство того, что я должен брату огромные деньги сжирало меня изнутри. Я был зол на себя за это и не находил возможности вернуть ему хоть что-то, т.к. работать ещё не мог. Когда я заводил такие разговоры то злил и его. Мы ругались, я его откровенно провоцировал на драку, а он хлопал дверью и уезжал от меня – ударить меня в том состоянии было всё равно, что просто убить. Наконец, мы разругались вдрызг.
Почему люди такие эгоисты и видят вокруг себя только свои проблемы?
Из-за постоянных проблем со здоровьем у жены (климат ей нужно было менять, от большой влажности она постоянно простывала) пришлось уехать на Родину, в наш городишко, где когда-то на дискотеке я работал.
Нарисовалось несколько старых знакомых, которые успешно промышляли относительно легальным заработком от перегона автомобилей. К ним я и присоединился. На деньги от аренды питерской квартиры можно было спокойно жить, но мне хотелось не только доказать самому себе, что я ещё на что-то годен, но и вернуть брату хоть какие-то деньги.

Когда страну задефолтило, в начале августа 1998 года, я был в конкретном подъёме от продажи годовалого «Гранд-Чирика» в Москве, который я пригнал из Аахена.
Брат к тому времени купил у какого-то работяги недостроенную коробку в Подмосковье, в районе Снегирей, в приличном садоводческом товариществе. Поначалу были какие-то сложности, как он рассказывал, с председателем садоводства, - кому нужен кусочек мафии под боком? – но потом некоторые аргументы взяли своё и председатель сдался, подписав какие-то бумаги. Именно в то время он почему-то отсиживался в том, уже достроенном доме. Я знал, что у него какие-то проблемы по всем фронтам: с органами, с контрагентами, с личной жизнью. Короче, прессинг по всему полю. Именно поэтому я тогда со всех ног помчался из Люберец в Снегири, через всю Москву. Сейчас-то я понимаю, что хоть бы и не был ему должен – всё равно бы кинулся к нему на помощь.
У сторожки, которая на въезде на территорию садоводства, стояла милицейская машина. У меня возникло нехорошее предчувствие. Проехав к дому, я увидел снесённую с петель входную дверь и разбитые окна на первом этаже. Возле камина разбитая столешница стеклянного стола с посудой, что на ней стояла, кровь во многих местах. В висках бешено застучало и я побежал к сторожке: там был телефон и милиция, которая сказала, что моего брата по подозрению в каком-то криминале «принял» Красногорский РУБОП.
Через шесть дней его привезли на дачу исхудавшего и небритого, с синяками от наручников на запястьях.
- Ну, что, отрыгиваются халявные-то бабки? – съехидничал я. До сих пор себе этого не прощу.
В тот раз я отдал ему 10000, которые после дефолта были целым состоянием, которые, видимо, были для него очень кстати, потому что он сел, отвернувшись в сторону и расплакался.
…А потом мы снова ругались и хватали друг друга за грудки.

Когда, в апреле 2000 года, на крыльце нашей дачи, где я жил, появился его приятель из Твери по кличке Штакет, я сразу почувствовал неладное. Брат всегда знал, что к его делам, а уж тем более – друзьям, у меня отношение сугубо негативное. Поэтому старательно оберегал меня от контактов с ними. Я сразу понял, что Штакет просто так не приедет.
Его подстрелили на пороге нашей квартире, на Светлановском проспекте. За полгода до этого он настоял, чтобы мы с ним съехались. Мне было, в принципе, по барабану, так как я всё равно не жил в Питере из-за жены… «А то мало ли что со мной, жильё всегда будет твоим» - сказал он мне тогда. Я его послал подальше на это, но на его вариант согласился. Мои дела шли тогда вполне неплохо (торговля автозапчастями в Южном Порту, которой я тогда занимался приносила приемлемый доход) и я участвовал в этом деньгами наравне с братом.
Мы вдвоём с этим брутальным типом помчались в Питер, на «Брабусе» брата, который стоял в гараже, под домом. «Только бы менты на дороге никак бы нас не задержали» - подумал я перед отъездом и одел свой пиджак с планками, а по карманам распихал наградные удостоверения. Он, говорил Штакет, жив, но плох. Насколько плох? Что случилось? – он ничего не говорил. Да и вряд ли мне было бы от этого легче. Шесть с половиной часов бешеной езды и я сам всё узнал.
Брюшное ранение, разрыв селезёнки и поздняя доставка в больницу – всё это лишь ещё хуже сказалось на его состоянии. Через четыре дня он умер. Все похоронные мероприятия прошли вполне гладко. Только лишь очередная его подружка пыталась испортить всё своими претензиями на квартиру. Смущаясь, Штакет попросил «для пацанов» отдать «Брабус». Мне, на самом деле, был ни к чему G-500. Да и похороны стоили недёшево…
- Сделайте так, чтобы я эту мартышку с её претензиями на жилплощадь больше не видел и забирайте джип, - сказал я. Больше я этих проблем не знал.
Потом были поминки в каком-то кабаке с интерьером подводной лодки, на Васильевском. Поминки переросли в трёхдневный запой. Потом открытие, как молния в голове: со многими из этих людей, которых я раньше презирал и недолюбливал, я бы пошёл в разведку с большей радостью, чем с некоторыми из тех, с кем когда-то ходил…
Какая всё-таки жизнь сложная штука. В любом её проявлении есть полутона, не всё так однозначно и просто, не везде только чёрное или белое.
Почему понимание чего-то важного приходит к нам ценой крови и/или слёз, ценой потери этого важного?..

После небольших неприятностей на неделе, сегодня мне приснился брат, который, как и почти двадцать пять лет тому назад, говорит «Я за тебя любого порву!..» И вспомнилось мне всё это, что тут написал почти в одну минуту.
Там, где он сейчас, он по-прежнему любит меня больше, чем отец, я это чувствую…

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
akyla
сообщение 2.4.2007, 11:51
Сообщение #26


Специалист
***

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 578
0 0 Регистрация: 17.11.2006
Пользователь №: 170
Спасибо сказали: раз(а)



9 мая
Читать дальше...

Был обычный праздничный вечер, День Победы — 9 мая. Ветеран войны, Дед Федор, сидел в маленьком скверике и с грустью наблюдал за оживленной молодежью. Этот праздник уже давно не приносил ему радость — всего лишь очередной год тихой старости и глухую боль в душе. Мимо проносились стайки неугомонной детворы, неспеша прогуливались молодые парочки, то тут, то там раздавался звонкий смех, а витавшие в воздухе обрывки песни: «… порохом пропа-ах…», «… со слезами на глаза-ах…», напоминали уже изрядно выпившей молодежи об отмечавшемся событии. Все чувствовали праздник, весну.

С утра Федора Ивановича не поздравил никто: любимая супруга отошла в мир иной 5 лет назад, дочь с мужем ушли на площадь, оставив старика наедине с телевизором, и даже единственный внук, недавно расспрашивавший дедушку про войну, чтобы написать хорошее сочинение, убежал с друзьями ни свет ни заря.

Федор печально вздохнул и посмотрел на свои ордена. А ведь когда-то он посылал в Генштаб письма с планами успешного ведения боев, благодаря чему Главнокомандующий Советской Армией сумел одолеть фашистские войска. Иногда Федору Ивановичу казалось, что именно эти планы были основными и привели к полной победе…

От воспоминаний его отвлекли грубые голоса:
— Ну, чего расселся?
— Это наша лавочка, давай вали отсюда.
— Там кока-колу бесплатно раздают, геро-о-ой. Га-га-га.
Подвыпившие парни подхватили деда под руки и, двинув пару раз под дых, швырнули в соседние кусты. Плача от бессилия, старик боялся подняться с земли: подростки сидели на лавочке и, уже забыв про деда, ржали о чем-то своем.

— Не горюй, старче, — раздался вдруг тоненький голосок, — хочешь, я исполню любое твое желание?
Ветеран ошалело посмотрел в сторону и судорожно перекрестился. «Старческий маразм… Господи! Я схожу с ума», — подумал Федор, но разговор решил продолжить:
— А ты кто?
Крошечная девочка, в нежно фиолетовом платьице, с золотистыми волосами и прозрачными крыльями за спиной сидела на веточке и болтала ножками.

— Я — фея, — ответила она и, взмахнув легкими крылышками, пушинкой подлетела к старику. — И я хочу тебе помочь.
— Помочь?.. — голова у Федора Ивановича закружилась, он растерянно провел рукой по седым волосам и, перекрестившись еще раз, уточнил:
— А сможешь?
— Ну да, наверное.
— Ладно… Хочу… обратно, в 41-ый… Но только, чтобы я все помнил! Сможешь?

Не успел он договорить, как дряблые мускулы налились силой, морщины разгладились, и в теле появилась бодрость. Федор ущипнул себя — все было правдой: он снова был молодым и на фронте. И только воспоминания и боль, неожиданно взорвавшиеся в груди, заставили достать из кобуры пистолет и выстрелить себе в рот…

Был тихий весенний день. Дед Йозеф сидел на лавочке в небольшом скверике, как обычно, как из года в год. Этот праздник уже давно не приносил ему радости — всего лишь очередной год тихой старости и глухую боль в душе. Мимо плелись кучки молчаливых рабов, неспешно проходили надсмотрщики, то тут, то там раздавались выстрелы, а витавший в воздухе трупный запах напоминал о недавно повешенных взбунтовавшихся евреях. Все чувствовали приход весны.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 2.4.2007, 14:17
Сообщение #27


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Взаперти.
Читать дальше...


Голый, замерзший, я лежал на полу и материл себя последними словами. За то – что остановился, за то – что вышел из машины.
До города оставалось каких-то пять километров, когда я увидел на обочине голосующую девушку. Красивая…. Уже порядком стемнело, а она стояла одна, с огромными баулами и на ее лице читалось отчаяние. Интересно, как ее сюда занесло? Мне стало жалко девчушку, и я остановился.
- Здравствуйте, до города не подбросите? Я заплачу! – Девушка нагнулась к окну, демонстрируя мне потрясающий вид на декольте. Я сглотнул слюну….Хм, заплатишь, только не деньгами, надеюсь…
- Да какие могут быть вопросы! Садитесь! - Я выпрыгну из машины, аки младой кузнечик - А ваши сумочки, я сейчас в багажник положу
Тут-то все и началось, а вернее – закончилось. Последнее, что я запомнил – уголовная харя с дубинкой в руках, и острая боль в затылке…
Когда я пришел в себя, выяснилось, что на мне нет ничего, даже трусов. Часов, естественно тоже не оказалось – так что определить, сколько времени прошло я не мог. Кое- как, поднявшись, на ощупь начал исследовать помещение, где находился. Первое, на что я наткнулся – была огромная железная дверь. С силой дернул за ручку – ничего, еще раз – опять бесполезно. Сделав пару шагов назад, с разгону саданул дверь плечом, результата это не дало, зато плечо начало саднить. Не надо было быть гением, что бы понять, что меня заперли, причем очень даже надежно. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я осмотрелся. Радоваться было нечему - голые стены квадратной бетонной коробки и вышеупомянутая дверь, вот и все – больше там ничего не было…Перспектива быть замурованным заживо меня не прельщала – я начал орать. Вопя, матерясь, снова и снова отчаянно бросался на дверь. В какой-то момент, эта дверь стала для меня идолом, главным Божеством в моей жизни. Стоя перед ней на коленях – я плакал, не в силах ничего изменить. О Боже! Как же хотелось жить! Бомжем, калекой, да кем угодно – лишь бы дышать, думать, смеяться… Я проклял всех самоубийц мира за то, что они не оценили в свое время этот величайший подарок человеку – жизнь! Сил больше не было….я лег, свернувшись калачиком, под дверью, и уснул.
Проснулся я от холода, после сна на голом бетоне болело все тело, да еще и этот сквозняк. Стоп! Откуда в закрытом помещении сквозняк?! В одно мгновенье я оказался на ногах. Прямо перед моими глазами, напротив железной двери, зиял черный проем. В голове у меня помутилось. Я четко помнил, что ничего подобного до того как я уснул, не было....Но это не главное, главное, что у меня появился шанс! Шанс – выбраться на волю!
Набрав побольше воздуха в грудь, я шагнул вперед.
Такой боли я никогда не испытывал! Каждая клеточка, каждый атом моего тела сгорали от боли. Мне казалось, что мои кости сворачиваются в один тугой узел. Очумевший, я барахтался в какой-то жиже напоминающей слизь, и она затекала мне в глаза, в рот, в уши...Хотелось кричать, но вместо этого я глотал эту вонючую дрянь…Сил сопротивляться не было и меня потащило ко дну…

Свет…нестерпимо яркий….свет…
Звук…странный гул…звук

- Поздравляю мамаша, у вас сын!

Я заорал


©Yzuka
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 4.4.2007, 12:38
Сообщение #28


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Каждое утро я еду на работу. Я мог бы выбрать любое время, но я люблю приезжать первым – и для примера, и для 5 минут одиночества в офисе, так мне нравицца. Читать дальше...
Я еду долго. Практически через весь город. Везде утренняя давка, и я ползу медленно. Машина высокая и мне хорошо видно обочину. Видно всех вас, весь город высыпает в это время на остановки, идет по тротуарам или стоит рядом со мной в пробке. Каждое утро я вижу вас всех, пелотки. Я вижу надменные ухоженные хари за стеклом машин по соседству. Я вижу издерганных уродливых теток с выражением многолетней злобы на рожах. Я вижу вселенскую скорбь в виде страшных и тощих, с грязными волосами, неопределяемого возраста мартышек, несущих на лицах следы ночных слез по поводу несложившейся жизни. Я вижу 20-летних ссыкух с торчащими над джинсами трусами и скукой на физиономиях. Я вижу среднего роста женщин с поджатыми тонкими губами и цепкими глазами стерв. Я вижу уличных праституток и каждый раз думаю –это они с утра уже здесь или еще с ночи не уходили? Тоска, безнадега, озлобленность, алчность, хамство и невоспитанность, вроде нормальная но всегда чем-то отталкивающая внешность….Вы как туча выползаете на дорогу каждое утро и подвешиваете над ней облако ненависти и враждебности. Медленно ползя мимо каждой из вас я чувствую иногда злобный, но гораздо, гораздо чаще – оценивающий взгляд...Я вижу по вашим взглядам, что вы откуда-то знаете сколько стоит моя машина, что даже сквозь слаботонированное стекло выхватываете лейблы на одежде, что мгновенно как пентиум просчитываете, сколько я могу потратить за вечер и прикидываете, как вы буде смотрецца у меня на пассажирском сиденье…Я проехал мимо, а вы уставились на следующую машину. Мы падонки? Мы бухаем с приятелями, и …бем вас в первый же день знакомства? Устав …бать праститукок в бане, ищем свежачка только для того, чтобы утолить свои зверинные инстинкты? Наигравшись –бросаем вас? Да, а …ули нам! А какого обращения вы ждете, интересно…?

Но в дороге среди вас я вижу и других. Они обычные. Они часто заспанные. Они не всегда правильно накрашены. Они иногда уже опаздывают и потому бегут не глядя по сторонам. Они разные, есть серенькие а есть обалденные красавицы. Одни стоят на остановках, другие машут такси. Одни одеты броско, другие –явно студентки…Кто-то легко ввинчивается в переполненную маршрутку, кто-то с досадой отскакивает прочь. Кто-то тащит за руку упирающегося ребенка, кто-то кучу фирменных пакетов. Их обьединяет одно – у них светятся глаза. Они счастливы. Им {Cencored} на меня и на тысячи других вокруг, {Cencored} на погоду и на то какой день недели сегодня. Им ничего не надо, у них все есть, даже если кому-то это «все» покажетцца маленьким и смешным. Они бегут на работу из дома. И дома у них все за…бись...

Их много. Их гораздо больше. Ради них хочется жить. Хочется быть мужчиной и менять мир. Хочется улыбацца. Лишь бы эти глаза не погасли.



У меня завелась женщина

Читать дальше...
Клянусь, я тут ни при чем. Она сама завелась. Видимо, материализовалась из подсознания. Причем — своего. Сначала появился запах... ну, знаете... жилой... то ли ромашками так пахнет, то ли котлетами — не разберешь. Заходишь в квартиру — и сразу можно понять, живет здесь женщина или же время от времени заглядывают подружки...
Вот так и было. Заглядывали-заглядывали... и дозаглядывалась одна из них. А что я мог поделать? Службу спасения вызывать?

Произошло это совершенно незаметно. Для меня, я хочу сказать. Она осталась вечером. Потом — утром, когда я собирался на работу — попросила оставить ключи. А по утрам я, надо заметить, всегда деморализован. Хочется побыстрее свинтить. Ну я и поддался на провокацию. Возвращаюсь домой — и все: чувствую — пропал. Какие-то невнятные тряпочки в ванной, кровать в кои-то веки заправлена, на столе — салат. Это меня и погубило...

Первое время, конечно, тяжело было. Ни тебе в кровати покурить, ни пива попить с друзьями... Да, вот у меня такие друзья — женского пола! Да, уже поздно и решили пойти ко мне... Ну и что, что помада на рубашке? Это же моя рубашка! Ну и что, что тебе ее стирать? Я сам постираю... потом как-нибудь.

Было тяжело привыкнуть к постоянно занятому телефону, заставленной полочке в ванной, тапочкам перед кроватью. Пришлось купить мобильный телефон и специальный шкафчик, больше напоминающий миниатюрное трюмо в грим-уборной. С тапочками сложнее. Среди ночи ведь не разберешь, во что ноги засунул. А потом обнаруживаешь на большом пальце правой ноги это безобразие.

Зато появилось несколько плюсов. То есть они, конечно, сомнительные, эти плюсы, но все таки... Раньше фирменным блюдом в моем доме были пельмени. С майонезом, с кетчупом или с соевым соусом. Не скажу, что они мне надоели, но... было у меня предчувствие, что на этом кулинария не заканчивается. Должно быть что-то еще. И я не ошибся.

Осознав, что у этого стихийного бедствия есть и положительные стороны, я смирился. А чтоб мои страдания не пропали даром, я решил вести наблюдения. Итак:

Наблюдение первое: это создание патологически любит чистоту. Видимо, это какой-то другой вид homo sapiens, отпочковавшийся в ходе естественной эволюции. Она способна видеть грязь на молекулярном уровне. При этом утверждает, что разносчик грязи в доме — это я. Ну почему нельзя, например, валяться на кровати в кроссовках? Во-первых, не на самой кровати, а на покрывале. Во-вторых, это мои любимые кроссовки. В-третьих, какие же они грязные? Я вчера в них попал под дождь — так что их теперь даже мыть не надо...

Наблюдение второе: на поддержание этой самой чистоты ей требуется времени ровно в пятьдесят больше, чем мне. Раньше уборка занимала у меня 5 минут раз в две недели — вытряхнуть пепельницу и собрать то, что из нее дня три как вываливалось. Перед посещением девушек производился генеральный шухер: рубашки и носки запихивались под шкаф, бутылки — за плиту, розы — в кофейник. Теперь уборка приобрела хронический и затяжной характер. На борьбу с мусором выстроились ведра, тазы, щетки, губки, тряпки и совки во главе с пылесосом. С левого фланга неприятеля теснят моющие средства, в засаду залегла швабра.

Наблюдение третье: те самые шедевры кулинарии, ранее доступные только в местах общественного питания, занимают времени на приготовление гораздо больше, чем на поедание. Причем сама она это дело есть категорически отказывается. Мотивируя это тем, что «Я пробовала в процессе». И тут же живо интересуется, вкусно ли? А зачем тогда пробовать?

Наблюдение четвертое: ест эта нимфа ничуть не меньше взрослого мужика. Больше охает, читает и обсуждает с подругами диеты — да. Завела весы. Становится на них каждое утро с видом оскорбленной невинности. Пытается делать гимнастику. После этого умиротворенно лопает колбасу. Всякие «кефир и яблоко» — миф, выдуманный глянцевыми журналами. Для поддержания этого мифа придумываются всевозможные ухищрения. Например, малюсенькая тарелка. В которую зато можно положить добавку... Если на ужин есть торт — это настоящая мелодрама. Со всеми необходимыми атрибутами: искушение, борьба чувства с долгом и, наконец — финал — полное самопожертвование. Торт победил, зрители (в душе) рукоплещут. Не дай бог рукоплескать на самом деле — слез будет целый тазик.

Наблюдение пятое: она убеждена, что слезы — это панацея от всех неприятностей. Слезоизвержение может быть вызвано тысячью и одной причинами: не понравилась стрижка, наступили на ногу в трамвае, некрасиво порезана картошка в супе, просто плохое настроение. Не приведи господь не броситься немедля на утешение! Следует риторическая эскапада под девизом «Ты меня не любишь», и слезоизвержение перерастает в слезопад, который заканчивается опять-таки обвинением: «Из-за тебя, чурбана бесчувственного, у меня покраснели веки»... неудивительно... у меня бы их просто смыло уже.

Наблюдение шестое (точнее не наблюдение, а хроника катастрофы): она постоянно говорит. Ее речь напоминает помесь потока сознания и песен народов крайнего севера «Чего вижу, о том пою». Она говорит часами. Она говорит так самозабвенно, как будто то, о чем она не скажет — не существует на самом деле. Это, видимо, какая-то форма искусства. Причем искусства ради искусства, поскольку не предполагает ответной реакции. Достаточно вставлять (если успеешь) «м-м-м», «угу», «да ты что», еще лучше — «а ты что», «а она что» — и свободный вечер тебе обеспечен. Можно читать, пить пиво, смотреть телевизор. Все собираюсь провести эксперимент — записать эти сакральные фразы, включить магнитофон и уйти куда-нибудь. Пленки хватит на 45 минут, да еще автореверс...

Наблюдение седьмое: ее подруги. Точнее — ее загадочные с ними отношения. Любовью, а тем более дружбой этот мазохизм назвать нельзя. Уверен, что без подруг было бы спокойнее. Может быть, именно для этого они и нужны? Может быть, ей просто необходимо из-за чего-нибудь постоянно терзаться? Зачем, например, хвастать подруге по телефону новой прической? Во-первых, она по телефону ни фига не видит. Но немедленно захочет сделать себе что-нибудь еще более сногсшибающее. Во-вторых, она никогда не скажет «здорово» или хотя бы «пойдет». Она непременно заявит, что надо бы вот тут покороче, вот тут завить, а еще лучше вообще побриться наголо «с такими-то волосами».

Наблюдение восьмое: телевизор вообще и сериалы в частности. Она смотрит сериалы самозабвенно, упоенно, фанатично. Она помнит такие подробности, о которых даже не подозревал режиссер (если у этого безобразия бывают режиссеры). Она смотрит каждую серию по два раза и, дай ей волю, записывала бы их на видео. Убедил я ее этого не делать очень просто: я подсчитал, что сериал, длящийся полгода, просто физически не поместится в нашей квартире. По крайней мере, пока там есть я. Мне будет мало оставшихся там 2,38 квадратных метров. Это ее не убедило. Тогда я напомнил ей, сколько пыли скопится на таком количестве кассет.

Наблюдение девятое: у нее фантастическая память. Она помнит день нашего знакомства и во что была тогда одета, но не помнит, что я ненавижу молоко с пенками. Она помнит день ангела троюродной тетки, но не помнит, куда засунула чековую книжку. Она помнит имена всех лиц женского пола, которые имели глупость представиться по телефону. Она помнит все, что я ей обещал...

Нельзя сказать, что эти наблюдения дались мне малой кровью. Чтобы составить полное представление о торнадо, необходимо залезть в самую его сердцевину. Пройти все круги обид, непониманий, мелких и крупных ссор. Она трижды собирала свои вещи. Дважды выкидывала мои. Пыталась не разговаривать со мной (искренне считая, что это такое наказание). Но дело в том, что в самом центре бури есть островок спокойствия. И когда достигаешь его — понимаешь: все, деваться некуда. Чтобы из него выбраться, необходимо проделать еще раз этот путь. Но уже в обратном направлении...

Я уже не попадаю ночью ногой в ее тапки. Я уже не путаю свою пену для бритья с ее муссом для укладки. Я привык к визитам подруг и научился их различать («на ощупь» — ехидно добавляет она из-за спины). Я уже запутался, где заканчиваюсь я и начинается она... Видимо это то, что можно назвать судьбой...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
starter
сообщение 9.4.2007, 09:43
Сообщение #29


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 1 017
0 0 Регистрация: 26.1.2007
Из: Мончегорск
Пользователь №: 279
Спасибо сказали: раз(а)



(IMG:style_emoticons/default/biggrin.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Mescalito
сообщение 9.4.2007, 10:01
Сообщение #30


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 986
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Пользователь №: 21
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Qwer @ 4.4.2007, 12:38) *

Каждое утро я еду на работу....

ЗачОтная штука! (IMG:style_emoticons/default/good.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
sanches
сообщение 10.4.2007, 17:42
Сообщение #31


Главный специалист
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 917
0 0 Регистрация: 1.9.2006
Из: Мончегорск
Пользователь №: 84
Спасибо сказали: раз(а)



ТАК НАДО
Жила была маленькая девочка, Читать дальше...
в своем маленьком сказочном мирке под названием «детдом Радуга». В ее жизни было много радости. Начиная с того момента, как распухшие, от «голодной» жизни, феи-воспиталки не человеческим голосом орали ей подъем. И заканчивая тем, что друзья-гоблины постоянно прятали ее протез ноги, когда она засыпала. Но не смотря на все это, девочка знала, что светлого в жизни по горло. Только как сделать так, чтобы оно тебя накрыло? «Надо стать быстрее взрослой, ведь взрослые постоянно командуют, а значит и владеют этим счастьем, так как жизнь они держат в руках», - рассуждала девчушка, оставшесь бес подарка в ночь на новый год. «А как это сделать? Может надо научиться курить?!!! Ведь только взрослые курят. Точно! А кто поможет? Ну конечно он!!!», - с твердой решимостью сказала она себе и встала с постели в поисках его. Его она нашла в клубах дыма, слушающего спокойную завораживающею музыку, валяющегося на своей койке в полном оцепенении.
Вопрос о счастье интересовал не только девчушку. В радуге нес вахту сторожем пожизненный студент Некифр. У него в жизни вместо счастья была темная дырень, которую заполняла всякая дурь. А проблемы все время обнимали его и затягивали постоянно к противоположному, мрачному полюсу жизни, где нет покоя и расслабления. Но перед новым годом у Некишича появился передых. У него получилось выйти на академ, так что вопрос о отчислении встал за горизонтом. На днях ему попала в руки какая то трава, которая очень согревала сознание и уносила в колыбель забвения и истины. Ну и конечно в эту раковую ночь бес нее Некифр на вахтовку выйти не решился.
« ну че ты, опять в глюках что ли?», - спросила у тела девочка. Реакция отрицательная.
Девочке дядя Некифр нравился. Всегда не против был ее визитов к нему в коморку. А ему нравилось разубеждать дурнушку в том что дед мороза нет, и родители не придут, и т. д. Но девчушка не обижалась, а наоборот рада была ему доказать обратное. И после некоторого времени Некифр, понимая что детей не переубедишь, пока сами на это не на ступят, молча соглашался.
« че теперь делать?», - услышала свои мысли девочка, и тут ее взгляд упал на какой то
стеклянный сосуд с трубкой. В него было на сыпано какое то зелье. «что за укроп, наверно его и курят?», - ну, естественно, после некоторого раздумья, взяла рядом лежащую зажигалку, прикинула как к этому сосуду подойти и как курить, и взорвала дело. Первая затяжка далась с трудом и одарила ее минутным кашлем. Но решимость не пропала и она приложилась еще несколько раз… все что успела девочка – это упасть на пол и посмотреть на часы, они начали поглощать ее сущность и ее время своими величаем и степенностью…
пришла в себя когда маленький, на кривых ножках, в красном колпаке и такого же цвета шубейке, зеленный человечек дергал ее за вату. Она не задавалась вопросом кто это. Ее интересовало больше почему вата растет прямо из лица и не отрывается.
- зачем ты дергаешь меня, мне ведь больно, прекрати.
- некогда нам тут рассуждать о боли и страданиях, пора в сани, работа ждет , - говорил уродец.
- а откуда у меня на лице такие заросли? – не слушая его задалась вопросом девчушка.
- ну чего не понять, вата это, тебе полагается, – нервно отвечал коротыш.
-раньше вата мне полагалась после уколов, и я не думала что она и по другому используется.
- ну блин, зависли, вата вещь непостижимая. Ее можно катать, как по жизни делает твой друг сторож, можно и накрываться как делаешь ты порой. А иногда раз в год у кого нибуть она из лица прет, сегодня ты! Все поехали.
-стой куда поехали, кто ты такой, и что я тут забыла?
- короче, ты теперь дет мороз, борода из ваты. Едем подарки развозить. А я старый эльф, тебя контролировать буду!
Девочка в шоке….
- Какая я дет мороз? Хочу обратно в койку!!!
- Пока дело не сделаешь ничего не получатся, и потом, я тебя награжу.
Тут до девочки дошла вся безысходность всей ситуации. Она поняла, что пока не сделает что от нее хотят, обратно не попадет.
- А как наградишь?
- Потом узнаешь, поехали.
Зелень щелкнула пальцами, и появилась упряжка, как положено у дет морозов, с оленями. Как только они в нее сели, сразу взмылись к звездам.
- Всех охватить не успеем, придется только избранными заняться.
- А кто такие?
- Детки богатых, конечно. Только у них все привилегии.
- Но это не честно, я знаю тех кому подарки нужней, а им их мамаши пусть дарят.
- Это не нам с тобой решать, нам делать нужно дело. Разве ты не понимаешь, что это все прописано судьбой?! Ведь ты хотела же стать взрослой, так что переваривай это. Вот первый дом, вот твой мешок, суй руку, доставай, кидай в трубу.
Сунув руку в мешок, девочка нашла там настоящего, живого, розового пони.
- Я это хочу себе оставить! Почему я должна дарить его какой то Мальневой бяке, у которой в жизни и так все есть? – недоуменно поинтересовалось девочка.
- Во первых : даришь не ты, а судьба, которая просто тебя выбрала чтобы свой подарок донести. А во вторых : тебе другое положено. А в третьих : НЕКОГДА НАМ!!!
- это не честно!!!
- честно, не честно, со судьбою не поспоришь. Кому то все с неба валится, а тебе надо работать чтобы этого достичь!
И девочке, как всегда в жизни у ней и было, пришлось молча согласиться со взрослым произволом. Но после пояснений она немного поняла, как устроен мир, и почему все сладкое не ей доставалось. Это осознание опустошило ее полку в разуме с понятиями, и потихоньку, пока она работала, раскладывало новые постулаты.
Сколько они катались не важно. После проделанной работы эльф сунул ей в руки коробку с бантиком, в которой что то тикало.
- что это?
- Ща узнаешь, просто возьми и кинь ее вниз.
- зачем? Ведь это мой подарок.
- он в этом заключается.
Девочка поняла, что со старым эльфом спорить смысла нет, он все знает на перед. Взяла коробку и бросила вниз. Когда она решила посмотреть что дальше будет, то увидела что подарок летит прям на ее дет дом. И когда коробка приземляется, дед дом взлетает на воздух.
Девочка судорожно хватает тварь за грудки и трясет изо всех сил.
- куда мне теперь идти? Где я буду спать и кто меня теперь накормит?!!!
- а а а , то тоже, ощутила ценность своего, молодец! Это твой подарок, не теряй его. Да же когда совсем тебя достанут, знай ты находишься в лучшем положении чем могла находиться в данный момент!
И с этими словами эльф просто бес церемоний вышвырнул ее из саней.
Так ее первый трип и закончился. Очнулась она так же уставившись на часы. Окинула комнату беглым взглядом – все на месте. И даже Некифр все так же валялся на кровати. Она еще некоторое время переваривала что с ней произошло, пока ее внимание не остановилось на стороже; он все также неподвижно лежал на шконке. «Наверно умер»,-подымала девчушка. «ну ничего не поделаешь – это лучшее, что с ним могло произойти в данный момент».

С такой мыслью она и пошла спать. Только, жалости она к себе больше не испытавала, т.к. на этот НГ ей подарили самый лучшый подарок.

(сигареты так и не начела курить )


ЗЫ
Ну конечно хочется добавить, не судите строго


Сообщение отредактировал sanches - 10.4.2007, 17:43
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 11.4.2007, 11:39
Сообщение #32


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Найденыш Читать дальше...

Свою жену Вова нашел на улице. Она стояла около метро Свиблово и грустно пела «Ах ты, степь широкая». На часах было полчетвертого утра и крепко выпивший Вова решил, что эта девушка вполне может скрасить ему ночь. Девушка испортила Вове жизнь.

Наутро тяжелобольной Вова обнаружил, что девица вовсю хозяйничает на кухне. Поначалу он обрадовался, но его в течение минуты одели и выгнали на улицу за картошкой, яйцами и кефиром. Разумеется, Вова купил пива и сигарет. Выпив бутылку пива, он ощутил прилив сил и купил еще презервативов. По возвращении Вова узнал, что у него дома есть скалка.

Вечером оккупантка заявила, что секс будет только после свадьбы. До свадьбы Вове был выделен матрас на кухне. Впервые в жизни ему пришлось ждать полтора часа, пока освободится ванная. Ворочаясь на жестком матрасе, Вова наконец вспомнил, что прошлой ночью и секса-то не было.

Утром пришедший в себя Вова решил показать, кто в доме хозяин. Получилось очень убедительно и грозно. Правда, результат оказался странным. Новоявленная сожительница внимательно выслушала его, сказала «тебе пора на работу, дорогой», *цензура*кнула ошеломленного Вову в щечку и выпроводила за порог.

Когда «дорогой» Вова вернулся с работы, то обнаружил, что в доме появились новые занавески, идиотский коврик в прихожей и серая кошка. В ярости Вова приказал всему этому барахлу убираться из его дома. Кошка прошла мимо, равнодушно мазнула по Вове хвостом и удалилась на кухню есть рыбу. Девица выглянула с кухни, мило улыбнулась и сказала, что пора ужинать. Вова объявил, что либо уйдет девица со своим скарбом, включая кошку, либо уйдет он. Этот вялый интеллигентский ультиматум был тут же дезавуирован. «Ну куда ты пойдешь на ночь глядя, дорогой?» - спросили у него. Вова пошел мыть руки.

На свадьбу родственники жены подарили сервиз на девяносто шесть персон, хотя Вова всем говорил, что дарить надо деньги. Пьяненький тесть отозвал Вову в сторону и сказал, что весной все они поедут на дачу «садить кортошку». Теща, само собой, потребовала называть ее мамой. В первую брачную ночь дорвавшийся Вова долго и яростно трахал жену, мстя ей за все. Мести не получилось – жене все это явно нравилось.

Весной, на посадке «кортошки», до Вовы дошло, что от его прежней жизни не осталось камня на камне. Жена запрещала ему: пить, встречаться с друзьями, смотреть футбол, глазеть в окно, ковырять в носу, чесать в паху, *цензура*ь ее в любые дни, кроме субботы. Вова стоял, опершись на лопату и смотрел в бескрайнее поле, пытаясь понять, что он может противопоставить смолотившей его машине. Проблема заключалась в том, что никакого физического или морального насилия к нему не применялось, все делалось мягко и улыбчиво. Он вспомнил Льва Евгеньевича из «Покровских ворот». Того от схожей беды увезли на мотоцикле. Вова задумался – а куда увезли-то? Теща толкнула его сзади ведром с картошкой – работай, зять, работай.

За два года Вова присмирел. В жизни появились свои плюсы – он стал больше работать, а значит, и зарабатывать, дома всегда ждал вкусный ужин, он забыл, что такое стирка и уборка. Он покойно, как старый мерин, тянул свою повозку. Как-то вечером, выпив на даче с тестем по бутылке пива (теперь ему это позволялось), Вова вышел на улицу помочиться. Стряхивая последние капли во влажную траву, он услышал странные звуки. Вроде где-то мяукала кошка. Вова пошел к калитке, откуда раздавались эти звуки. Под забором стояла старая коляска. В ней, завернутый в грязное белье, тихо и надрывно плакал младенец. Какое-то время Вова в остолбенении смотрел на красное сморщенное личико, потом схватил кулек с младенцем и ринулся в дом.

- К калитке подбросили, - коротко сказал он, лихорадочно разматывая ребенка.
- Это тут рядом у нас детдом, вот несли небось, да решили не возиться. Надо его отвезти туда, - сказала теща.
– Давай, Володя, заворачивай его обратно, - добавила жена, потягиваясь.
- Завали [цензура], сука! – Вова рявкнул так, что в доме сразу стало холодно и тихо.
Жену бросило в пот, у тещи лязгнули зубы. Вова повернулся к тестю.
- А ты, старый хрыч, бегом заводи свою трахому! И если она не заведется, я жиклеры из нее тебе в *цензура* вставлю, понял?
Теща пихнула тестя локтем в бок – давай, двигай.
В машине Вова прижимал к себе ревущего ребенка и пытался накормить его купленным по дороге молоком.

- Если я еще хоть раз, - тихо и бешено говорил Вова жене, - приду с работы и увижу, что ребенок у тебя плачет, то ты вылетишь отсюда на {Cencored}. Не сможешь стать ему хорошей матерью – станешь разведенной бабой без средств к существованию. Кормиться будешь «кортошкой», которую твой папочка сажает.
Жена пыталась что-то возразить, но Вова уже возился с сыном и ее не слушал. Сын радостно смеялся и дергал счастливого отца за волосы.

Когда у сына вылез первый зуб, Вова на радостях нажрался как свинья. Придя домой, он со вкусом отодрал жену на кухонном столе. Полгода сына Вова отпраздновал в лесу, на шашлыках с друзьями. Жену он с собой не звал, но та поехала и бережно нянчила ребенка, пока Вова пил водку, орал песни, голышом прыгал с обрыва в реку и спал у костра. Поздно вечером, когда они вернулись домой, она сделала пьяному Вове [цензура].

Первое слово сына стало все-таки «мама».

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 17.4.2007, 11:12
Сообщение #33


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Позитив. Читать дальше...

Вдруг позвонили в дверь. Ни свет, ни заря, вот не спится людям. Точнее, и свет, и заря, но рановато как-то для визитов. На сонном будильнике стрелки повисли где-то около половины шестого утра, а лег я полпятого. Сквозь глазок вижу женскую фигуру в халате, она протягивает руку, чтобы снова позвонить. Пытаясь избежать неуместного в это время звона в голове, резко открываю дверь. Ирина, соседка.
- Что случилось, Ир?
- Женька не пришел ночевать.
- Так чего раньше не зашла? Утро уже. Когда последний раз с ним говорила?
- Часов в десять вечера, сказал, что задержится, чтоб не ждала и не волновалась. Вот часов до трех и не волновалась. В три начала звонить – мобильный выключен. Что теперь делать, где его искать – ума не приложу. И ведь не было никогда такого, если задерживался, всегда звонил…
- Знаешь, что… Ты иди домой, попробуй поспать немного, думаю, найдется.
- Какое спать… Да знаю я, что ты думаешь. Нет, не было у него никого. Он человек семейный, не то что…
Она запнулась и виновато посмотрела на меня. И отчего у людей такое мнение обо мне складывается? Я улыбнулся.
- Ладно, Ириш, иди, я попробую его найти.
- Как ты его найдешь…
- Найду, Ир, иди.
Она странно на меня посмотрела, так смотрят люди, которые вдруг видят очень нужную им, давно разыскиваемую вещь в соседнем магазине, отчаявшись уже найти ее где бы то ни было. Кивнула и ушла к себе.

Женька-Женька… Сколько лет себя помню, вечно ты был «тихоней» для Ирки, и всегда своим-любимым-единственным для целой армии девчонок. Понятное дело, увлекся, забылся, уснул, с кем не бывает. И все же что-то мешало мне просто взять и лечь спать. Я вздохнул и пошел одеваться, заодно выискивая по карманам сигареты. Закурил, решил выйти на улицу. Не то, чтобы я рассчитывал найти его у подъезда, хотя и не исключал такой возможности, просто хотелось выйти на воздух.

На улице светало, и, вроде даже какие-то птицы пели. Во дворе, у детской песочницы, сидел человек и крошил хлеб урчащим голубям. Женька. Я подошел к нему.
- Привет. Давно сидишь?
- Привет. Всю ночь.
- Тебя Ирка ищет. Ты позвонить мог?
- Мог… О! В этом-то все и дело. Мог. Я не мог не позвонить, я всегда звонил. А вот сегодня решил не звонить. И дома не ночевать. А Катьку обманул, сказал, домой еду. Как Ленин наш, Ульянов, помнишь, в анекдоте? Жене говорю, что…
- Жень, там Крупская твоя волнуется очень. Что случилось?
- Все случилось. Ну, или ничего. Просто позвонил я Ирке, что задерживаюсь – работы еще много было и думаю – а не плюнуть ли мне на нее? На работу. Ну, и на Иру заодно. Катька позвонила – и на Катьку плюнуть. Раз в жизни сделать то, чего мне, понимаешь, именно мне больше всего хочется.
- А что, обычно ты делаешь то, чего тебе не хочется?
- Конечно! То, что надо, надо кому-то, понимаешь, то, что положено.
- Слушай, пойдем домой, холодно что-то.
- Видишь, ты предлагаешь мне пойти к тебе домой, потому что тебе этого хочется, потому что тебе холодно. И я пошел бы, но я решил, что…
- Да ладно, не заводись, я просто предложил, твое дело – идти – не идти.
- А я вдруг вчера подумал – чего мне больше всего хочется? И, знаешь, купил портвейна. Самого дешевого, им бы стены красить, помнишь, мы после выпускного пили? Вот. Захотелось вдруг. Так, как раньше, в подъезде… Знаешь, какой кайф…
- Знаю, я с выпускного так и не останавливался, - улыбнулся я.
- А потом я гулял по улицам и думал, как я жил все эти годы, что делал, почему я стал тем, кем я стал? Понимаешь ты меня? Мне вдруг стало нравиться, что я делаю не то, чего сам хочу, а то, чего хотят от меня другие. Понимаешь?
Я понимал. Женька, тот веселый Женька, который все время что-то придумывал, какие-то шутки, розыгрыши, этот весельчак после школы вдруг женился на Ирине, маленьком сером воробушке, и стал другим. Стал серьезным, ответственным. Перестал плеваться жеваной бумагой, воровать шпагу с памятника Сервантесу и учиться летать с самодельными крыльями из брезента. Стал скучным. Наверное, взрослым. Все стали такими, кроме, пожалуй, меня, разгильдяя, но он – раньше всех. Первый повзрослевший. Только я не знал, что это так расстроит его десять лет спустя. Хотя не думаю, что до вчерашнего дня это так его волновало.
- И я подумал, черт, я ведь завтра проснусь, и опять буду таким, как был, делать все, что положено, то, что хочет Ира, шеф, Катя, мама, окружающие, я опять буду жить чужой, не своей жизнью. И буду скучен и противен сам себе по утрам. Но сегодня я этот подарок себе сделаю. И сделал!
- Ладно Жень, хоть ты и не хочешь делать того, чего хотят от тебя другие, но, может, пойдем? Я так спать хочу. А тебя Ирка заждалась…
- Ладно, нудятина, пошли, только помоги мне перед этим кое-что спрятать.
И он раскрыл большую спортивную сумку, в ней лежала шпага Сервантеса и брезентовые крылья.

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 23.4.2007, 14:50
Сообщение #34


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Рыбалка….Читать дальше...
Настоящая! Зимняя! Отец меня с собой взял! Вот он, рядом стоит, курит и посмеивается, глядя, как я с упоением терзаю лед Негето шнековым буром… «Ладно, ящик разбери пока…» — бросает отец, забирая у меня бур. Ну и что, подумаешь, главное, что я свою лепту внес, вон, сантиметров 10, а то и все 15 пробурил! «Так, это моя удочка, а эти три — батины, а "косынки» он пусть сам разбирает, запутаю еще…« — размышляю я, пока отец без видимых усилий проходит оставшиеся полтора метра льда, отделяющих нас от вод озера Негето, в котором плещется рыба. Нет, РЫБА! Ведь не может же мне на крючок пойматься обычная рыбешка, на первой в моей жизни зимней рыбалке?! Конечно же, это будет РЫБА! Нет, даже РЫБИЩА!

Шшффухх…Озерная вода фонтаном выплескивается из наконец то пробуренной ледяной шахты….Ага, первая лунка есть! Для меня, конечно же. Так, рыбацкий ящик вместо стула, червяк на крючке, мормышку в воду! Сидим, ждем….Не, я не понял, где рыба то?! Не, ну так не честно, вон отец уже руками перебирает, что то из лунки тянет…Ну нечестно так!!! Стоп! Вода в лунке слегка поднимается, значит…Значит….Значит, какая то рыбина подошла! Есть! Путаясь от волнения в леске, тяну свою (Свою!!! Первую!!!) добычу. Ух ты! УРРРРА!!!
»Ну большая ведь…Вон какая сорога!« — обиженно бормочу я, глядя на сперва вздрогнувших от моего радостного вопля, а теперь ржущих в голос мужиков вокруг. И батя с ними тоже смеется….Ну и ладно…И пусть смеются, а я пока еще поймаю. Есть! Еще одна!….
»Эххх…Пацаны в школе обзавидуются! Вон, дядь Миша своего Серегу с собой не взял! А меня отец взял!«. Хочется орать от счастья. Огромный, ослепительно белый ледяной панцирь Негето усеян фигурками рыбаков, издали здорово смахивающих на муравьев, редкие деревца виднеются на плохо различимом отсюда берегу, кррррасота! Только небо посерело, жаль, утром такое чистое было!
Белизна озера все быстрее наливается синевой….Отец машет издали, сворачивайся. Да, пора уже….Рыбы и так полный рюкзак. Гляжу на часы (»Командирские«, подарок брата на 11 лет, вот уж месяц, как главный предмет зависти одноклассников!), уже 4 дня, часам к 8 дома будем, мама уху сготовит…А уж завтра в школе как я всем рассказывать буду! И даже врать не особо придется, вон сколько поймали! Не спеша устраиваемся в теплой будке "Урала»-вахтовки, я у окна, естественно. Вовремя уехали, ветер поднялся, да и снег все сильней….И чего это Михалыч, водитель наш, такой озабоченный? Едем, приятная усталость во всем теле, пальцы красные, распухли от ледяной воды. Жаль, до школы все пройдет, а то бы девчонкам показал, как трудно настоящим мужикам рыба достается! Эх, а пурга то как разыгралась! За окном ничего не видно, сплошная пелена! Ну да ладно, домой доберемся, там хорошо, там и пурга не страшна….
УРРРРР….Истошно ревет двигатель, все три моста перемешивают снег. На месте стоим почему то, а двигатель работает, и колеса вращаются, странно… И мужики все вдруг замолчали, а ведь как галдели до этого…Распахивается дверь будки, заглядывает Михалыч, «Мужики, сели. Сбился я, зимника не видно, пуржит. Откапывать надо, сами всё понимаете…» Вот это да! Я и не знал, что отец так материться умеет! Мужики вереницей тянутся к распахнутой двери будки и пропадают там, в морозной снежной мгле. Дверь захлопывается. На мгновение становится жутковато. Я один во всей вахтовке. А, ладно, ерунда. Они же взрослые, они всё могут! Впадаю в полудрему…А ведь два часа уже прошло….И что они там возятся? Изредка кто нибудь залетает в будку и греется у обогревателя. Пять часов… Да что ж это, когда ж мы дома будем, что, мама уху ночью готовить будет, что ли?!…. Резкий толчок будит меня. Тронулись. Сонно смотрю на часы. 2 ночи, ничего себе!
У нашего, Нового вагонгородка выходим вчетвером, вахтовка уходит дальше, к Старому. Идем мимо вагончика дядь Миши, окно светится и в нем силуэт, тёть Таня, похоже. И чего ей не спится, 5 утра уже… Дядь Миша неслышно что то кричит отцу сквозь пургу и ныряет в пристрой. А вот и балок дяди Рустама, скоро и наш вагончик. Странно, и у него свет горит, и тетя Галия в окне маячит…А вот мы и дома. И мама окаменела у окна. Перед глазами все плывет…Спать…И почему мама такая бледная? И зачем плакать…А уж на отца кричать то зачем…И меня все время зачем то вспоминает…Спать….Сквозь сон вяло ощущаю, как меня раздевают и укладывают…Слышны голоса, мамин, со всхлипами, и отцовский извиняющийся ….
Лишь через несколько лет я узнал, что за две недели до нашей рыбалки точно так же сбились с дороги рыбаки из соседней автоколонны. Топливо кончилось, все, что могло гореть, было сожжено. Когда спустя несколько дней пурга утихла, пробившаяся помощь смогла лишь забрать окоченевшие тела 15 человек. И это был не первый и не последний случай…..

Север не прощает ошибок….Его ледяное безмолвие безразлично ко всему и всем…И человек для него — лишь досадная помеха его вечному сну….

12 января 2006 года, при возвращении с трассы Тарко-Сале — Новый Уренгой, в 56-ти градусный мороз, сбился с дороги и заглох «Урал»-вахтовка. 8 человек спешили к своим семьям. К женам…К детям…. Не успели……Вечная им память и низкий поклон всем тем, кто, несмотря ни на что, продолжает жить и трудиться на Крайнем Севере.

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 26.4.2007, 11:10
Сообщение #35


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



не за долго до смерти .

Читать дальше...

Я стоял на балконе семнадцатого этажа и смотрел на суету внизу.....

А посмотреть было на что. Там разворачивалась прямо таки драма... Кто-то окровавленный (мне правда почти не видно было крови, но я точно знал что она есть) лежал на земле и стонал (опять же - мне то не слышно было, но что может еще делать израненный человек ?). Кто-то уже и стонать не мог - слишком мало от него осталось. Вокруг них суетились люди, стараясь помочь. Иногда кто-то и добровольцев сам становился пострадавшим - сверху с некоторой периодичностью обваливались куски здания, либо из дверей и окон вырывались столбы огня.
Толпы зевак в некотором отдалении в принципе делали то же самое, что и я сейчас - глазели, но было между нами маленькое отличие... Я стоял на балконе этого самого здания. Я умирал. Вернее в тот момент я еще был жив и большей степенью невредим. Но другого исхода не предвиделось - верхние этажи обвалились внутрь. Коридор полыхал огнем. А машины пожарные не могли подъехать из-за завалов это раз, из-за регулярно повторяющихся вспышек пламени, это два. Да если бы и подъехали - до семнадцатого этажа вряд ли бы достали...
Зато с другой стороны, трещины в стене становились все больше и балкон грозился просто обвалиться нафиг вместе с еще несколькими этажами и жизнями.
Слышны были крики из запертых завалами комнат. Кто-то звал на помощь, кто-то пытался выбраться сам. Но я был реалистом. Я видел что это невозможно. Я просто стоял. Мог бы и походить конечно, но что толку?

Смотреть на панику внизу мне надоело. Чем бы еще заняться... Я достал телефон и позвонил любимой. Интересно... всегда было интересно, что чувствует человек перед смертью... например когда его ведут на эшафот... Не знаю что чувствовали они, а я - ничего. Страх прошел, лишь только я осознал неизбежность. Желание спастись - тогда же. Жить хотелось конечно же... Но так уж вышло.
- Да? - раздалось в трубке. Я на секунду опешил. Что сказать то? "Извини родная, я сейчас умру..."??? Я ответил как обычно.
- Привет, малыш...
- Привет, Карлсон - засмеялась она. Сто раз эта шутка повторяется, и еще ни разу не приелась... она так смешно это говорит.. я иногда даже просил специально так сказать - мне всегда это поднимало настроение. Так и сейчас.
- Что делаешь? - стандартный вопрос.
- Да ничего особенно. Сейчас вот документы отправила... Представляешь.. тут ... помнишь я говорила про поставщиков из Швеции?
- Ну да.
- Так вот они подписали контракт и теперь я буду получать 5 процентов от суммы сделок... классно? - ее голос сорвался на детский фальцет и она засмеялась.
- Это хорошо, солнышко. Я же говорил, что у тебя все получится.
- Ага, ага !!! Я молодец у тебя, правда?
- Конечно. - на меня навалилась грусть. Оно и не удивительно.
- А еще...
- Котенок! - я перебил ее. Но "уходить" по английски не хотелось.
- Да?
- Я тебя люблю... Ты самое лучшее что у меня было в жизни... - голос начинал предательски дрожать.
- Я тебя тоже! Ты же знаешь... поему ты грустишь.. что-то случилось? - вот жешь блин. Выдал таки меня голос.
- Нет, малыш. Просто хотел чтобы ты знала. Хотел тебе это еще раз сказать. А что, нельзя? - попытался отшутится я.
Молчание. Не поверила... Да уж, в такой ситуации актерское мастерство как то отшиблось...
- Слушай... тут такое дело... У меня батарея садится в телефоне. -врать не хотелось, но что делать... - А мне мать должна звонить. Если мне не дозвонится, то наверняка тебе звякнет. Передай ей, что приехать не смогу... И что я ее очень люблю...
Мелькнула мысль, что лучше бы самому позвонить ей. Но я посмотрел на все более проседающий балкон и понял что не успею.
- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ????
- Тю ! Ну просто передай !!!! Тяжело что ли?
- Хорошо...
- Пока, малыш... Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь...
- Я тоже... Позвони мне позже чуть, как освободишься.
- Если смогу...
Я положил трубку и вытер слезинку с щеки. Никогда не плакал. Я подошел опять к перилам. Но вниз смотреть не стал. Сзади послышался треск... Я стоял и смотрел на небо. Потом на свою правую руку - на безымянном пальце кольцо... серебряное... еще серебряное. Она мне его подарила, когда подавали заявление. Через две недели должно было стать золотым...
С жутким грохотом обвалилась стена и балкон вместе с ней. Вся эта груда камней полетела вниз, прямо на таки подъехавшую пожарную машину.
Я смотрел на кольцо. Я всю оставшуюся жизнь смотрел на кольцо.
Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь... И даже больше...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Carthman
сообщение 26.4.2007, 11:27
Сообщение #36


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 333
0 0 Регистрация: 3.10.2006
Пользователь №: 140
Спасибо сказали: раз(а)



К годовщине аварии на Чернобыльской АЭС выкладываю этот материал. Не забыли? Это сегодня. В 23 часа (не помню по какой программе) будет док. фильм про аварию. "3 дня молчания", вроде, называется.
Итак, "Монолог жены погибшего пожарника". Особо впечатлительным не читать.
Читать дальше...

"Я не знаю, о чем рассказывать... О смерти или о любви? Или это одно и
то же... О чем?
... Мы недавно поженились. Еще ходили по улице и держались за руки,
даже если в магазин шли... Я говорила ему: "Я тебя люблю". Но я еще не
знала, как я его любила... Не представляла... Жили мы в общежитии пожарной
части, где он служил. На втором этаже. И там еще три молодые семьи, на всех
одна кухня. А внизу, на первом этаже стояли машины. Красные пожарные машины.
Это была его служба. Всегда я в курсе: где он, что с ним? Среди ночи слышу
какой-то шум. Выглянула в окно. Он увидел меня: "Закрой форточки и ложись
спать. На станции пожар. Я скоро буду".
Самого взрыва я не видела. Только пламя. Все, словно светилось... Все
небо... Высокое пламя. Копоть. Жар страшный. А его все нет и нет. Копоть от
того, что битум горел, крыша станции была залита битумом. Ходили, потом
вспоминал, как по смоле. Сбивали пламя. Сбрасывали горящий графит ногами...
Уехали они без брезентовых костюмов, как были в одних рубашках, так и
уехали. Их не предупредили, их вызвали на обыкновенный пожар...
Четыре часа... Пять часов... Шесть... В шесть мы с ним собирались ехать
к его родителям. Сажать картошку. От города Припять до деревни Сперижье, где
жили его родители, сорок километров. Сеять, пахать... Его любимые работы...
Мать часто вспоминала, как не хотели они с отцом отпускать его в город, даже
новый дом построили. Забрали в армию. Служил в Москве в пожарных войсках, и
когда вернулся: только в пожарники! Ничего другого не признавал. (Молчит.)
Иногда будто слышу его голос... Живой... Даже фотографии так на меня не
действуют, как голос. Но он никогда меня не зовет... И во сне... Это я его
зову...
Семь часов... В семь часов мне передали, что он в больнице. Я побежала,
но вокруг больницы уже стояла кольцом милиция, никого не пускали. Одни
машины "Скорой помощи" заезжали. Милиционеры кричали: машины зашкаливают, не
приближайтесь. Не одна я, все жены прибежали, все, у кого мужья в эту ночь
оказались на станции. Я бросилась искать свою знакомую, она работала врачом
в этой больнице. Схватила ее за халат, когда она выходила из машины:
"Пропусти меня!" - "Не могу! С ним плохо. С ними со всеми плохо". Держу ее:
"Только посмотреть". "Ладно, - говорит, - тогда бежим. На
пятнадцать-двадцать минут". Я увидела его... Отекший весь, опухший... Глаз
почти нет... "Надо молока. Много молока! - сказала мне знакомая. - Чтобы они
выпили хотя бы по три литра". - "Но он не пьет молоко". - "Сейчас будет
пить". Многие врачи, медсестры, особенно санитарки этой больницы через
какое-то время заболеют... Умрут... Но никто тогда этого не знал...
В десять утра умер оператор Шишенок... Он умер первым... В первый
день... Мы узнали, что под развалинами остался второй - Валера Ходемчук. Так
его и не достали. Забетонировали. Но мы еще не знали, что они все -
первые...
Спрашиваю: "Васенька, что делать?" - "Уезжай отсюда! Уезжай! У тебя
будет ребенок". А я - беременная. Но как я его оставлю? Просит: "Уезжай!
Спасай ребенка!" - "Сначала я должна принести тебе молоко, а потом решим".
Прибегает моя подруга Таня Кибенок... Ее муж в этой же палате... С ней
ее отец, он на машине. Мы садимся и едем в ближайшую деревню за молоком.
Где-то три километра за городом... Покупаем много трехлитровых банок с
молоком... Шесть - чтобы хватило на всех... Но от молока их страшно рвало...
Все время теряли сознание, им ставили капельницы. Врачи почему-то твердили,
что они отравились газами, никто не говорил о радиации. А город заполнился
военной техникой, перекрыли все дороги... Перестали ходить электрички,
поезда... Мыли улицы каким-то белым порошком... Я волновалась, как же мне
завтра добраться в деревню, чтобы купить ему парного молока? Никто не
говорил о радиации... Только военные ходили в респираторах... Горожане несли
хлеб из магазинов, открытые кульки с булочками... Пирожные лежали на
лотках...
Вечером в больницу не пропустили... Море людей вокруг... Я стояла
напротив его окна, он подошел и что-то мне кричал. Так отчаянно! В толпе
кто-то расслышал: их увозят ночью в Москву. Жены сбились все в одну кучу.
Решили: поедем с ними. Пустите нас к нашим мужьям! Не имеете права! Бились,
царапались. Солдаты, уже стояли солдаты, нас отталкивали. Тогда вышел врач и
подтвердил, что они полетят на самолете в Москву, но нам нужно принести им
одежду, - та, в которой они были на станции, сгорела. Автобусы уже не
ходили, и мы бегом через весь город. Прибежали с сумками, а самолет уже
улетел... Нас специально обманули... Чтобы мы не кричали, не плакали...
Ночь... По одну сторону улицы автобусы, сотни автобусов (уже готовили
город к эвакуации), а по другую сторону - сотни пожарных машин. Пригнали
отовсюду. Вся улица в белой пене... Мы по ней идем... Ругаемся и плачем...
По радио объявили, что, возможно, город эвакуируют на три-пять дней,
возьмите с собой теплые вещи и спортивные костюмы, будете жить в лесах. В
палатках. Люди даже обрадовались: на природу! Встретим там Первое мая.
Необычно. Готовили в дорогу шашлыки... Брали с собой гитары, магнитофоны...
Плакали только те, чьи мужья пострадали.
Не помню дороги... Будто очнулась, когда увидела его мать: "Мама, Вася
в Москве! Увезли специальным самолетом!" Но мы досадили огород (а через
неделю деревню эвакуируют!) Кто знал? Кто тогда это знал? К вечеру у меня
открылась рвота. Я - на шестом месяце беременности. Мне так плохо... Ночью
сню, что он меня зовет, пока он был жив, звал меня во сне: "Люся! Люсенька!"
А когда умер, ни разу не позвал. Ни разу... (Плачет.) Встаю я утром с
мыслью, что поеду в Москву. Сама... "Куда ты такая?" - плачет мать. Собрали
в дорогу и отца. Он снял со сберкнижки деньги, которые у них были. Все
деньги.
Дороги не помню... Дорога опять выпала из памяти... В Москве у первого
милиционера спросили, в какой больнице лежат чернобыльские пожарники, и он
нам сказал, я даже удивилась, потому что нас пугали: государственная тайна,
совершенно секретно.
Шестая больница - на "Щукинской"...
В эту больницу, специальная радиологическая больница, без пропусков не
пускали. Я дала деньги вахтеру, и тогда она говорит: "Иди". Кого-то опять
просила, молила... И вот сижу в кабинете у заведующей радиологическим
отделением - Ангелины Васильевны Гуськовой. Тогда я еще не знала, как ее
зовут, ничего не запоминала... Я знала только, что должна увидеть его...
Она сразу меня спросила:
- У вас есть дети?
Как я признаюсь?! И уже понимаю, что надо скрыть мою беременность. Не
пустит к нему! Хорошо, что я худенькая, ничего по мне незаметно.
- Есть. - Отвечаю.
- Сколько?
Думаю: "Надо сказать, что двое. Если один - все равно не пустит".
- Мальчик и девочка.
- Раз двое, то рожать, видно, больше не придется. Теперь слушай:
центральная нервная система поражена полностью, костный мозг поражен
полностью...
"Ну, ладно, - думаю, - станет немножко нервным".
- Еще слушай: если заплачешь - я тебя сразу отправлю. Обниматься и
целоваться нельзя. Близко не подходить. Даю полчаса.
Но я знала, что уже отсюда не уйду. Если уйду, то с ним. Поклялась
себе!
Захожу... Они сидят на кровати, играют в карты и смеются.
- Вася! - кричат ему.
Поворачивается:
- О, братцы, я пропал! И здесь нашла!
Смешной такой, пижама на нем сорок восьмого размера, а у него -
пятьдесят второй. Короткие рукава, короткие штанишки. Но опухоль с лица уже
сошла... Им вливали какой-то раствор...
- А чего это ты вдруг пропал? - Спрашиваю.
И он хочет меня обнять.
- Сиди-сиди, - не пускает его ко мне врач. - Нечего тут обниматься.
Как-то мы это в шутку превратили. И тут уже все сбежались, и из других
палат тоже. Все наши. Из Припяти. Их же двадцать восемь человек самолетом
привезли. Что там? Что там у нас в городе. Я отвечаю, что началась
эвакуация, весь город увозят на три или пять дней. Ребята молчат, а было там
две женщины, одна из них, на проходной в день аварии дежурила, и она
заплакала:
- Боже мой! Там мои дети. Что с ними?
Мне хотелось побыть с ним вдвоем, ну, пусть бы одну минуточку. Ребята
это почувствовали, и каждый придумал какую-то причину, и они вышли в
коридор. Тогда я обняла его и поцеловала. Он отодвинулся:
- Не садись рядом. Возьми стульчик.
- Да, глупости все это, - махнула я рукой. - А ты видел, где произошел
взрыв? Что там? Вы ведь первые туда попали...
- Скорее всего, это вредительство. Кто-то специально устроил. Все наши
ребята такого мнения.
Тогда так говорили. Думали.
На следующий день, когда я пришла, они уже лежали по одному, каждый в
отдельной палате. Им категорически запрещалось выходить в коридор. Общаться
друг с другом. Перестукивались через стенку... Точка-тире, точка-тире...
Врачи объяснили это тем, что каждый организм по-разному реагирует на дозы
облучения, и то, что выдержит один, другому не под силу. Там, где они
лежали, зашкаливали даже стены. Слева, справа и этаж под ними... Там всех
выселили, ни одного больного... Под ними и над ними никого...
Три дня я жила у своих московских знакомых. Они мне говорили: бери
кастрюлю, бери миску, бери все, что надо... Я варила бульон из индюшки, на
шесть человек. Шесть наших ребят... Пожарников... Из одной смены... Они все
дежурили в ту ночь: Ващук, Кибенок, Титенок, Правик, Тищура. В магазине
купила им всем зубную пасту, щетки, мыло. Ничего этого в больнице не было.
Маленькие полотенца купила... Я удивляюсь теперь своим знакомым, они,
конечно, боялись, не могли не бояться, уже ходили всякие слухи, но все равно
сами мне предлагали: бери все, что надо. Бери! Как он? Как они все? Они
будут жить? Жить... (Молчит). Встретила тогда много хороших людей, я не всех
запомнила... Мир сузился до одной точки... Укоротился... Он... Только он...
Помню пожилую санитарку, которая меня учила: "Есть болезни, которые не
излечиваются. Надо сидеть и гладить руки".
Рано утром еду на базар, оттуда к своим знакомым, варю бульон. Все
протереть, покрошить... Кто-то просил: "Привези яблочко". С шестью
полулитровыми баночками... Всегда на шестерых! В больницу... Сижу до вечера.
А вечером - опять в другой конец города. Насколько бы меня так хватило? Но
через три дня предложили, что можно жить в гостинице для медработников, на
территории самой больницы. Боже, какое счастье!!
- Но там нет кухни. Как я буду им готовить?
- Вам уже не надо готовить. Их желудки перестают воспринимать еду.
Он стал меняться - каждый день я встречала другого человека... Ожоги
выходили наверх... Во рту, на языке, щеках - сначала появились маленькие
язвочки, потом они разрослись... Пластами отходила слизистая... Пленочками
белыми... Цвет лица... Цвет тела... Синий... Красный... Серо-бурый... А оно
такое все мое, такое любимое! Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И
даже пережить... Спасало то, что все это происходило мгновенно; некогда было
думать, некогда было плакать.
Я любила его! Я еще не знала, как я его любила! Мы только поженились...
Идем по улице. Схватит меня на руки и закружится. И целует, целует. Люди
идут мимо, и все улыбаются...
Клиника острой лучевой болезни - четырнадцать дней... За четырнадцать
дней человек умирает...
В гостинице в первый же день дозиметристы меня замеряли. Одежда, сумка,
кошелек, туфли, - все "горело". И все это тут же у меня забрали. Даже нижнее
белье. Не тронули только деньги. Взамен выдали больничный халат пятьдесят
шестого размера, а тапочки сорок третьего. Одежду, сказали, может, привезем,
а, может, и нет, навряд ли она поддастся "чистке". В таком виде я и
появилась перед ним. Испугался: "Батюшки, что с тобой?" А я все-таки
ухитрялась варить бульон. Ставила кипятильник в стеклянную банку... Туда
бросала кусочки курицы... Маленькие-маленькие... Потом кто-то отдал мне свою
кастрюльку, кажется, уборщица или дежурная гостиницы. Кто-то - досочку, на
которой я резала свежую петрушку. В больничном халате сама я не могла
добраться до базара, кто-то мне эту зелень приносил. Но все бесполезно, он
не мог даже пить... Проглотить сырое яйцо... А мне хотелось достать
что-нибудь вкусненькое! Будто это могло помочь. Добежала до почты: "Девочки,
- прошу, - мне надо срочно позвонить моим родителям в Ивано-Франковск. У
меня здесь умирает муж". Почему-то они сразу догадались, откуда я и кто мой
муж, моментально соединили. Мой отец, сестра и брат в тот же день вылетели
ко мне в Москву. Они привезли мои вещи. Деньги.
Девятого мая... Он всегда мне говорил: "Ты не представляешь, какая
красивая Москва! Особенно на День Победы, когда салют. Я хочу, чтобы ты
увидела". Сижу возле него в палате, открыл глаза:
- Сейчас день или вечер?
- Девять вечера.
- Открывай окно! Начинается салют!
Я открыла окно. Восьмой этаж, весь город перед нами! Букет огня
взметнулся в небо.
- Вот это да!
- Я обещал тебе, что покажу Москву. Я обещал, что по праздникам буду
всю жизнь дарить цветы...
Оглянулась - достает из-под подушки три гвоздики. Дал медсестре деньги
- и она купила.
Подбежала и целую:
- Мой единственный! Любовь моя!
Разворчался:
- Что тебе приказывают врачи? Нельзя меня обнимать! Нельзя целовать!
Мне не разрешали его обнимать... Но я... Я поднимала и сажала его...
Перестилала постель... Ставила градусник... Приносила и уносила судно... Всю
ночь сторожила рядом...
Хорошо, что не в палате, а в коридоре... У меня закружилась голова, я
ухватилась за подоконник... Мимо шел врач, он взял меня за руку. И
неожиданно:
- Вы беременная?
- Нет-нет! - Я так испугалась, чтобы нас кто-нибудь не услышал.
- Не обманывайте, - вздохнул он.
Я так растерялась, что не успела его ни о чем попросить.
Назавтра меня вызывают к заведующей:
- Почему вы меня обманули? - спросила она.
- Не было выхода. Скажи я правду - отправили бы домой. Святая ложь!
- Что вы наделали!!
- Но я с ним...
Всю жизнь буду благодарна Ангелине Васильевне Гуськовой. Всю жизнь!
Другие жены тоже приезжали, но их уже не пустили. Были со мной их
мамы... Мама Володи Правика все время просила Бога: "Возьми лучше меня".
Американский профессор, доктор Гейл... Это он делал операцию по
пересадке костного мозга... Утешал меня: надежда есть, маленькая, но есть.
Такой могучий организм, такой сильный парень! Вызвали всех его
родственников. Две сестры приехали из Беларуси, брат из Ленинграда, там
служил. Младшая Наташа, ей было четырнадцать лет, очень плакала и боялась.
Но ее костный мозг подошел лучше всех... (Замолкает.) Я уже могу об этом
рассказывать... Раньше не могла... Я десять лет молчала... Десять лет.
(Замолкает.)
Когда он узнал, что костный мозг берут у его младшей сестрички, наотрез
отказался: "Я лучше умру. Не трогайте ее, она маленькая". Старшей сестре
Люде было двадцать восемь лет, она сама медсестра, понимала, на что идет.
"Только бы он жил", - говорила она. Я видела операцию. Они лежали рядышком
на столах... Там большое окно в операционном зале. Операция длилась два
часа... Когда кончили, хуже было Люде, чем ему, у нее на груди восемнадцать
проколов, тяжело выходила из-под наркоза. И сейчас болеет, на
инвалидности... Была красивая, сильная девушка. Замуж не вышла... А я тогда
металась из одной палаты в другую, от него - к ней. Он лежал уже не в
обычной палате, а в специальной барокамере, за прозрачной пленкой, куда
заходить не разрешалось. Там такие специальные приспособления есть, чтобы,
не заходя под пленку, вводить уколы, ставить катэтор... Но все на липучках,
на замочках, и я научилась ими пользоваться... Отсовывать... И пробираться к
нему... Возле его кровати стоял маленький стульчик... Ему стало так плохо,
что я уже не могла отойти, ни на минуту. Звал меня постоянно: "Люся, где ты?
Люсенька!" Звал и звал... Другие барокамеры, где лежали наши ребята,
обслуживали солдаты, потому что штатные санитары отказались, требовали
защитной одежды. Солдаты выносили судно. Протирали полы, меняли постельное
белье... Все делали... Откуда там появились солдаты? Не спрашивала... Только
он... Он... А каждый день слышу: умер, умер... Умер Тищура. Умер Титенок.
Умер... Как молотком по темечку...
Стул двадцать пять - тридцать раз в сутки... С кровью и слизью... Кожа
начала трескаться на руках, ногах... Все покрылось волдырями... Когда он
ворочал головой, на подушке оставались клочья волос... Я пыталась шутить:
"Даже удобно. Не надо носить расческу". Скоро их всех постригли. Его я
стригла сама. Я все хотела ему делать сама. Если бы я могла выдержать
физически, то я все двадцать четыре часа не ушла бы от него. Мне каждую
минутку было жалко... Минутку и то жалко... (Долго молчит.) Приехал мой брат
и испугался: "Я тебя туда не пущу!" А отец говорит ему: "Такую разве не
пустишь? Да она в окно влезет! По пожарной лестнице!"
Отлучилась... Возвращаюсь - на столике у него апельсин... Большой, не
желтый, а розовый. Улыбается: "Меня угостили. Возьми себе". А медсестра
через пленочку машет, что нельзя этот апельсин есть. Раз возле него уже
какое-то время полежал, его не то, что есть, к нему прикасаться страшно.
"Ну, съешь, - просит. - Ты же любишь апельсины". Я беру апельсин в руки. А
он в это время закрывает глаза и засыпает. Ему все время давали уколы, чтобы
он спал. Наркотики. Медсестра смотрит на меня в ужасе... А я? Я готова
сделать все, чтобы он только не думал о смерти... И о том, что болезнь его
ужасная, что я его боюсь... Обрывок какого-то разговора... У меня в
памяти... Кто-то увещевает: "Вы должны не забывать: перед вами уже не муж,
не любимый человек, а радиоактивный объект с высокой плотностью заражения.
Вы же не самоубийца. Возьмите себя в руки". А я как умалишенная: "Я его
люблю! Я его люблю!" Он спал, я шептала: "Я тебя люблю!" Шла по больничному
двору: "Я тебя люблю!" Несла судно: "Я тебя люблю!" Вспоминала, как мы с ним
раньше жили... В нашем общежитии... Он засыпал ночью только тогда, когда
возьмет меня за руку. У него была такая привычка: во сне держать меня за
руку... Всю ночь...
А в больнице я возьму его за руку и не отпускаю...
Ночь. Тишина. Мы одни. Посмотрел на меня внимательно-внимательно и
вдруг говорит:
- Так хочу увидеть нашего ребенка. Какой он?
- А как мы его назовем?
- Ну, это ты уже сама придумаешь...
- Почему я сама, если нас двое?
- Тогда, если родится мальчик, пусть будет Вася, а если девочка -
Наташка.
- Как это Вася? У меня уже есть один Вася. Ты! Мне другого не надо.
Я еще не знала, как я его любила! Он... Только он... Как слепая! Даже
не чувствовала толчков под сердцем... Хотя была уже на шестом месяце... Я
думала, что он внутри меня мой маленький, и он защищен...
О том, что ночую у него в барокамере, никто из врачей не знал. Не
догадывался... Пускали меня медсестры. Первое время тоже уговаривали: "Ты -
молодая. Что ты надумала? Это уже не человек, а реактор. Сгорите вместе". Я,
как собачка, бегала за ними... Стояла часами под дверью. Просила-умоляла...
И тогда они: "Черт с тобой! Ты - ненормальная". Утром перед восьмью часами,
когда начинался врачебный обход, показывают через пленку: "Беги!". На час
сбегаю в гостиницу. А с девяти утра до девяти вечера у меня пропуск. Ноги у
меня до колен посинели, распухли, настолько я уставала...
Пока я с ним... Этого не делали... Но, когда уходила, его
фотографировали... Одежды никакой. Голый. Одна легкая простыночка поверх. Я
каждый день меняла эту простыночку, а к вечеру она вся в крови. Поднимаю
его, и у меня на руках остаются кусочки его кожи, прилипают. Прошу:
"Миленький! Помоги мне! Обопрись на руку, на локоть, сколько можешь, чтобы я
тебе постель разгладила, не покинула наверху шва, складочки". Любой шовчик -
это уже рана на нем. Я срезала себе ногти до крови, чтобы где-то его не
зацепить. Никто из медсестер не мог подойти, прикоснуться, если что-нибудь
нужно, зовут меня. И они фотографировали... Говорили, для науки. А я бы их
всех вытолкнула оттуда! Кричала бы! Била! Как они могут! Все мое... Все
любимое... Если бы я могла их туда не пустить! Если бы...
Выйду из палаты в коридор... И иду на стенку, на диван, потому что я их
не вижу. Говорю дежурной медсестре: "Он умирает". - Она мне отвечает: "А что
ты хочешь? Он получил тысяча шестьсот рентген, а смертельная доза четыреста.
Ты сидишь возле реактора". Все мое... Все любимое.
Когда они все умерли, в больнице сделали ремонт... Стены скоблили,
взорвали паркет и вынесли... Столярку.
Дальше... Последнее... Помню вспышками... Обрыв...
Ночь сижу возле него на стульчике... В восемь утра: "Васенька, я пойду.
Я немножко отдохну". Откроет и закроет глаза - отпустил. Только дойду до
гостиницы, до своей комнаты, лягу на пол, на кровати лежать не могла, так
все болело, как уже стучит санитарка: "Иди! Беги к нему! Зовет беспощадно!"
А в то утро Таня Кибенок так меня просила, молила: "Поедем со мной на
кладбище. Я без тебя не смогу". В то утро хоронили Витю Кибенка и Володю
Правика... С Витей они были друзья... Мы дружили семьями... За день до
взрыва вместе сфотографировались у нас в общежитии. Такие они наши мужья там
красивые! Веселые! Последний день нашей той жизни... Такие мы счастливые!
Вернулась с кладбища, быстренько звоню на пост медсестре: "Как он там?"
- "Пятнадцать минут назад умер". Как? Я всю ночь у него. Только на три часа
отлучилась! Стала у окна и кричала: "Почему? За что?" Смотрела на небо и
кричала... На всю гостиницу... Ко мне боялись подойти... Опомнилась:
напоследок его увижу! Увижу! Скатилась с лестницы... Он лежал еще в
барокамере, не увезли... Последние слова его: "Люся! Люсенька!" - "Только
отошла. Сейчас прибежит", - успокоила медсестра. Вздохнул и затих...
Уже я от него не оторвалась... Шла с ним до гроба... Хотя запомнила не
сам гроб, а большой полиэтиленовый пакет... Этот пакет... В морге спросили:
"Хотите, мы покажем вам, во что его оденем". Хочу! Одели в парадную форму,
фуражку наверх на грудь положили. Обуть не обули, не подобрали обувь, потому
что ноги распухли... Парадную форму тоже разрезали, натянуть не могли,
целого тела уже не было... Все - рана... В больнице последние два дня...
Подниму его руку, а кость шатается, болтается кость, тело от нее отошло...
Кусочки легкого, кусочки печени шли через рот... Захлебывался своими
внутренностями... Обкручу руку бинтом и засуну ему в рот, все это из него
выгребаю... Это нельзя рассказать! Это нельзя написать! И даже пережить...
Это все такое родное... Такое любимое... Ни один размер обуви невозможно
было натянуть... Положили в гроб босого...
На моих глазах... В парадной форме его засунули в целлофановый мешок и
завязали... И этот мешок уже положили в деревянный гроб... А гроб еще одним
мешком обвязали... Целлофан прозрачный, но толстый, как клеенка... И уже все
это поместили в цинковый гроб... Втиснули... Одна фуражка наверху
осталась...
Съехались все... Его родители, мои родители... Купили в Москве черные
платки... Нас принимала чрезвычайная комиссия. И всем говорила одно и то же,
что отдать вам тела ваших мужей, ваших сыновей мы не можем, они очень
радиоактивные и будут похоронены на московском кладбище особым способом. В
запаянных цинковых гробах, под бетонными плитками. И вы должны этот документ
подписать... Если кто-то возмущался, хотел увезти гроб на родину, его
убеждали, что они, мол, герои и теперь семье уже не принадлежат. Они уже
государственные люди... Принадлежат государству.
Сели в катафалк... Родственники и какие-то военные люди. Полковник с
рацией... По рации передают: "Ждите наших приказаний! Ждите!" Два или три
часа колесили по Москве, по кольцевой дороге. Опять в Москву возвращаемся...
По рации: "На кладбище въезд не разрешаем. Кладбище атакуют иностранные
корреспонденты. Еще подождите". Родители молчат... Платок у мамы черный... Я
чувствую, что теряю сознание. Со мной истерика: "Почему моего мужа надо
прятать? Он - кто? Убийца? Преступник? Уголовник? Кого мы хороним?" Мама:
"Тихо, тихо, дочечка". Гладит меня по голове... Полковник передает:
"Разрешите следовать на кладбище. С женой истерика". На кладбище нас
окружили солдаты... Шли под конвоем... И гроб несли... Никого не пустили...
Одни мы были... Засыпали моментально. "Быстро! Быстро!" - командовал офицер.
Даже не дали гроб обнять... И - сразу в автобусы... Все крадком...
Мгновенно купили и принесли обратные билеты... На следующий день. Все
время с нами был какой-то человек в штатском, с военной выправкой, не дал
даже выйти из гостиницы и купить еду в дорогу. Не дай Бог, чтобы мы с
кем-нибудь заговорили, особенно я. Как будто я тогда могла говорить, я уже
даже плакать не могла. Дежурная, когда мы уходили, пересчитала все
полотенца, все простыни... Тут же их складывала в полиэтиленовый мешок.
Наверное, сожгли... За гостиницу мы сами заплатили... За четырнадцать
суток...
Клиника лучевой болезни - четырнадцать суток... За четырнадцать суток
человек умирает...
Дома я уснула. Зашла в дом и повалилась на кровать. Я спала трое
суток... Приехала "Скорая помощь". "Нет, - сказал врач, - она не умерла. Она
проснется. Это такой страшный сон".
Мне было двадцать три года...
Я помню сон... Приходит ко мне моя умершая бабушка, в той одежде, в
которой мы ее похоронили. И наряжает елку. "Бабушка, почему у нас елка? Ведь
сейчас лето?" - "Так надо. Скоро твой Васенька ко мне придет". А он вырос
среди леса. Я помню сон. - Вася приходит в белом и зовет Наташу. Нашу
девочку, которую я еще не родила. Уже она большая. Подросла. Он подбрасывает
ее под потолок, и они смеются... А я смотрю на них и думаю, что счастье -
это так просто. Я сню... Мы бродим с ним по воде. Долго-долго идем...
Просил, наверное, чтобы я не плакала... Давал знак. Оттуда... Сверху...
(Затихает надолго.)
Через два месяца я приехала в Москву. С вокзала - на кладбище. К нему!
И там на кладбище у меня начались схватки... Только я с ним заговорила...
Вызвали "Скорую"... Рожала я у той же Ангелины Васильевны Гуськовой. Она
меня еще тогда предупредила: "Рожать приезжай к нам". На две недели раньше
срока родила...
Мне показали... Девочка... "Наташенька, - позвала я. - Папа назвал тебя
Наташенькой". На вид здоровый ребенок. Ручки, ножки... А у нее был цирроз
печени... В печени - двадцать восемь рентген... Врожденный порок сердца...
Через четыре часа сказали, что девочка умерла... И опять, что мы ее вам не
отдадим! Как это не отдадите?! Это я ее вам не отдам! Вы хотите ее забрать
для науки, а я ненавижу вашу науку! Ненавижу! Она забрала у меня сначала
его, а теперь еще хочет... Не отдам! Я похороню ее сама. Рядом с ним...
(Молчит.)
Все не те слова вам говорю... Не такие... Нельзя мне кричать после
инсульта. И плакать нельзя. Потому и слова не такие... Но скажу... Еще никто
не знает... Когда я не отдала им мою девочку... Нашу девочку... Тогда они
принесли мне деревянную коробочку: "Она - там". Я посмотрела... Ее
запеленали... Она в пеленочках... И тогда я заплакала: "Положите ее у его
ног. Скажите, что это наша Наташенька".
Там, на могилке не написано: Наташа Игнатенко... Там только его имя...
Она же была без имени, без ничего... Только душа... Душу я там и
похоронила...
Я прихожу к ним всегда с двумя букетами: один - ему, второй - на уголок
кладу ей. Ползаю у могилы на коленках... Всегда на коленках... (Бессвязно).
Я ее убила... Я... Она... Спасла... Моя девочка меня спасла, она приняла
весь радиоудар на себя, стала как бы приемником этого удара. Такая
маленькая. Крохотулечка. (Задыхаясь) Она спасла... Но я любила их двоих...
Разве... Разве можно убить любовью? Такой любовью!!... Почему это рядом?
Любовь и смерть... Вместе... Кто мне объяснит? Ползаю у могилы на
коленках... (Надолго затихает).
...В Киеве мне дали квартиру. В большом доме, где теперь живут все, кто
с атомной станции. Квартира большая, двухкомнатная, о какой мы с Васей
мечтали. А я сходила в ней с ума! В каждом углу, куда ни гляну - везде он...
Начала ремонт, лишь бы не сидеть, лишь бы забыться. И так два года... Сню
сон... Мы идем с ним, а он идет босиком... "Почему ты всегда необутый?" -
"Да потому, что у меня ничего нет". Пошла в церковь... Батюшка меня научил:
"Надо купить тапочки большого размера и положить кому-нибудь в гроб.
Написать записку - что это ему". Я так и сделала... Приехала в Москву и
сразу - в церковь. В Москве я к нему ближе... Он там лежит, на Митинском
кладбище... Рассказываю служителю, что так и так, мне надо тапочки передать.
Спрашивает: "А ведомо тебе, как это делать надо?" Еще раз объяснил... Как
раз внесли отпевать дедушку старого. Я подхожу к гробу, поднимаю накидочку и
кладу туда тапочки. "А записку ты написала?" - "Да, написала, но не указала,
на каком кладбище он лежит". - "Там они все в одном мире. Найдут его".
У меня никакого желания к жизни не было. Ночью стою у окна, смотрю на
небо: "Васенька, что мне делать? Я не хочу без тебя жить". Днем иду мимо
детского садика, стану и стою... Глядела бы и глядела на детей... Я сходила
с ума! И стала ночью просить: "Васенька, я рожу ребенка. Я уже боюсь быть
одна. Не выдержу дальше. Васенька!!" А в другой раз так попрошу: "Васенька,
мне не надо мужчины. Лучше тебя для меня нет. Я хочу ребеночка".
Мне было двадцать пять лет...
Я нашла мужчину... Я все ему открыла. Всю правду - что у меня одна
любовь, на всю жизнь... Я все ему открыла... Мы встречались, но я никогда
его в дом к себе не звала, в дом не могла... Там - Вася...
Работала я кондитером... Леплю торт, а слезы катятся... Я не плачу, а
слезы катятся... Единственное, о чем девочек просила: "Не жалейте меня.
Будете жалеть, я уйду". Я хотела быть, как все...
Принесли мне Васин орден... Красного цвета... Я смотреть на него долго
не могла... Слезы катятся...
...Родила мальчика. Андрей... Андрейка... Подруги останавливали: "Тебе
нельзя рожать", и врачи пугали: "Ваш организм не выдержит". Потом... Потом
они сказали, что он будет без ручки... Без правой ручки... Аппарат
показывал... "Ну, и что? - думала я. - Научу писать его левой ручкой". А
родился нормальный... красивый мальчик... Учится уже в школе, учится на одни
пятерки. Теперь у меня есть кто-то, кем я дышу и живу. Свет в моей жизни. Он
прекрасно все понимает: "Мамочка, если я уеду к бабушке, на два дня, ты
дышать сможешь?" Не смогу! Боюсь на день с ним разлучиться. Мы шли по
улице... И я, чувствую, падаю... Тогда меня разбил первый инсульт... Там, на
улице... "Мамочка, тебе водички дать". - "Нет, ты стой возле меня. Никуда не
уходи". И хватанула его за руку. Дальше не помню... Открыла глаза в
больнице... Но так его хватанула, что врачи еле разжали мои пальцы. У него
рука долго была синяя. Теперь выходим из дома: "Мамочка, только не хватай
меня за руку. Я никуда от тебя не уйду". Он тоже болеет: две недели в школе,
две дома с врачом. Вот так и живем. Боимся друг за друга. А в каждом углу
Вася. Его фотографии... Ночью с ним говорю и говорю... Бывает, меня во сне
попросит: "Покажи нашего ребеночка". Мы с Андрейкой приходим... А он
приводит за руку дочку... Всегда с дочкой... Играет только с ней...
Так я и живу... Живу одновременно в реальном и нереальном мире. Не
знаю, где мне лучше... (Встает. Подходит к окну). Нас тут много. Целая
улица, ее так и называют - чернобыльская. Всю свою жизнь эти люди на станции
проработали. Многие до сих пор ездят туда на вахту, теперь станцию
обслуживают вахтовым методом. Никто там не живет. У них тяжелые заболевания,
инвалидности, но работу свою не бросают, боятся даже подумать о том, что
реактор остановят. Где и кому они сегодня нужны в другом месте? Часто
умирают. Умирают мгновенно. Они умирают на ходу - шел и упал, уснул и не
проснулся. Нес медсестре цветы и остановилось сердце. Они умирают, но их
никто по-настоящему не расспросил. О том, что мы пережили... Что видели... О
смерти люди не хотят слушать. О страшном...
Но я вам рассказывала о любви... Как я любила..."
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 26.4.2007, 14:14
Сообщение #37


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



СКАЗКА
Почему любовь слепа
Читать дальше...
Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества.
Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило: "А давайте играть в прятки!?"
ИНТРИГА приподняла бровь: "Прятки? Что это за игра", и СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время как остальные прячутся. Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее.
ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила СОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре. ПРАВДА предпочла не прятаться, потому что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать.
"Раз, два, три", - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ.
Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге, ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева.
БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило казалось идеальным для его друзей: Кристально чистое озеро для КРАСОТЫ; Расщелина дерева - так это для СТРАХА; Крыло бабочки - для СЛАДОСТРАСТИЯ; Дуновение ветерка - ведь это для СВОБОДЫ! Итак, оно замаскировалось в лучике солнца.
ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко. ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге), а СТРАСТЬ и ЖЕЛАНИЕ затаились в жерле вулкана. ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню где она спряталась, но это не важно.
Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Но вдруг она увидела дивный розовый куст и решила укрыться среди его цветов.
- "Миллион", сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ и принялось искать.
Первой оно, конечно же, нашло лень. Потом услышало как ВЕРА спорит с Богом, а о СТРАСТИ и ЖЕЛАНИИ оно узнало по тому как дрожит вулкан, затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось где прячется ТРИУМФ. ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя.
В поисках СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой
же стороны ему спрятаться. Итак все были найдены: ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве, ПЕЧАЛЬ - в темной пещере, ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана). Вот только любовь найти не могли. СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах,
и когда раздвигало ветки, услышало крик.Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза. СУМАСШЕСТВИЕ не знало что и делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем. И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки.. ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит её за руку...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Pastor
сообщение 4.5.2007, 11:44
Сообщение #38


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 998
0 0 Регистрация: 22.8.2006
Пользователь №: 54
Спасибо сказали: раз(а)



Прикольно, про нашу с вами жисть...
Легенда
А было так.

Читать дальше...
Создал Бог осла и говорит ему:
- Ты будешь ослом, ты будешь таскать тяжелые грузы на своем горбу и работать от заката до рассвета. Ты будешь питаться травой и будешь достаточно глупым. Жить ты будешь пятьдесят лет.
- Пятьдесят лет для такой жизни это слишком много. Пожалуйста, дай мне не больше двадцати.
И было так.

Создал Бог собаку и говорит ей:
- Ты будешь другом человека, и будешь охранять его жилье и есть его объедки. И жить тебе 25 лет.
- Господи, я не вынесу столько лет собачей жизни. Мне бы хватило и десяти.
И было так.
Создал Бог обезьяну и говорит ей:
- Ты - обезьяна. Ты будешь всю жизнь прыгать с ветки на ветку. Ты будешь смешить людей своими идиотскими гримасами. Жить ты будешь 20 лет.
- Кривляться как клоун 20 лет подряд - это ужас. Пожалуй, я не хотела бы жить дольше десяти.
И было так.

В конце концов, Бог создал человека и сказал ему:
- Ты человек - единственное разумное существо на планете. Используя свой интеллект, ты будешь познавать мир, и сможешь господствовать во вселенной. Жить ты будешь 20 лет.
- Боже, 20 лет жизни это ведь так мало. Дай мне пожалуйста те 30 лет, от которых отказался осел, еще 15 лет, которые не понадобились собаке, и 10 - ненужных обезьяне.
И было так.

И так, Бог сотворил человека, который 20 лет живет как человек, затем женится и 30 лет пашет на семью как осел, следующие 15 лет живет как собака, охраняя дом и детей, и доедая за ними объедки. Оставшиеся годы он кривляется как клоун, развлекая своих внуков.

И будет так.



Цитата(Carthman @ 2.5.2007, 11:47) *

Реально зацепило...

Читать дальше...
"Ранее утро...8 марта. Будильник зазвенел, и даже не успев, как следует
начать свою песню, умолк под натиском моего пальца. Почти в темноте
оделся, тихо прикрыв входную дверь, направился к базару. Чуть стало
светать.
Я бы не сказал, что погода была весенней. Ледяной ветер так и норовил
забраться под куртку. Подняв воротник и опустив в него как можно ниже
голову, я приближался к базару. Я еще за неделю до этого решил, ни каких
роз, только весенние цветы...праздник же весенний.
Я подошел к базару. Перед входом, стояла огромная корзина с очень
красивыми весенними цветами. Это были Мимозы. Я подошел, да цветы
действительно красивы.
- А кто продавец, спросил я, пряча руки в карманы. Только сейчас, я
почувствовал, какой ледяной ветер.
- А ты сынок подожди, она отошла не на долго, щас вернется, сказала
тетка, торговавшая по соседству саленными огурцами.
Я стал в сторонке, закурил и даже начал чуть улыбаться, когда
представил, как обрадуются мои женщины, дочка и жена.
Напротив меня стоял старик.
Сейчас я не могу сказать, что именно, но в его облике меня что-то
привлекло.
Старотипный плащ, фасона 1965 года, на нем не было места, которое было
бы не зашито. Но этот заштопанный и перештопанный плащ был чистым.
Брюки, такие же старые, но до безумия наутюженные. Ботинки, начищены до
зеркального блеска, но это не могло скрыть их возраста. Один ботинок,
был перевязан проволокой. Я так понял, что подошва на нем просто
отвалилась. Из- под плаща, была видна старая почти ветхая рубашка, но и
она была чистой и наутюженной. Лицо, его лицо было обычным лицом старого
человека, вот только во взгляде, было что непреклонное и гордое, не
смотря ни на что.
Сегодня был праздник, и я уже понял, что дед не мог быть не бритым в
такой день. На его лице было с десяток парезов, некоторые из них были
заклеены кусочками газеты.
Деда трусило от холода, его руки были синего цвета.... его очень трусило,
но он стоял на ветру и ждал.
Какой-то не хороший комок подкатил к моему горлу.
Я начал замерзать, а продавщицы все не было.
Я продолжал рассматривать деда. По многим мелочам я догадался, что дед
не алкаш, он просто старый измученный бедностью и старостью человек. И
еще я просто явно почувствовал, что дед стесняется теперешнего своего
положения за чертой бедности.
К корзине подошла продавщица.
Дед робким шагом двинулся к ней.
Я то же подошел к ней.
Дед подошел к продавщице, я остался чуть позади него.
- Хозяюшка.... милая, а сколько стоит одна веточка Мимозы,- дрожащими от
холода губами спросил дед.
- Так, а ну вали от сюдава алкаш, попрошайничать надумал, давай вали, а
то.... прорычала продавщица на деда.
- Хозяюшка, я не алкаш, да и не пью я вообще, мне бы одну веточку....
сколько она стоит?- тихо спросил дед.
Я стоял позади него и чуть с боку. Я увидел, как у деда в глазах стояли
слезы...
- Одна, да буду с тобой возиться, алкашня, давай вали от сюдава, -
рыкнула продавщица.
- Хозяюшка, ты просто скажи, сколько стоит, а не кричи на меня, -так же
тихо сказал дед.
- Ладно, для тебя, алкаш, 5 рублей ветка,- с какой-то ухмылкой сказала
продавщица. На ее лице проступила ехидная улыбка.
Дед вытащил дрожащую руку из кармана, на его ладони лежало, три бумажки
по рублю.
- Хозяюшка, у меня есть три рубля, может найдешь для меня веточку на три
рубля,- как-то очень тихо спросил дед.
Я видел его глаза. До сих пор, я ни когда не видел столько тоски и боли
в глазах мужчины.
Деда трусило от холода как лист бумаги на ветру.
- На три тебе найти, алкаш, га га га, щас я тебе найду,- уже
прогорлопанила продавщица.
Она нагнулась к корзине, долго в ней ковырялась...
- На держи, алкаш, беги к своей алкашке, дари га га га га, - дико
захохотала эта дура.
В синей от холода руке деда я увидел ветку Мимозы, она была сломана по
середине.
Дед пытался второй рукой придать этой ветке божеский вид, но она, не
желая слушать его, ломалась по полам и цветы смотрели в землю...На руку
деда упала слеза...Дед стоял и держал в руке поломанный цветок и плакал.
- Слышишь ты, сука, что же ты, @лядь, делаешь? – начал я, пытаясь
сохранить остатки спокойствия и не заехать продавщице в голову кулаком.

Видимо, в моих глазах было что-то такое, что продавщица как-то
побледнела и даже уменьшилась в росте. Она просто смотрела на меня как
мышь на удава и молчала.
- Дед, а ну подожди, - сказал я, взяв деда за руку.
- Ты курица, тупая сколько стоит твое ведро, отвечай быстро и внятно,
что бы я не напрягал слух,- еле слышно, но очень понятно прошипел я.
- Э.... а...ну...я не знаю,- промямлила продавщица
- Я последний раз у тебя спрашиваю, сколько стоит ведро!?
- Наверное 50 гривен, - сказал продавщица.
Все это время, дед не понимающе смотрел то на меня, то на продавщицу.
Я кинул под ноги продавщице купюру, вытащил цветы и протянул их деду.
- На отец, бери, и иди поздравляй свою жену, - сказал я
Слезы, одна за одной, покатились по морщинистым щекам деда. Он мотал
головой и плакал, просто молча плакал...
У меня у самого слезы стояли в глазах.
Дед мотал головой в знак отказа, и второй рукой прикрывал свою
поломанную ветку.
- Хорошо, отец, пошли вместе, сказал я и взял деда под руку.
Я нес цветы, дед свою поломанную ветку, мы шли молча.
По дороге я потянул деда в гастроном.
Я купил торт, и бутылку красного вина.
И тут я вспомнил, что я не купил себе цветы.
- Отец, послушай меня внимательно. У меня есть деньги, для меня не
сыграют роль эти 50 гривен, а тебе с поломанной веткой идти к жене не
гоже, сегодня же восьмое марта, бери цветы, вино и торт и иди к ней,
поздравляй.
У деда хлынули слезы.... они текли по его щекам и падали на плащ, у него
задрожали губы.
Больше я на это смотреть не мог, у меня у самого слезы стояли в глазах.

Я буквально силой впихнул деду в руки цветы, торт и вино, развернулся, и
вытирая глаза сделал шаг к выходу.
- Мы...мы...45 лет вместе... она заболела.... я не мог, ее оставить сегодня без
подарка, - тихо сказал дед, спасибо тебе...
Я бежал, даже не понимая куда бегу. Слезы сами текли из моих глаз..."


Да-а-а... реально зацепило...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
godzilla
сообщение 4.5.2007, 11:52
Сообщение #39


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 836
0 0 Регистрация: 26.9.2006
Из: Manchester city
Пользователь №: 129
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Carthman @ 2.5.2007, 11:47) *

Реально зацепило...


(IMG:style_emoticons/default/cray.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 8.5.2007, 10:28
Сообщение #40


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



очередное творение MGmike эМГэМайк. Последний романтик. немного нецензурно, поэтому под катомПрикрепленный файл  Романтик.doc ( 50.5 килобайт ) Кол-во скачиваний: 322


и еще один про горб

Читать дальше...

Ночью он часто просыпался. Вскакивал с кровати и бежал в туалет, сшибая табурет во тьме и наскакивая на двери. Шишку набил себе. Ногу ушиб. Раза четыре он вскакивал только до полуночи. А сколько еще вставал после? Много.
Утром проснулся разбитый. Голова свинцом налилась. Под глазом фонарь, на лбу шишка. Спина болела пуще прежнего. Вот спина больше всего его и волновала. Шишка с фонарем – это полбеды. К таким пустякам он привык, а вот боль в спине его встревожила не на шутку. Он перевернулся на бок. Боль отступила, но появилось чувство, что как будто бы у него что-то там сместилось в бок. Он опять лег на спину. Боль вернулась. И что-то с бока вернулось на спину. Он несколько раз повторил эксперимент. Результат один. Что-то явно было за спиной такое, что причиняло боль, что двигалось вместе с ним, словно рюкзак на спине. Горб! Неужели у него вырос горб?! Он вскочил с кровати, на этот раз окончательно, и бросился в ванную, где имелось зеркало достаточных размеров, чтобы увидеть себя целиком.

Зажег свет, обнаружил себя в отражении, повернулся боком. Ничего. Спина, шея, голова - все как обычно. Ничего такого подозрительного нет. А ощущение есть!

Он взял с ванной полки маленькое зеркальце и через него стал глядеться в большое. Теперь он мог рассмотреть свою спину полностью со стороны. Спина как спина. Сутулая, немного шерстью покрылась, без мышц, к бокам с жиром. Позвонки вон торчат. Горба никакого нет.
«Ерунда какая», - решил он.
- Ерундистика полная, - громко сказал он своему отражению и принялся чистить зубы. Сзади что-то немного болталось в такт правой руки.
- А я говорю, это ерундистика! – еще громче сказал он. Улыбнулся. Потом стал умываться громко фыркая под струями холодной воды. Растерся полотенцем, пошел готовить завтрак.

На завтрак он изжарил себе два яйца, кусок «докторской» колбасы и половинку помидора. Хлеба нарезал, маслица соленого из холодильника вытащил. Кофе сварил. Поел с аппетитом, стараясь не совершать лишних телодвижений. Посуду помыл, вернулся в ванную, снова почистил зубы, выковыривая щеткой остатки белка и колбасы.

Время торопило. Скоро на работу. Он прошел в комнату, вернул на место табурет, сел на него и одел носки. Затем брюки, затем майку, рубашку. Рубашка оказалась мала. Вчера еще вполне свободно сидела, чуть не висела, а сейчас вот давит. Руки вытянул – кисти торчат. Соединил – треснуло в боку.

Тут уж он совершенно растерялся и даже струхнул. Ничего не видно, но ощущения есть, и рубашка мала. Рубашка это факт. Ощущения то ладно, черт с ними с ощущениями, мало ли что он мог вчера съесть или вдохнуть. А вот рубашка – это железный факт. А пиджак?
А что пиджак? Он скинул рубашку и на голое тело надел пиджак. Тот оказался мал. Кисти торчат, в боках трещит. Он побежал в ванную в зеркало посмотреться. Там опять ничего. Спина как спина. В пиджаке.
- Ерундистика! – крикнул он отражению.

Он скинул пиджак, одел снова рубашку, заправил ее в брюки, затем снова одел пиджак. Обулся в штиблеты, взял кейс, вышел на площадку. В лифте соседку встретил с верхнего этажа.
- Здрасьте, - поздоровался.
- Доброе утро! – улыбнулась соседка, - а что же это Вы, рюкзак под пиджак надели?
- Надел, - соврал он, - у него молния не работает, вот я и прикрыл его пиджаком, чтобы воров не смущать.
- А, понятно! – тут лифт приехал, и соседка вышла через двери, а он поехал обратно. К зеркалу.

Через полчаса опять вышел. Уже побежал на работу. Мимо садика детского бежал, дети ему через забор кричали:
- Горбун!
К остановке подбежал, гражданочка одна вперед его пропустила. А кто-то даже руку пытался подержать.
- Ах, оставьте меня, сам! – он в раздражении руку одернул.

На работе весь день только о нем все и думали. Все на него и смотрели на одного. Конечно, шушукались в полголоса.
- А у меня у родственника….
- Да что там говорить…
- Ох!
- Ах!
- Кто бы мог подумать.

«Уволиться?» - подумалось ему. Уже вечер. Он не спеша идет к автобусной остановке. В кейсе лежит батон хлеба и немного колбасы.
- Не нужно, - голос сзади.
Обернулся. Смотрит, бредет старик, словно из сказок. Весь в бороду завернутый, сверху шляпа с изломанными полями, на ногах лапти.
- Не надо увольняться, говорю. Привыкай мужчина горб носить.

Старик подошел ближе. А ведь и не борода вовсе, а просто кофта такая смешная с длинным волосом. И шляпа обычная и лапти - не лапти, а кроссовки стоптанные.
- И не старик я вовсе, - сказал старик и снял шляпу.
Теперь и он убедился – не старик. Ровесник его, а может, и младше на пару лет.

Они разговорились. Встали на обочине тротуара и долго говорили. После в магазин зашли, оттуда во двор, потом опять в магазин, оттуда поехали на такси в центр. Под утро стояли, держась друг за друга, и упершись лбами, говорили.

Домой он вернулся засветло. Спать уже было поздно. Он сразу в ванную пошел. Умылся холодной водой, пофыркал, но так: скорее для порядка. В зубах поковырялся щеткой. На спину посмотрел, кофе пошел пить.

В лифте опять соседку встретил.
- Добрый день! А вы все с рюкзаком ходите? – улыбнулась соседка.
- Ну да, - сказал он и кивнул в ее сторону подбородком вместо приветствия.

Лифт приехал, соседка вышла. Он вышел за ней. И не удержался, бросил вдогонку:
- А Вы, никак собачку завели? Вон, хвостик торчит.
- Ага, завела, вот только вчера купила на рынке.

«Чудеса!» - воскликнул он про себя. Настроение поднялось. А пиджак, черт с ним – новый купит.
- Горбун! Горбун! – кричали дети.
- Инвалиды, - улыбнулся он в ответ.

В автобусе руку подали. Он тоже помог одноногому мужчине внести сумку.

На работе шушукались, он тоже смотрел на всех изумленно. Бровями двигал и цокал вслед секретарше с вывернутыми коленями.

Вечером он довольный сидел дома. Смотрел телевизор, ужинал картошкой жареной.
Спать лег раньше обычного. До этого сутки не спал. Спина постепенно прошла. Он заснул на боку, и никуда не вставал этой ночью.


Сообщение отредактировал DimTT - 8.5.2007, 10:30
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DAV
сообщение 8.5.2007, 12:50
Сообщение #41


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 674
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Из: рожденный в СССР
Пользователь №: 15
Спасибо сказали: раз(а)



Про РоманТика класс (IMG:style_emoticons/default/biggrin.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Skywalker
сообщение 8.5.2007, 18:55
Сообщение #42


Главный специалист
****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 872
0 0 Регистрация: 14.9.2006
Из: мастеров-джедаев
Пользователь №: 113
Спасибо сказали: раз(а)



Миня тож Романтик улыбнул..
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 18.5.2007, 15:51
Сообщение #43


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Дракон приоткрыл глаза, потянулся и зевнул. Дернул ухом, прислушиваясь,
и повернул голову в ту сторону, откуда раздавался разбудивший его
металлический звон.
Читать дальше...

- Ты что там делаешь? - с интересом спросил он у закованного в доспехи
мужика, возившегося возле основания драконьей шеи.
- Не видишь? Голову тебе рублю, - пропыхтел мужик, не переставая мерно
наносить удар за ударом по прочной чешуе.
- И как успехи? - поинтересовался Дракон.
- Не мешай! - злобно огрызнулся мужик.
- Ладно, - покладисто согласился Дракон и попытался снова задремать. Но
звон меча отвлекал.
- Слушай, а зачем тебе моя голова? - спросил Дракон через полчаса.
- Да она мне нафиг не нужна, - ответил мужик.
- А рубишь зачем?
- Так надо.
- Аа... Ну, если надо, тогда конечно. Тяжело, небось?
- Тяжело, - признал мужик.
- Не хочешь передохнуть?
Мужик, прищурившись, поглядел на солнце из-под латной рукавицы.
- Через час передохну, ближе к полудню.
- Это хорошо, - кивнул Дракон. - А то у меня уже шея затекла, лежать в
одной позе. И в туалет хочется.
- Ну, слетай, только по-быстрому.
Дракон захлопал крыльями и полетел за кустики. Через минуту вернулся и
снова расположился на камнях.
- Можешь продолжать.
Мужик повертел в руках иззубренный меч, отбросил в сторону и, решительно
достав из заплечного мешка ножовку, начал пилить. Дракон заерзал и
захихикал.
- Эй, перестань, щекотно!
- Ну, извини.
Сменив ножовку обратно на меч, мужик снова принялся рубить.
- Так лучше?
- Ага, - зажмурился Дракон. - Даже приятно. Можешь немножко левее?
- Могу.
Некоторое время не было слышно ничего, кроме громкого пыхтения, звона
меча и довольного мурлыканья Дракона.
- Прекрати! - наконец не выдержал мужик.
- Что?
- Мурлыкать прекрати. Меня это раздражает.
- Почему? - обиженно спросил Дракон.
- Потому что у тебя это получается немелодично! И вообще, будь
серьезнее, когда тебя Убивают.
Дракон задумался.
- А меня убивают?
- Да.
- Ты?
- Да.
- Не верю! - Дракон зевнул. - Если бы ты меня столько времени убивал, то
уже убил бы десять раз.
- А что же я, по-твоему, делаю? - разозлился мужик.
- Рубишь мне шею.
- Ну!
- Что?
- Если я тебе отрублю шею, ты же помрешь?
- Ты не отрубишь мне шею, - уверенно заявил Дракон.- Сам видишь, ничего
не получается.
- А если динамитом? - предложил мужик.
- Не советую, - покачал головой Дракон.- Я плююсь высокотемпературной
плазмой.
Мужик устало вздохнул и сел на камень.
- Ну, и что мне тогда делать? Если у меня работа такая - драконов
рубить?
- Ну и руби, - пожал плечами Дракон. - Я что, возражаю? У нас любой труд
почетен. А тут, гляди, еще работы непочатый край!
Дракон вальяжно вытянулся на камнях и подставил мужику бронированное
брюхо.
- Не в службу, а в дружбу - может, попробуешь поразить меня в сердце? -
умильно попросил он. - Я постараюсь не мурлыкать!
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 21.5.2007, 11:24
Сообщение #44


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Темнота, отец кричит в соседней комнате. Три минуты назад он забежал ко мне в комнату, велел лезть под кровать и молчать. Выбегая из моей комнаты, он выключил свет. Лучше бы он этого не делал, было бы не так страшно. Что там происходит? Кажется, какие-то люди находятся с ним в комнате и... бьют его! Не знал, что отец может так орать! Он же взрослый! Кто-то открыл дверь в мою комнату и мне из под кровати стала видна часть соседней комнаты. Человек открывший дверь включил свет и оглядел комнату, сейчас он заглянет под кровать, а там я! Страшный человек, большой и явно сильный... Пробежал злыми глазами по комнате, даже заходить не стал. Оставил открытой дверь и вышел в соседнюю комнату. Слава Богу, свет он оставил включённым. Теперь я начал смотреть в открытую дверь, узнать, что же там происходит... Лучше бы мне этого не видеть, отец лежал, а три здоровенных человека лупили его куда придется. Вот они прекратили его бить. Один из них отошёл в глубь комнаты и вернулся с утюгом, провод от утюга был не виден, но и так становилось понятно, что он включён в розетку. Пнув отца по лицу ботинком, он нагнулся над ним и что-то спросил. Отец лишь покачал головой. Говорить он уже не мог... Тогда этот злой человек заклеил чем-то рот отцу и положил утюг тому на живот. Остальные бугаи крепко его держали. В этот момент раздался звонок в дверь, я выскочил из под кровати и побежал ко входу в квартиру, крича на ходу:
- МАМА, УБЕГАЙ!!!.....
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DAV
сообщение 21.5.2007, 11:32
Сообщение #45


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 674
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Из: рожденный в СССР
Пользователь №: 15
Спасибо сказали: раз(а)



Про дракона просто супер! (IMG:style_emoticons/default/biggrin.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 21.5.2007, 11:36
Сообщение #46


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



исчо про дракона, автор тот же
Читать дальше...

-Эй, ты, чудовище! Выходи!
Из пещеры высунулась заспанная голова Дракона и уставилась на человеческую фигурку.
-Чего орешь?
-Ты - Дракон, стерегущий Принцесу?
-Ну, допустим. А ты кто такой и чего тебе надо?
-А я как-раз за Принцессой приехал. Отдавай по-хорошему! Я Принц.
-Ха!- скривился Дракон.- Тоже мне, Принц... Знаем мы этих Принцев. Чем докажешь?
-Тебе недостаточно моего слова?- оскорбился Принц.
-Подумаешь, слово. Говорить я и сам умею. А у тебя документ есть, что ты именно Принц? А то, знаешь ли, сюда кто только ни приходит. Я, говорит, герцог, или рыцарь, или вообще король. А на самом деле - какой-нибудь дворовый замухрышка младший баронский сын!
-У меня документы есть.
-Да?- оживился Дракон.- А ну, покажи.
Принц достал длинный свиток, обвешанный печатями, и Дракон углубился в его изучение. Перечитал текст, пошевелил губами, что-то подсчитывая в уме, понюхал сургуч печатей.
-Да, точно, Принц. Наследник королевства.
-Из древнего благородного рода,- добавил Принц.
-Да, это важно,- кивнул Дракон.- Ну, раз такое дело...
Он без церемоний ухватил Принца за шкирку и поволок вглубь пещеры. Принц висел как груша, только зажмуривался на поворотах.
В самом дальнем зале Дракон опустил Принца на пол и лапой указал на возвышение, где на куче атласных подушек восседала насупленная Прекрасная Принцесса, ухоженная, расчесанная и вся в розовых бантиках.
-Посмотри, Жужу, кого я тебе привел,- проворковал Дракон Принцессе.- Молодой симпатичный Принц, породистый, с родословной. Под стать тебе. Ну, плодитесь и размножайтесь.
-Первый ребенок - мне,- уточнил Принц.
-Это уж как водится!- заверил Дракон.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Qwer
сообщение 21.5.2007, 12:53
Сообщение #47


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 79
0 0 Регистрация: 26.12.2006
Из: сам не знаю
Пользователь №: 246
Спасибо сказали: раз(а)



Письмо в мужской журнал: Читать дальше...


Уважаемая редакция!
Мне нужен совет. Заранее благодарю. Некоторое время назад я начал подозревать свою жену в хождении "налево". Все обычно: если на телефонные звонки подхожу я - кладут трубку, она стала часто встречаться "с подружками", когда я спрашиваю с кем именно, она отвечает, что я их все равно не знаю. Я всегда жду такси, на котором она возвращается домой, но она выходит за углом дома, так что я не вижу, что это за машина. Однажды я взял ее мобильник, чтобы посмотреть, сколько времени, но она так взбесилась, что запретила мне к нему прикасаться. Я никогда не заговаривал об этом с ней. Наверно, я боялся узнать правду. Но прошлой ночью, когда она ни с того ни с сего куда-то ушла, я не выдержал. Я решил спрятаться за своей машиной - оттуда открывается чудесный вид на всю улицу, где я мог видеть, в какую машину она сядет. Я присел на корточки у своей машины и вдруг заметил, что тормозные диски на переднем колесе имеют какие-то пятна, похожие на ржавчину. Подскажите, можно ли ездить с такими дисками или надо их проточить, а если надо менять, то можно ли ставить не оригинал и если «да», то какой лучше? Или это может быть из-за колодок? У меня стоит неоригинал "Нишинбо", покупал на рынке, есть подозрение, что это китайское палево. Может тогда просто поменять колодки? Очень надеюсь на вашу квалифицированную помощь в этом важном для меня вопросе.
С уважением, Николай В.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DAV
сообщение 21.5.2007, 13:07
Сообщение #48


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 674
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Из: рожденный в СССР
Пользователь №: 15
Спасибо сказали: раз(а)



(IMG:style_emoticons/default/boyan.gif)
Цитата(Qwer @ 21.5.2007, 12:53) *

Письмо в мужской журнал: Читать дальше...


Уважаемая редакция!
Мне нужен совет. Заранее благодарю. Некоторое время назад я начал подозревать свою жену в хождении "налево". Все обычно: если на телефонные звонки подхожу я - кладут трубку, она стала часто встречаться "с подружками", когда я спрашиваю с кем именно, она отвечает, что я их все равно не знаю. Я всегда жду такси, на котором она возвращается домой, но она выходит за углом дома, так что я не вижу, что это за машина. Однажды я взял ее мобильник, чтобы посмотреть, сколько времени, но она так взбесилась, что запретила мне к нему прикасаться. Я никогда не заговаривал об этом с ней. Наверно, я боялся узнать правду. Но прошлой ночью, когда она ни с того ни с сего куда-то ушла, я не выдержал. Я решил спрятаться за своей машиной - оттуда открывается чудесный вид на всю улицу, где я мог видеть, в какую машину она сядет. Я присел на корточки у своей машины и вдруг заметил, что тормозные диски на переднем колесе имеют какие-то пятна, похожие на ржавчину. Подскажите, можно ли ездить с такими дисками или надо их проточить, а если надо менять, то можно ли ставить не оригинал и если «да», то какой лучше? Или это может быть из-за колодок? У меня стоит неоригинал "Нишинбо", покупал на рынке, есть подозрение, что это китайское палево. Может тогда просто поменять колодки? Очень надеюсь на вашу квалифицированную помощь в этом важном для меня вопросе.
С уважением, Николай В.


Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 21.5.2007, 17:44
Сообщение #49


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



не моё, но понравилось очень:

Иду утром от метро домой. На одном из подъездов висит объявление, на пожелтевшей бумаге неровным почерком:
"Дорогие соседи! Сегодня, примерно в 9-20 у проходной двери были утеряны 120руб. Если кто нашел, занесите пожалуйста в кв. 76, Антонине Петровне. Пенсия 1640 руб."

Ну а что я? А я что? Ну понятно (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) Откладываю 120р в карман, поднимаюсь, звоню. Открывает древняя бабушка-пенсионерка, прям такой божий одуванчик в фартуке. Лет под сотню так (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) Только увидела меня, протягивающего деньги - сразу обниматься, причитать, и в слезы счастья (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) Рассказала, как "пошла за мукой, вернувшись вынимала ключи у подъезда - деньги-то наверно и проронила". НО! Деньги брать отказалась наотрез (IMG:style_emoticons/default/smile.gif))) Я - в замешательстве (IMG:style_emoticons/default/smile.gif)

Оказалось, за несколько часов, я - уже шестой (!!!) "нашел" бабулины деньги (IMG:style_emoticons/default/smile.gif))) Люди, я вас люблю за то что вы ТАКИЕ (IMG:style_emoticons/default/smile.gif)))

"Да нет, именно ЭТИ деньги - уж точно ваши!" - сказал я, положил 120р на тумбочку в прихожей, и собрался было уходить, как бабуля резво сгоняла на кухню и притащила поднос с пирогами (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) "Вот, к приезду родненьких моих уже наготовила!" Блин %) Взял пару штук и ушел.
"Объявление то сыми, сынок!" - прокричала бабуля из окна, когда я вышел из подъезда, жуя пирожок. С капустой. Обожаю домашние пирожки. Супер! (IMG:style_emoticons/default/smile.gif)))

P.S.: Жаль что у нас не все люди такие. Хотя если сказать совсем честно, именно у нас таких практически нет...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 24.5.2007, 14:50
Сообщение #50


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Сисадмин и мыло)
Читать дальше...
Это даже не история. Так, недоразумение. Есть у нас в офисе девочка - офис-менеджер. Месяца еще не работает. Старательная. Толковая. Из провинции, по-моему. Какая задача у офис-менеджера? Жизнеобеспечение. Командовать уборщицами, курьерами, водителями. Следить, чтоб в туалетах и копирах бумага не кончалась. Заказывать вовремя эту бумагу и другие всякие нужные вещи на центральном складе. Хозяйство у девочки большое и хлопотное. Офис занимает не одно здание. Девочка старается. Поскольку испытательный срок. А информации новой много. А вся эта "оргтехника"- А все эти "компутеры"- А людей!.. Как бы чего не перепутать. Но предшественница ей передала дела толково. Составили они на пару целую инструкцию - куда, кому, в каких случаях звонить, по какому столу кулачком стучать, по какому поводу слезы лить.

А второй персонаж этого недоразумения как раз "компутерщик". Программист Гена. Хотя нам, дилетантам, какая разница - программист, администратор. Компутерщик, он компутерщик и есть. Лохматый человек с красными глазами в свитере с оттянутым воротом и домашних тапках на босу ногу. Ну, вы знаете. Ой, согрешу!.. Уж сколько писано про это противостояние: "компутерщик" - "опытный пользователь". А и то, у нас ведь как? Человек, видевший компьютер в витрине магазина пишет в резюме - "пользователь". Человек, торжественно получавший от администратора право доступа - "опытный пользователь". Ну и что, что он три дня подряд терял бумажку с паролем? Между нами, он его специально терял. Потому что этот пароль все равно не допускал его в компутер. Никто ж не объяснил, что надо на англицкий шрифт перейти. А админ и виноват! Должен бы уже влет отличать просто "пользователя" от "опытного пользователя".

Гена, как я уже сказал, программист. Он сидит в своем углу и выполняет две архиважные задачи. Первая и основная - написание очередной версии корпоративной программы. Этим занят его мозг. Целиком и полностью. Потому как сроки поджимают и начальство торопит. Вторая и не менее важная - отвечать по телефону на вопросы "опытных пользователей". Этим заняты его язык и плечо. Мозг в этом не участвует.
- Алло, Гена?
- Да!
- Гена! (далее плачущим голосом) Я полдня текст в Ворде набирала, а он почернел и исче-е-е-з!
- Отмените последнее действие.
- Это как???
- Видите вверху в третьем сверху ряду два таких значечка - стрелочки полукруглые?
- Н-н-у-у-у?!?!?!?!?!
- Левую нажмите.
- Ой! - (с придыханием) Гена! - (с еще большим придыханием) Ты меня спас!..
Нужен для этого мозг? Абсолютно нет. Кусочек оперативной памяти, где на стреме группа стандартных вопросов-ответов. Вот, кстати, можно до сих пор встретить такую дикость - "компутерщика", раздражающегося от вопросов "опытных пользователей". Большая редкость. Основная-то их масса уже вымерла от прободения язвы. Но Гена не из таких. Флегматичен, корректен, невозмутим, философичен. А и правильно. Здоровье дороже. Главное в этой работе - понять суть проблемы. Потому что с терминологией у "опытных пользователей" тоже как-то - Гм-гм...
Судьба свела их следующим образом. Ане нужно было кое-что выяснить на складе. Звонит она туда. И попадает - Случайно - Случайно ли? Правильно! К Гене. Гена в это время, ковыряя в носу пальцем босой ноги в поисках там очередной ускользающей мысли, снимает трубку.
- Алло!
- Алло! Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Я по поводу мыла, я правильно?
- По поводу "мыла"? Правильно, что там с "мылом"?
На закраинах оперативной памяти Гены уже высветился ряд "вопрос - ответ" с ключевыми словами Емэйл - Аутлук - сообщение - почта не читается - абракадабра - прикрепленный файл и т. д.
- Ну, мы получили твердое. А нам надо жидкое мыло. Не найдя в оперативной памяти ответа на столь простой вопрос, Гена бормочет: "Счас, счас, счас, одну минуточку!", быстро додумывает свою программистскую мысль, говорит "Опа-а-аньки!", вынимает палец из носа и подключает дополнительные резервы.
- Так! Простите. Отвлекся. Еще раз вопрос можно? Что там с "мылом"?
- Я говорю: мне прислали твердое. А нужно жидкое. Раньше же всегда жидкое присылали? Это же удобнее?
- Жидкое? "Мыло"? Конечно! Гораздо удобнее! - говорит Гена и понимает, что он в этой жизни что-то безвозвратно пропустил. Тогда он решает перевести стрелки.
- Вообще-то "мыло" - это больше к администратору.
- Ой! А мне Галя (предыдущий офис-менеджер) сказала, что по поводу мыла лучше только с вами - Телефон записала.
- Ладно. Раз такое дело, cчас разберемся. Вы в аутлуке работаете?
- Я? - слегка опешила Аня - Я в третьем корпусе работаю, в триста шестой.
По крайней мере один вопрос для Гены прояснился. Перед ним типичный "опытный пользователь". И еще одна мысль свербила в Генином носу: не шутки ли это дурацкие коллег? Над ним или этой незнакомой девчонкой? Вот так попадешь впросак, - долго будешь посмешищем. Поэтому Гена осторожненько спросил.
- А твердое-то "мыло" вас чем не устраивает?
- Ой, вы знаете- Твердое мыло утаскивают. Может, уборщицы?
И тут Гену начало клинить. Вместо душистого моющего средства он представил уборщицу, которая рано поутру взламывает пароли и таскает чужую почту. Гена сказал " - Секундочку", нажал клавишу "Флэш" и громко шесть раз подряд произнес магическую тантру! " После чего отжал "Флэш" и тем же любезным голосом предложил:
- Знаете, я наверное лучше к вам подойду. (Гена сидит в том же третьем корпусе)
- Ой, ну что вы! (Аня на складе еще не была, но знала по маршрутным листам водителей, что до него восемнадцать километров). Я вам лучше это мыло сейчас отправлю.
- Отлично! - обрадовался Гена и уже приготовился к приему почты, когда Аня добавила:
- Курьером, или водителем?
Вот тут Гена и завис капитально. Поскольку кнопки "Сброс" у него не было, он замотал головой, поджал голые ноги в кресло и быстро-быстро, как мужик из рекламы, срок действия костюма которого истекает через три секунды, забормотал:
- Н-и- Н- Ни- Нинадо!!! Ку-ку-ку-рь-ером!
Конечно, все быстренько выяснилось. Но вы думаете, Гена смеялся? Совсем нет. Гена пошел к своему Большому Компутерному Шефу и попросил, чтоб с него сняли почетную обязанность штатного консультанта "опытных пользователей". Начальство заглянуло Гене в глаза и просьбу удовлетворило.
А у меня есть такое подозрение, что между Геной и Аней после этого завязался служебный романчик. Да и больно хорошо. Дело молодое.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 24.5.2007, 15:32
Сообщение #51


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Короткие креативчики.
КРЕО №1. Автор YeNot

Добрый мальчег

Читать дальше...

Из пабитай Шкоды вылизла тощая пелотка с признаками острого нидайоба на лице и стала оглядываться вокруг. Глядя на ейо лицо была ясна, что аншлага паклонников у нее нет и нидаеб у ние хронический. И чтобы отвлечься от навящивых мыслей о йухе и других прадалгаватых предметах она явна решила завести себе какую-нибудь звирушку .

Рядом топталсо мальчег: за пазухой у ниво чтота шевелилось.
Отогнав ассоциацию с шивилящимсо в штанах йухом и с трудом расцепив зубы пелотка спрасила:

- Чче это у тебя?

- Щеног – важно сказал мальчег. Редкой пароды – Андалузский Профитайобер!
Последняя часть последнего слова опять погрузила тетку в знакомые ассоциации, причем так глубако, что она машинально потерла ладошкой у себя между нагами. Она задышала чаще, щеки ее покраснели и, не переставая тереть, она простонала:

- Ччо жже эта за парода такая…про-фи-та-йооооообер? (Глаза ее закатились и она бурно кончила
- Это такая парода, - ответил мальчег, вежливо переждав кульминацию, - с францускага – палавой агрессор называетсо…как вырастед, так начнед ибать всо что шевелидсо… Их по ночам во дворе отвязывают…и они сторожат… воры их страх каг боятсо…купите, дамочка

В своих фантазиях пелотка явно нашла андалузскому профитайоберу альтернативное применение, потому, что снова начала потихоньку тереть этосамое место…

- По чем? – проскрипела она.
- Тыщу рублей ! – выпалил мальчег….


* * *
Шкода уехала, увозя в своем салоне очередного профитайобера.
- Еще 2… причем сучки – подумал мальчик…Нада что-то и про них придумать: жаль будет если батя утопит….


КРЕО №2. Автор Писичка
Читать дальше...

Карина вирнутса позна.Быстра паднятса па лестница и аткрыватса двер.Скидавать пальто и туфиль прабижать в комнату.Аншлаг-любимая параграма,каторая ждатса каждый супота.Малененькая щенок такса крутитса возле ноги и жалбана скулитса.Удобна сестса в кересла,Карина взятса Кирчана на руки и долга тереть мокрая носа о голава девачка.
Параграма начинатса,на экран видитса юмарисыты.Ох!Савсем забыватса,где май табалетка "ПРОФИТАЙОБЕР",бес ниво савсем не смиятаса...


КРЕО №3. Автор Дингер ( зачотный )
Читать дальше...

Я и правда ее любил.
По своему. Никто не виноват, что она стала такой. Или я ее такой сделал?
Я отыграл партию. Аншлаг!
Я сыграл ее на «бис». И ты можешь гордиться мною…
И теперь ничто не потревожит твою память.

Когда мы встретились первый раз, она даже не посмотрела в мою сторону. А я улыбнулся. Слишком преувеличенно строго она взглянула на меня, и снова склонилась над бумагами.
Что тут скажешь – следователь…
Я пришел по пустяковому делу, подписать какую-то бумажку, и зашел в нужный кабинет. А там – она. Следователь по особо важным делам.
Я подписал что надо, потом откинулся на стуле, и нагло закурил, стряхивая пепел на пол.
-Я бы попросила не курить! – заявила она недрогнувшим голосом.
-А то что будет? – спросил я.
-Ничего. – Она просто пожала плечами. – Просто заставлю вылизывать пол, а потом сожрать бычок.
Но сдаваться я не собирался:
-При одном условии!
Она недоуменно посмотрела на меня:
-Вы не в том положении, чтоб ставить условия. Но я внимательно его выслушаю.
-Вы поужинаете со мной…
Я знал, что говорю наглость. Но очень уж мне нравилось, как она хлопает ресницами.
-Нет! Я занята! Все, вы свободны!

Официант услужливо улыбнулся, хлопнул пробкой от шампанского, и, галантно отставив левую руку, наполнил бокалы…
-Если вы думаете, что я пришла…
Я просто приложил палец к ее губам. Дразнящим. Манящим.
-Тсс! Давай просто выпьем. Я рад, что ты пришла.
Она не отшатнулась от моего прикосновения. Молча подняла бокал, пригубила, не сводя с меня изучающих глаз. Потом спросила:
-Мы уже на «ты»?
-Если не хочешь – не будем…

-Сашка, ты с ума сошел! – прошипела она, округлив глаза. – Что ты тут делаешь?!!
-Тихо! – улыбнулся я. – Я просто соскучился.
Форма инспектора пожарной службы была страшно неудобной. Я просто не привык носить галстуки. И мне было душно…
Она с легким восхищением смотрела на меня, когда я с умным видом задавал вопросы ее начальнику, строгому полковнику. А еще я знал, что он ее отец. И от этого становилось веселее. Тот отвечал преувеличенно строго, но с каким-то подобострастием.
Когда он отошел куда-то в соседний кабинет, я быстро склонился над ней, и в упор спросил:
-Вечером?
-Да!
-Где?
-У тебя!
-Заметано!
Я старался не хлопнуть дверью, когда уходил. Обернулся на пороге. И послал воздушный поцелуй…

-Я не могу без тебя, мой родной… - Она лежала на моем животе, и задумчиво водила пальчиком по моему бедру.
-Правда?
-Да. Откуда ты? Кто ты, Саш? Я боюсь тебя! Я не знаю, но мне кажется, что ты – моя роковая судьба…
Я вздрогнул. Нет, только не это.
-Ну ты что? Что еще за слова такие? – Я шутливо хлопнул ее по руке, потом приподнял и развернул ее к себе. – Чего тебе всякая ерунда в голову лезет, а?
-Не знаю… - Она робко улыбнулась. – Не обращай внимания! Иногда накатывает что-то.
-Не надо мне всякую ерунду тереть! Ты мне веришь? – Надеюсь, мой взгляд был убедителен.
-Да! А ты меня поцелуешь?

-Ты просто обязан прийти к нам! – безапелляционным тоном заявила она. – Уже пять месяцев я беременна, а ты даже не знаком с моими родителями!
Я улыбнулся:
-Малыш, но ведь всему свое время, верно?
-Но…
-Никаких «но»! Я хочу сначала сделать подарок твоему отцу. Поэтому, мы с ним обязательно познакомимся! Надеюсь, он будет помнить подарок всегда!
-Какой еще подарок?
-Всему свое время, помнишь?
-Глупый…Иди ко мне…я так люблю тебя, Саш…

Мне очень жаль, девочка…Я и вправду вдруг понял, что люблю тебя. И не смог продолжать дальше. Я обещал.
Я любил твое тело. Твои ласки. Твою ненасытную нежность, меня еще никто так не любил. Я не мог взамен дать больше, стараясь быть суровым мужчиной. Но тебя это только смешило, и ты снова целовала меня, смеясь.
Я старался уйти от ненужных слов – и уходил. Тебя это напрягало, но я всегда выкручивался…
Я любил целовать тебя, когда ты спала. Мягкая, нежная, сонная, ты так смешно морщила носик. Потом спросонья тянулась ко мне руками, находила меня, и прижимала к себе. И снова засыпала…
А я продолжал целовать тебя…
Я всегда любил смотреть на тебя спящую…
Вот и сейчас, я сижу, держа твою руку. Я не могу отпустить тебя, малыш.
Но надо…Я сыграл свою роль в этом спектакле.
Я так больше не могу.

-Эй! – Усатая физиономия сержанта появилась в окошке. – Каланов! На выход!
Я молчал.
-Эй! Твою мать! Что молчишь?
-Ты знаешь, кто такой профитайобер? – спросил вдруг я его.
-Чего?!! – оторопел он. – А ну на выход! – Клацнула дверь… - На выход! Лицом к стене! Руки за спину! Шагай!
Гулкий коридор. Пыльные плафоны. И только наши шаги…
-Слышь… - тронул меня сержант за плечо. – А кто это такие?
-Кто?
-Ну…этот…как ты там сказал?
-Не знаю! – пожал я плечами. – Просто в голову взбрело…
-Щенок! – прошипел сержант, и толкнул. – Вправо! Шагай!!!

-Я прошу встать! Суд идет!
Все поднялись.
Только ее отец остался сидеть, поддерживаемый под руку младшим сыном…
…-Обвиняемый! Что вы можете сказать в свое оправдание? – наконец-то дошла и до меня очередь.
Я встал. В упор поглядел на полковника.
-Парлецкий! – Он вздрогнул и взглянул на меня. – Помнишь, девять лет назад свою работу в Задвиженске?
Зал заинтересованно загудел, но тут же смолк под гулкий удар по столу молоточком судьи…
-Помнишь, как по ложному обвинению вы взяли паренька, обвинявшегося в изнасиловании твоей племянницы?
Он застыл.
-Но ведь его потом признали невиновным… - пробормотал он, силясь узнать меня. Не получится, полковник.
-После смерти.
-Я…
-В которой был виновен только ты.
Зал молчал.
-Ты избивал его, стараясь выгородить дружка-наркомана племянницы. Как же, честь семьи дороже! Да только вот парень был все равно не виновен. Ему не повезло просто, что он был знаком с твоей племянницей!! И ты попросту вмял его в пол изолятора, даже не удосужившись проверить все факты до конца…
-Кто ты? – Полковник встал.
-Я? Я его брат.
-Но…почему моя дочь?
-Сам знаешь – бьют туда, где больнее. Для меня брат был всем, и отцом, и матерью. Мы же детдомовские, и он вырастил меня. А для тебя дочь была всем, верно, Парлецкий? – Я усмехнулся.
Прости, девочка…Ты и для меня чуть не стала всем.

Выстрел. Еще один…
Кто-то выдирал пистолет у полковника, кто-то склонился надо мной…
Ну и хорошо…Мне совсем не больно.
Все.
Я сыграл свою роль. Я ухожу.
Прости, девочка…
Но брат мне дороже…
Прости…


КРЕО №4. Автор Брович
Читать дальше...

- Но позвольте-ка, любезный, это что же выходит – значит и это тоже все вы создали?
- Вы абсолютно правы, это все я!
- Уж не обманываете ли вы меня?
- … я – ПРОФИТАЙОБЕР! Понимаете?!! Откуда, вы думаете, Региночка «взяла моду» издавать вот такие звуки – «ГЫ-ГЫ!!»? Не знаете?!?!
-.. я..я.. думал это врожденное..
- а вот представьте, нет!!! Весь «АНШЛАГ» придумал я!!! Все его шутки – это мои шутки!! А «КамедиКлаб»?!?! – Мартиросян?!?! Ха!!! – да этот щенок все время меня умоляет написать еще хоть пару новых шуточек и придумать, как они любят говорить, креативного персонажа для этих самых шуток!!!
- Ну а Михаил Михайлович Жванецкий?
-.. ааа!!! Мишка-то?! Ха.. он только и умел, что тереть свой старенький портфельчик и бубнить под нос, что его труды кто-нибудь да оценит! .. прошу прощения за нецензурное выражение, но экскременташка он последний!!! Вот он кто!!! Весь институт у меня списывал!!! Шутки мои перед девчонками с курса травил и говорил, что его это… ыы..хныыкЪ… Мааашуууу увееел у – у –у ме-ме-меняяяя… ыы.. хныыкЪ…
- Ну-ну-ну, что вы право? Ну перестаньте убиваться!! Да и Бог с ним!! И с баржОй ег…, кхм.., прошу прощения - Вашей!!
-Вот теперь понимаете, что я действительно ПРОФИТАЙОБЕР? Что только я переживаю за свои труды так искренне, как никто иной!!! Все шутки, которые сочинялись когда-либо, возродил и преобразил я, а шутки последних 50 лет – мои!!!
- Ну хорошо.. положим я готов Вам поверить про такие старые вещи как «АНШЛАГ» и «Камеди», а что было Вашей последней «гордостью», так сказать «изюминкой»?
-…ааа.. хе-хе-хе!!! Вот недавно придумал, наверное, в сети фурор вызовет – сюжет:
Лес. Поляна. Мужчина, пардон, ГЫ-ГЫ (я же говорил - Регине писал я!!) «любит» женщину, а из кустов вылетает МЕДВЕД с поднятыми лапами и орет – «ПРЕВЕЕЕД!!!» .. вот я тут даже картинку набросал..
- … гм.. мда..
- в-в-ваам, ч-чтоо.. не понравилось??
- да нет-нет, что Вы!!! Очень, очень понравилось!! Я вот, даже, сейчас позову зрителей!!
- ПРАВАДА!!?!?! Это что же – настоящее прослушивание?!! )))))))))))
- да, да.... прослушивание-прослушивание…
- Я… я ..я сейчас приготовлюсь.. буду читать то, что я для Черномырдина писал… потом, наверное, что-нибудь из «Стариков разбойников», потом из того что было для «Верки Сердючки», речевку для Джорджа Буша младшего ни у в финале спою свои «Белые кораблики»!!!

***********
Профессор уже открыл дверь палаты и впуская двух коренастых мед братьев, прошептал последнему на ухо: – «Шутнику этому коктейль из реланиума и валиума вколоть, пытался на меня бросится.. тяжелый случай.. очень, оочень тяжелый случай!!! Мы его еще годиков, так, несколько понаблюдаем!!»

Дверь только захлопнулась, приглушая радостные крики душевнобольного - «Спасибо, рад Вас видеть в нашем клубе, вы хорошие зрители, спас… », а профессор уже несся, словно 20-летний пацан, в свой кабинет к компьютеру с одной лишь мыслью и рисунком зажатым в руке «ЫЫЫЫ бляяяяЛОЛ!!! ща такуйу замануху запощууу – весь рунет ляжет!!! б/п самый гут буит!!!!»

Через несколько часов пользователь «ДохтурЪ- ПРОФИТАЙОБЕР», с подписью в профиле «Над кем смеетесь? – Над собой смеетесь!!», стал самым популярным и почЕтаемым падонкам во всем РУнете.


КРЕО №5. Автор vizit1980
Читать дальше...

В цирке был полный АНШЛАГ...
Забитый ЩЕНОК лежал под шкафом и не знал, что ему делать. Он знал, что если не выбежит на арену цирка и не покажет все номера, которые обучил его ПРОФИТАЙОБЕР, жизнь его может оборваться на первом заскуливании выражение, которого по человечески звучит, как слово НЕТ. В голове ЩЕНКА пролетали жизненные события, как он еще совсем маленький резвился на лужайке с мальчишкой, который взял его к себе домой, видя как ЩЕНОК мерзнет под дождем, как позже ПРОФИТАЙОБЕР украдет его и запрет в клетку. Будет бить его всем, что попадет под руку, заставляя делать его невероятные трюки, которых ни одна собака не в состоянии сделать, но отчетливее всего он видел лампу, лампу, которая творила чудеса при том, как ПРОФИТАЙОБЕР начинал ее ТЕРЕТЬ. Он еще не знал, что лампа сработает только от рук человека, либо подобного ему. ЩЕНКУ оставалось только лежать и ТЕРЕТЬ всеми четырьмя лапами эту проклятую лампу. ТЕРЕТЬ и дожидаться своей смерти…
В цирке был полный АНШЛАГ…


КРЕО №6. Автор ГаццкайаВетьмо
Читать дальше...

ЗА РОДИНУ

- Товарищ генерал-полковник, разрешите? – в приоткрытую дверь кабинета протиснулся грузный начальник информационно-аналитического отдела ГРУ, вполне логично прозванный коллегами «Вини-Пух», и, ободрённый отсутствием начальственного «Пшёл вон, щенок!», подошёл к столу.
- Ну что там у тебя ещё? – Антонов оторвался взгляд от бумаг и неодобрительно окинул им подчинённого – совсем зажирели в кабинетной работе, вояки мля…
- Да вот есть одна информация… по результатам мониторинга Интернет-ресурсов, - Вини-Пух замялся, - я бы не стал утверждать, что информация заслуживает серьёзного внимания… Хотя…может быть, на то и расчёт той стороны… - Вини-Пух вздохнул и замер, размышляя, а есть ли смысл продолжать – стоило только начать озвучивать копошившиеся в голове со вчерашнего вечера мысли, как они показались ему нелепостью, за которую генерал в лучшем случае просто пошлёт куда подальше, а в худшем – может и о неполном служебном соответствии заявить.
- Да ты по-человечески можешь объяснить, в чём дело? – Антонов раздражённо похрустел пальцами и, открыв дверцу бара, выставил на столешницу мгновенно запотевшую бутылку «Нарзана», - плеснуть?
Вини-Пух коротко кивнул и присел на край стула, раскрывая папку с распечатками.
- Вот, товарищ генерал-полковник, здесь, здесь, вот здесь… ещё вот сюда обратите внимание, пожалуйста… Видите? Зелёным маркером подчёркнуто…
- Что за *цензура*? – Антонов недоумённо смотрел на листки
- Вот и мы сначала подумали, что гм… *цензура*, товарищ генерал-полковник, а потом выявилась интересная особенность! – Вини-Пух торжествующе поглядел на начальника, чувствуя, что наступил переломный момент разговора, - Во-первых, первый зафиксированный нами источник информации – боевой офицер иностранного государства! А во-вторых, не знаю как, простите, на счёт второй части слова, но любому, кто хоть немного знает иврит, первая часть слова незнакомой не покажется.
- Даааа, дела… - протянул Антонов, расплёскивая минералку мимо стакана, - так значит «авод*цензура*»?..
- Он, сссука! – зло выдохнул Вини-Пух и залпом осушил свой стакан.
***
В ещё недавно тихих кабинетах информационно-аналитического отдела царило оживление: полный штатный аншлаг, непрекращающиеся трели телефонных звонков, короткие реплики для занесения в общую базу информации по делу «Авод-Х», шуршание листов, подшиваемых «сопляками» - стажирующимися в отделе выпускниками Академии имени Дзержинского – в пухнущий на глазах том.
- Ещё один вариант от дешифровщиков – майор Незнаев хлопнул рукой по телефону, - записывайте: «Под дешифруемым термином могут также пониматься иностранные (советского или российского происхождения) военнослужащие, испытывающие разработанные известным нам ближневосточным государством новейшие системы ПРО, уже получившие название "Дэвидс шилд" (David's Shield) и "Мэджик шилд" (Magic Shield), которые моделируются вокруг уже состоящих на вооружении этой страны ракетных комплексов "Эрроу-2", предназначенных для уничтожения баллистических ракет врага в атмосфере».
- Записал, товарищ майор! – отрапортовал стажёр, отрываясь от клавиатуры семнадцатидюймового ноутбука, - а откуда такой вывод? Не, ну почему дешифровщики из непонятно чего такие развёрнутые толкования дают?
- Как тебя? Лёха? – Незнаев посмотрел на лейтенанта глазами учительницы начальных классов школы для умственно-отсталых детей, - понимаешь, Лёха, после того как наши дешифровщики создали единственное в мире толкование предсказаний Нострадамуса, которое сбывается на все сто процентов, задавать им вопросы просто неприлично!
- Нет, ну это не отдел, а прямо сказка «Три поросёнка» - возмутился остановившийся в дверях Вини-Пух, - причём в данном случае три – это глагол в повелительном наклонении.
Офицеры озадаченно воззрились на уже захлопнувшуюся за начальником дверь и переглянулись.
- И что теперь делать? – Лёха растерянно посмотрел на ещё вибрирующую от удара дверь.
- «Что делать?», тоже мне – Чернышевский, – хохотнул майор, - делай, что начальство приказало – то бишь начинай тереть поросёнка. Только не здесь… До дома потерпите, сказочники блин! И давайте уже работать – генерал ждёт полный отчёт к концу недели, а у нас ещё вопросов непочатый край.
***
- Одного не пойму, Михалыч, на что направлена эта провокация? – генерал захлопнул увесистый том дела «Авод-Х», - когда речь идёт об ИХ ядерной программе, и начинаются всякие там хитрые еврейские штучки с претензией на белость и пушистость, я ещё могу понять. Вспомни как они в начале века, то боевые бульдозеры на вооружение брали, то ещё чего – под простачков работали. А потом – бац, и та статейка в «Санди таймс»? Такого шороху навели – вспоминать не хочется… - генерал подошёл к окну и, подняв жалюзи, досадливо сплюнул в приоткрытое окно.
Вини-Пух молча кивнул, а фотографическая память мигом выбросила перед внутренним взором газетную страницу с обведённым маркером абзацем: «Вряд ли есть хоть один известный или неизвестный вид химического или биологического оружия.., который не производился бы в Биологическом институте Нес-Сиона. При этом ни у одной страны на Ближнем Востоке нет столько оружия массового уничтожения (ОМУ)… и ни одна другая страна не избежала пристального наблюдения за своим ядерным арсеналом... Являясь, бесспорно, крупнейшим производителем ОМУ в ближневосточном регионе, это государство никогда не было признано таковым публично на международном уровне».
- Да, вот ещё что… - генерал тяжёло оперся на подоконник, - этот герой… боец невидимого фронта… Он вообще в природе существует?
- Всё говорит об этом – есть масса доказательств, что виртуальным персонажем он не является – фотографии, данные о перемещениях, в том числе международных… Я думаю, что даже эти хитрецы на такую мистификацию не пошли бы… тем более, что непонятно ради чего…
- Ладно, - генерал расстегнул пуговицы мундира и сел в кресло, - есть у меня одна мыслишка… раз уж он в природе существует, да ещё и по миру мотается… так не попробовать ли нам его… того?..
- Перевербовать? – оживился Вини-Пух
Генерал отрицательно покачал головой.
- Убрать? – майор явно не ожидал такого поворота событий
- Дурак ты, Михалыч, - генерал устало вздохнул, - просто изъять его из гм… объективной реальности, чтобы наши специалисты у него в мозгах и подсознании покопались…часика три-четыре… Ну а потом вернуть на место, как ни при чём… Решено. Давайте-ка подготовим пояснительную записку, группу сформируем, а я финансирование из спецфонда под новый проект пробью.
Вини-Пух коротко кивнул и, зажав том подмышкой, покинул кабинет.
***
Изящные пальцы бывшего скрипача замерли над клавиатурой. Сопровождаемые громким хмыком, они отстучали «А с помасчью етой *цензура*еты, таварисчь гинирал, мы иницыируйем нашы сикретныйе прафитайоберы». Сопроводив этой загадочной фразой фотографию, он щёлкнул по кнопке «отправить» и довольно улыбнулся, отхл*цензура*в из чашки крепкий кофе. На экране ноутбука высветилась обновлённая страничка с полощущимся в уголке «весёлым Роджером». Молодой майор пригладил курчавую бородку и углубился в чтение форума, даже не подозревая, что через несколько часов бюджет спецоперации ГРУ по особому распоряжению Президента будет увеличен втрое…
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 24.5.2007, 15:40
Сообщение #52


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)




-Люблю тебя, Ирочка… Больше всех люблю. Одна ты обо мне заботишься. Никому я не нужна больше…
Читать дальше...
Слова давались старушке с легкостью… Такого душевного подъема она не испытывала давно уже. Вот, все!!! Все образуется… Все будет замечательно. Любовь пусть даже и одного из многочисленных родственников просто окрыляла…
-Баб, успокойся давай уже… Тебе волноваться нельзя. И не бери в голову. Я помогу если что понадобится. Ты обращайся главное. Не стесняйся. Родственники же для этого самого дела и нужны… Чтобы в старости поддержать…
-Внученька, родная. Да что мне надо-то. Не много мне осталось… Приходи только почаще… Пожалуйста…
Подбородок бабушки задрожал. Слезы готовы были вот-вот начать капать… Звонок в дверь прозвучал неожиданно, как гром. Андрей зная некоторую глуховатость бабушки, орал на весь подъезд:
-Бабуляяяя, открывай. У меня дел куча еще. Некогда тут с тобой возится…
-Явился, не запылился, - в голосе бабушки проскальзывали нотки ярости. Ирин, открой пожалуйста дверь этому… Спроси что надо, и выпроводи. Скажи что сплю я.
Ирина нехотя побрела к двери, напуская на себя по дороге максимально усталый вид…
-Чего тебе надо, братец? Спит она.
-ИРИНКААА. Привет, родная. Дела-то как? Спит говоришь? Блин, ладно. Не буду будить. Вот некоторые лекарства, Димка по знакомству достал. Говорят нету у нас аналогов. Передай ей пожалуйста что свадьбу мы тут наметили. С Вероничкой. Приглашены только родные. Тебя кстати тоже приглашаю. И мужа своего бери. Весело погуляем, Сестренкааа. Ладно, побежал я. Бабуле привет.
Закрыв дверь за Андреем и задумчиво повертев толстенную пачку таблеток в руке Ирина выкинула их в мусорный бак. После чего пошла проведать уже начинавшую дремать бабушку.
Ну???, -бабушка была несказанно рада снова видеть внучку, - ушел аболтус этот?
-Да бабуль, ушел. Денег хотел попросить. Пьянь. Все им лишь бы по дискотекам шляться, да пьяными по деревне гонять… Вот молодежь пошла. Кстати, бабуль, я тебе говорила что беременна?
Эммгррпфф, - звуки, которые начала издавать старушка, даже мычанием назвать нельзя было. Её любимая внучка беременна… Дай бог правнуков увидеть… Радости пожилому человеку лучшей не придумать…
-Только вот жить нам негде с Сергеем. Сейчас вчетвером в 2-х комнатной квартире ютимся.
-Чай внученька чтонибудь придумаем. Мне вот совсем немного осталось. Правнучка увидеть, да и все. Дед меня ждет уже. Квартирка у меня конечно маленькая. Но втроем жить можно.
-Правда? Ой бабуль, обрадовала ты меня, -наигранные слезы потекли по лицу Иры.
-Дада. Завещание уже почти готово… А я разве тебе не говорила, что квартиру я тебе оставляю? УУ, ну прости внученька. Значит обрадовала тебя.
-???
-Завещание я подпишу завтра. Что-то устала больно. Что-нибудь успокаивающего споешь мне, солнышко.?.
-Конечно, бабуль. – Ирина склонилась над бабушкой и не спеша начала мурлыкать ей детскую колыбельную… Настроение было супер… Осталось ждать совсем чуток.

********
-Ну вот и все, Ириш. Теперь после моей смерти квартира будет твоя, и только твоя.
Ира не спеша взяла бумажку в руку… Придирчиво прочитав от начала и до конца, удовлетворенно хмыкнула.
-Спасибо бабуль. Пойду до мужа схожу, обрадую.
-Конечно-конечно, доча. Возвращайся поскорее только. Скучно мне тут одной.

Через день бабушку начала одолевать тревога. Ирина пропала. Что с ней могло случится? Да все, что угодно. В поселке алкашни хватает. Убили? Изнасиловали? Просто избили? Этого не может быть. Просто не может быть. Не с ней. Не с Единственной. НЕТ! Старческое сердце не выносило той боли, которая внезапно накатила непреодолимой волной, сметающей все на своем пути. Зачем? За что?
Звук поворачиваемого ключа задел за душу. ОНА!
-Баб…!
-Ирин, -неудержимые слезы радости капали на пол, -родненькая, где-же ты была так долго?
-Бабуль… Не знаю как тебе сказать… В общем завтра мы с Сережей въезжаем в твою квартиру. Где и как будешь жить ты меня более не волнует. Это все. Завтра чтобы тебя тут небыло.
Звук захлапывающейся двери уже слишком мало значил для пожилой женщины. Иришка, ангел во плоти, не могла так сказать. Нет. Это все сон. Просто дурной сон. Смысл жить таял как весенний снег на солнце. В сердце набухал мерзкий, липкий ком безысходности. В горле внезапно стало сухо. Страшно захотелось пить. Бабушка с трудом приподнялась на локте. Тело слушалось плохо. Что-то мешало. Смысл. Смысла более небыло. Ноги парализовало.
-Ну чтож, -горькая мысль прошла как-то боком, словно чужая, -судьба видно такая. Я иду к тебе, милый.
*****
На следующий вечер Ирина и Сергей пришли обживаться на новом месте. Войдя в квартиру молодые ощутили резкий запах мочи. Войдя в комнату они увидели принеприятнейшую картину пожилой женщины, лежащей в кровати и отрешенно смотрящей в потолок.
-Слышь Ирка, а чо эта еще тут делает-то? Эй старая. Хватит вонять тут. Вали в деревню свою. И живи там пока мы разрешаем.
-Эй бабуль, -Ирке перестал нравится данный расклад дел, - бабуляяя. Ну и что с ней делать-то?
-Звони родственникам. Пускай забирают. Еще нам тут её не хватало. Вот мобила. Звони.

-Да.
-Анрюш, ты?
-Иришка, сколько лет. Ты не забыла что у меня тут сва …
-Андрюш, бабушке плохо.
-ЧТО?? Что с ней? Я тебе недавно колес дал целую кучу. Мне богом клялись что они помогут… Сейчас приеду. Встречай.

Глухие удары в дверь прозвучали через каких-то 10 минут после звонка. Открывавшая дверь Ирина едва успела отпрыгнуть. Удар ноги буквально вывернул дверь наизнанку. Андрей вломился к бабшке в конату как вихрь.
-Бабуль, что с тобой?, -глаза доселе смотревшие только прямо и почти не мигая чуточку сменили фокус. Бабуль, все хорошо будет. Щас мы тебя к нам отвезем, Маринка за тобой круглосуточно смотреть будет. Бабуль, не вздумай умирать только. Как-же ты, правнуков не посмотрев к деду-то пойдешь.
Вскочив на ноги Андрей огляделся.
-Ира, где таблетки?
-Андрюш, клянусь где-то тут были… Наверное потеряла она их.
-Ладно, проехали. Я её домой забираю. Маринка один хрен дома сидит круглосуточно. Присмотрит. Пока не ясно станет что её вбило в это состояние… Ты-же мне не пояснишь ничего по этому поводу??
-Андрюш, вот с Сережкой пришли проведать. А она лежит тут вся…
-Ладно. Алло, мам, ты? Мам бабушке плохо. Домой везу. Да. Маринка будет. Хорошо. До встречи.
Вот еще обуза, услышав длинные гудки подумала Ольга. Работать не разгибая спины два дня через сутки, едва сводить концы с концами… Нда. Мама… От этого слова ей стало как-то не по себе. Не сметь так думать!! Это-же мама. ТВОЯ МАМА. ЕДИНСТВЕННАЯ. Прорвемся.
****
Баушка сидела в инвалидном кресле, и смотрела в точку перед собой. Она чувствовала себя обузой. Ребенком, за которым надо убирать. Который писается и какается. Почему озорник Андрей вокруг неё ходит и лелеет. Почему ей меняет пеленки Марина, которую она вообще не считала никем. Точнее конечно ниочем похожем она не думала. Она вообще последний месяц не думала. Думать мешала одна мысль. КАК ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ? Ответа небыло. Ответа быть немогло. Подошел Андрей.
-Бабуль, пить хочешь?
-Андрюш, она меня выгнала…

****
На поминках собралось все семейство Кондратьевых. Ирина стояла в стороне и о чем-то думала.
Ольга вырывалась из крепких рук Андрея.
-Пусти меня немедленно. Я хочу высказать этой сучке все, что думаю о ней.
-Ма, это поминки. Поминки моей бабушки. И твоей матери. Она не стоит этого. Будет достаточно того, что мы этого не забудем. Ей с этим жить, ма. Не надо.

****
Через неделю после поминок Ирина не спеша шла в магазин. Жизнь казалось налаживалась. Никто ничего не знает. Квартира, огромный круг семьи. Любящий муж. Что еще может желать девушка в её 24 года? У входа в магазин стоял Андрей.
-Привет, Андр…
-Никогда, -Андрей словно выплевывал слова,- слышишь меня, никогда не обращайся ко мне по имени. Забудь меня и всех, кого ты считала родственниками. Живи с этим без нас.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Bird
сообщение 24.5.2007, 17:12
Сообщение #53


Справедливый модератор
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 2 094
0 0 Регистрация: 29.8.2006
Пользователь №: 71
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(DimTT) *

Короткие креативчики.
КРЕО №1. Автор YeNot

кто-то решил заняться ПРОФИТОЙОБЕРСТВОМ нашего мозга.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 1.6.2007, 14:09
Сообщение #54


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Про ногомяч Прикрепленный файл  Про_ногомяч.doc ( 27.5 килобайт ) Кол-во скачиваний: 238


Первая годовщина Прикрепленный файл  Первая_годовщина.doc ( 29.5 килобайт ) Кол-во скачиваний: 264


короткие но под катом, ибо лексика!
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Skywalker
сообщение 2.6.2007, 11:51
Сообщение #55


Главный специалист
****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 872
0 0 Регистрация: 14.9.2006
Из: мастеров-джедаев
Пользователь №: 113
Спасибо сказали: раз(а)



Вечер. Пятница. Июнь. *цензура*ое сочетание, когда ты молод, относительно здоров и твоя голова не забита всякой ерундой а-ля «где взять бабло» или «дети, ссука, растут, а мозгов не прибавляется».
Читать дальше...

Наш типа главный герой Валера ощущал прелесть данной ситуации каждым нейроном своего мозга. Сегодня он окончательно решил свои проблемы с институтом, получил немного денег на работе, но главное не это-сегодня у него была назначена встреча с девушкой, к которой он катил шары вот уже полгода, почти потеряв надежду, и вдруг(о чудо!),она всё-таки изъявила желание погулять.

Перебегая дорогу, Валера, поглощенный мыслями какую рубашку ему надеть и как поэффектнее заманить Машу к себе домой, не заметил вылетевшей из-за поворота тонированного зубила.
Последним звуком для него стал медленный хруст большой берцовой кости.

***
Больше всего его напугала темнота. Он не мог открыть глаза и вообще ощущал себя крайне противно. Слабость во всем теле, которое чувствовалось как-то странно, практически не позволяла шевелиться. Мучительно долго Валера просто валялся на какой-то подстилке в попытках открыть глаза и периодически проваливался в сон. Иногда кто-то как будто протирал его лицо влажным шершавым полотенцем и легонько перекатывал с места на место чем-то большим и мягким, похожим на войлочный валик. Через какое-то время Валера начал понемногу обретать контроль над телом и подолгу полз куда-то, упираясь то в какую-то стену, то во что-то мягкое и большое
Так прошло несколько дней.

На третий-четвертый день очередная попытка разлепить веки начала приносить успех. Щель света понемногу расширялась и постепенно Валерины глаза открылись. Первым, что он увидел, была огромная продолговатая пасть с высунутым языком. Язык лизнул его. Валера понял, каким это влажным полотенцем его протирали и потерял сознание.

Когда он пришёл в себя, вокруг было темно. Валера осторожно осмотрелся. В темноте он на удивление хорошо видел. Более того, вся окружающая реальность воспринималась очень четко. Угол обзора как будто расширился градусов до трехсот, Валера чувствовал, что под одной крышей с ним находились, кажется, еще пятеро людей и два каких-то непонятных, но крайне вонючих живых существа. Помещение, в котором он находился, представляло собой какой-то фанерный сарай без потолка. Чуть поодаль лежали в ряд какие-то животные, одно большое и четыре поменьше, размером со среднюю корову. Валера, пошатываясь, встал на четвереньки. Встать в полный рост у него так и не получалось, но вдруг его взгляд упал на собственную руку. Вместо привычной ладони он увидел маленькую лапку с пятью коготками. Валера взвизгнул, второй раз за сутки теряя сознание. Тявканье разбудило собаку-маму, она встала, бережно перетащила его за загривок ближе к остальным щенкам, заботливо облизала и опять заснула.

Те, кого Валера назвал про себя крайне вонючими существами, тоже проснулись.
-Чота эти засранцы расшумелись, может им пожрать дать?
-Сколько раз я тебе говорила, они не будут есть ничего, кроме молока матери
-А ты предлагала?

***
Валера привыкал к своему новому положению. Мысль, что он теперь щенок немецкой овчарки по кличке «Геббельс», очень туго воспринималась сознанием. С одной стороны, он был рад, что так неожиданно получил ответ на давно его мучавший вопрос о бессмертии души и жизни после смерти. С другой, как-то непривычно было целыми днями играть со своими новоявленными братьями и ссаться под себя. Но природа оказалась мудра и тут, сработал некий защитный механизм, и Валере вовсе не хотелось размозжить голову об стену. Мысли о прежней, человеческой, жизни редко посещали, их как будто обрубило. Он вообще мало думал, возможно, оттого, что мозг собаки всё-таки устроен по-другому, чем человеческий. Внутри сознания остался некая несущая ось, которая как будто освобождалась от человеческой шелухи и обрастала новой, собачьей сущностью. Валера сделал вывод, что это и есть душа, и на этом успокоился

Он достаточно быстро привык к тому, что все вокруг было большим, а в холодильник снихуя больше не залезешь. Интересно ощущалось новое тело, ресурсы которого казались после человеческих неисчерпаемыми. Система собачьих чувств вселяла в Валеру прям щенячий восторг.

В воздухе будто висели невидимые нити, по которым можно было безошибочно определить, как давно в комнате обедали или сколько дней не подмывался хозяин. Помимо этой информации, он получал настоящий кайф во время уличных прогулок, ощущение запаха приносило ему не меньшее удовольствие чем небезызвестному персонажу романа Зюскинда

Шли дни, Валера подрос и неожиданно для себя был продан за немалое количество общеевропейской валюты. Его новыми хозяевами стала молодая и довольно обеспеченная семейная пара. Поначалу Валера немного скучал по своим кровным братьям ( несмотря на то, что человеческой начинки в них не было, один был инкарнацией бабочки, второй - королевского пингвина, а двое других - экс-дельфинами), но новая жизнь оказалась настолько занятной, что на досужие размышления времени в принципе и не было. Хозяева, правда, работали с утра до ночи, но они наняли специального человека, который дни напролет гулял с Валерой. Его собачья сущность блаженстовала. Запахи стали для Валеры наркотиком, в погоне за которым он таскал своего сопровождающего по дворам, паркам, рынкам и даже по заброшенным стройкам времен СССР.

Однажды, во время одной из таких прогулок, его буквально сшиб с ног уникальный, упоительный аромат, ничего слаще этого пока не попадалось. Ноги сами понесли к источнику запаха..и можно представить себе разочарование Валеры, когда обнаружилось, что изысканнейшее благоухание, навстречу которому он мог бы бежать всю свою собачью жизнь, исходило от гениталий молоденькой овчарки, только что закончившей писать на клумбу с ромашками.

Прежде чем остатки человечьего «Я» осознали происходящее, Валера обнаружил, что во всю катушку прёт представительницу породы, так ценящуюся служебным собаководством. Нельзя сказать, чтоб ему это не нравилось. Похожие ощущения он испытывал, натягивая на очередной вечеринке старую знакомую, мастера спорта по спортивной гимнастике. Ощущения покоренной силы и гибкости, что особенно символично , именно в позициях а-ля «догги-стайл».
Размышления, мог ли он теперь считать себя зоофилом, прервал камень, метко пущенный хозяйкой сучки …

Так прошло почти полгода. Днем Валера жрал в три горла, гулял, наслаждаясь новыми запахами и, естественно, не забывал старую собачью мудрость « еби все, что успеешь». Ночью он крепко спал или наблюдал за довольно разнообразными сношениями своих хозяев. Наверное, так бы и прошла вся его жизнь, подобно галимому человеческому конвейеру (работабухлонасто*цензура*вшаяженажрачкаработабухло), но все вдруг резко изменилось

Наступило лето и в один беспесды прекрасный день Валеру вопреки обыкновению выпустили поссать всего на полчаса, а потом усадили на заднее сиденье новенького внедорожника. Из разговора хозяев стало понятно, что они едут на дачу,
(-Сколько тебе дали отпуску?
-Неделю.
-А чё так мало?
-За месяц отдыха одного миньета было бы недостаточно)

Их дача находилась в одном из самых классных мест средней полосы нашей страны, которое так любят власть имущие и авторы-исполнители быдлопесен.

Валере реально снесло крышу. Он часами носился по лесу вокруг дачного поселка, наслаждался солнцем, валялся на берегу озера, охотился на мышей и птиц. Но главное, здесь пронизывающие воздух тонкие нити запахов стали прочными переливающимися канатиками. Угарного газа горящих помоек, вони бесчисленного множества ртов и тел, ядовитых выхлопов миллионов автомобилей - всего того, что превращало искрящиеся прочные канаты в едва заметные серые ниточки, больше не было.
Валера никогда не был так счастлив, ни в собачьем, ни тем более в человеческом обличии.
***

Неделя прошла быстро. В последний вечер он лежал на берегу озера и смотрел на воду. Нужное решение оказалось неожиданно легким. Валера побежал прочь от дачи, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Он бежал час, второй, третий, четвертый, пока не рухнул от усталости и не заснул самым крепким за обе своих жизни сном.

За месяц жизни в лесу Валера превратился в настоящего зверя. Его мускулы увеличивались и крепи с каждым днём, зрение, нюх и слух обострились до предела, всё теперь по-настоящему свободное время он охотился или сыто лежал уже на другом берегу озера. В нем трудно было узнать собаку, скорее он был похож на небольшого волка.

Иногда Валера с содроганием думал о своей прошлой жизни. Теперь ему реально было трудно понять как он и еще 6 миллиардов дебилов умудрились попасть в ситуацию, когда для того чтобы жить как животное -жрать экологически чистую пищу, дышать свежим воздухом и ни черта не делать, человек вынужден 340 дней в году хавать дерьмо, дышать выбросами и въёбывать как папа Карло.

… Через некоторое время Валера наткнулся на свору уже настоящих волков. По счастливому совпадению их вожаком оказался его старый школьный товарищ, который окуклился лет пять назад от передоза. Благодаря этому Валеру приняли в стаю без обычных для таких случаев тёрок и геморроя.
Единственное, чего он теперь боялся, так это вновь после смерти оказаться человеком.

El Aleksandro

24 ч. 05 мин.
-Але…ты спишь?
-…ауоэ…нет! Конечно нет! Мой зайчик, девочка моя, я так счастлив…
- Мне тоже не спится. Мы теперь будем всегда вместе?
- Да!
- Я буду твоя любимая женушка, а ты мой муженек?
- Да! Да , мой котенок!
- Я теперь знаю , что такое счастье. Все. Спи, пупусик, я буду тебе сниться. Люблю…
- Я тоже…

01 ч. 05 мин.
- Але! Ты не спишь еще?
- Ээээуаоо…кто это…?
- Это я , твой зайчонок!
- …Зайчонок? Люська, ты что ли?
- Любимый! Я тут думаю , ведь у нас будут дети! Я хочу мальчика и девочку! Ты не против?
- ээ…нет конечно, Люська , второй час уже…
- Все , спи. Спи родной мой. ч мо к и- ч м о ки!
- *ч м о к. Спокойной ночи.

02 ч. 09 мин.
-Але… пупусик , мне не спится.
- Але….какой пупусик…?
- Ты что не узнаешь меня? Ах ты сонное чудовище! Твоя зайка сейчас рассердится!
- Ну…зайка…рассердится…ааауууоооо…это ты, Люська?
- Я сейчас подумала, ты представляешь , у нас будет обязательно собственный дом! Возле озера! А прямо за ним- лес! Мы там будем собирать грибы…
- Люсь, какие грибы в три часа ночи…
- А…извини, пупусику завтра рано вставать.
- Сегодня…
- Ах, да, сегодня! Спи, милый, целую, родной мой…

03 ч. 12 мин.
- Але… Игорь, прости пожалуйста…
- ….б..я…
- Что ты сказал?
- …Люда… мне через три часа вставать. Давай все разговоры на завтра. Хорошо?
- (короткие гудки)

03 ч. 58 мин.
- Ааалее… Игорь, я плачу… как ты можешь спать!
- Кто это?
- Это яааа… зааайка….
- Какая нахер зайка! Дайте мне поспать! (бросает трубку)

04 ч. 30 мин.
- Але!
- Коза тупорогая!Я спать хочу! Я ж живой человек!
- Игорь , это мама Людмилы.
- Что случилось!
- Людочка сказала мне, что Вы предложили ей руку и сердце… Так вот,мне бы хотелось поговорить с Вами о свадьбе.
- Какое, ..ля, сердце! Какую, нахер, руку! Пять часов утра! Не спится тебе, старая дура! Застрелитесь вы со своей Людкой и свадьбой! Совы, ..ля! Ночные бабочки! Дайте мне час поспать спокойно! СВАДЬБЫ! НЕ БУДЕТ!

-Диспетчер 158
- Здравствуйте, девушка, для абонента ххххх пожалуйста: “Шурик! Телку снял, как договаривались, пока на все ведется. Не забудь ананасы и шампанское.”
158: - Молодой человек, вы действительно хотите, чтобы я передала это сообщение Шурику? Думаете, он вас не засмеет?
- Что здесь смешного?
158: - Ты, пацан, действительно думаешь, что эта телка повелась на ананасы в шампанском? Или ты ей башляешь, чтобы перед другом не облажаться?
- Во-первых, почему пацан? Во-вторых, почему на ты? И в-третьих, какое вам до всего этого дело?
158: - А что, разве не пацан? Вроде как телку первый раз снял? Весь день такие как ты меня в уши трахают - да я уже по голосу чую!
- О каком разе идет речь? Мне 35 лет и попрошу…..
158: - Ах, так ты почетный семьянин, а сегодня с дружками захотел расслабиться?
- Какое вам до всего этого…
158: - Тебе что, жена не дает? Или сосать не хочет? Где мотивы?
- Девушка, вы меня утомляете! Передайте сообщение и забудем про ваше хамство.
158: - А расскажи ты мне, плейбой неугомонный, что важно для девушки “на раз”?
- Бл%, я уже закипаю!!! Ты **** угомонишься?
158: - Ну вот, уже лучше, мы уже на ты перешли. Ладно, если ты стесняешься, я сама тебе расскажу: 1-е, чтоб молодая была; 2-е, чтоб давала сразу и не ломалась; 3-е, чтоб сосала как водяной насос. Ну что, все так?
- Ну по большому счету…
158: - Передаю сообщение: “Шурик, телку нашел, согласна на все. Возьми водки и закуски, целую!”. Все правильно?
- Целую уберите! И… это, насчет “согласна на все” я пока не уверен.
158: - Я уверена! Адрес давай! Ту кобылу, что снял, гони в шею!
- Ты это серьезно? Адрес…….
158: - Серьезней некуда. Не облажайтесь, мальчики!


- Ежик, а что ты ночью делал в поле, да еще и с косой?
- ....
- Ежик, ну не молчи!
- ....
- Ежик, Ну смотри - Звезды!!!
Ежик повернул голову, посмотрел на Медвежонка и тихо чуть хрипло сказал:


- Кварк концентрирует объект, хотя этот факт нуждается в дальнейшей тщательной экспериментальной проверке. Турбулентность по определению концентрирует квантово-механический солитон при любом агрегатном состоянии среды взаимодействия. Ударная волна катастрофично синхронизует внутримолекулярный лазер, тем самым открывая возможность цепочки квантовых превращений. Не только в вакууме, но и в любой нейтральной среде относительно низкой плотности фонон выталкивает электронный эксимер, и этот процесс может повторяться многократно. Возмущение плотности ускоряет газ, как и предсказывает общая теория поля.
Медвежонок помолчал, а Ежик затянулся еще раз и передал косяк своему другу. Они сидели и смотрели на звезды, а рядом догорал костерок, потрескивая можжевеловыми веточками...


Сообщение отредактировал DimTT - 4.6.2007, 09:25
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 7.6.2007, 10:54
Сообщение #56


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



MGmike эМГэМайк. Когда трамваи ходили по Чапаева. Следопыт.
Читать дальше...

Ну вот. Как-то пришел к обеду в садег, потомушто в музыкалке был. Пел. А Олег чото довольный такой ходит, улыбаеццо и подмигивает мне. Ну я тоже обрадовалссо конешно. Друг же он мне. Если у нево всё хорошо, то и мне весело. И я у нево спрашиваю, шепотом разумееццо:

- Хуле ты лыбишссо?
- Зырь, - отвечает и сандалег свой выставляет вперед.
- Ну и чо?
- Как чо? Не видишь? Чистый он.
- Уже почистил?
- Нет! Я сегодня не вляпалссо!
- Да ты что! Как умудрилссо?
- А ты догадайссо!
- Под ноги смотрел?
- Гы-гы-гы. Неа. Просто там никто нинасрал!
- Ух ты!
- И нинасрёт наверно больше, - Олег понизил голос.

Мы отошли в сторонку. Олег достал из кармана свернутый листок.
- Вот, смари.
- Что это? - я с опаской развернул бумажку.
- Ну ты смотри!
- Какая-то каляка-маляка, - проговорил я тупо уставившись на рисунок.
- Дурак, это не каляка, - обиделссо Олег.
- Загогулька? А што такая большая тогда?
- Сам ты загогулька, - Олег выхватил из моих рук листок, - дай сюда.
- Да ладна, чо ты? - я дернул Олега за рубашку, - на *цензура* тоже не похоже, кстати, воопще нитак рисуеццо.

Олег глянул на меня, и я понял, что сейчас он хочет запомнить, как выглядит
настоящий *цензура* в его понимании. Но слава богу он плохо рисовал, и даже если бы я сидел и не двигаясь позировал ему, никто бы не догадалссо что это я.
- Мишк, это след.
- Какой след?
- Ну... тот кто срёт за верандой, оставил след.
- Ух ты! - восхитилссо я, хотя точно знал, что тот кто срёт оставляет гавно. Но
Олегу я не стал об этом говорить. Он и так это на своих сандалеках ощутил.

- Мы по следу ево найдем.
- Как цобаки штоле? - я понюхал листок и печально сказал, - по-моему не найдем.
- По отпечаткам обуви, сравним и всё.
- Не получиццо у нас ничево, - я не хотел обидеть друга, но по его рисунку можно было даже ГалинВикторовну заподозрить в калометании за верандой.
- А как теперь быть?
- Засаду сделаем и будем караулить...

***************

Мы сидели за верандой в кустах и ждали. Почти не разговаривали. А если и говорили, то тихо. И дышали тоже шепотом.
- А вот ты когда вырастешь на ком женишссо? - спросил Олег.
- Незнаю еще, думаю каво выбрать...
- А чо думать-то?
- Ну мне две вообще-то нравяццо. ГалинВикторовна и Ирка. Вот и думаю.
- Гы-гы-гы. Ирка-дырка.
- А ГалинВикторовна?
- Длинно как-то... ты как ее будешь называть-то?
- Ну... Галя наверно...
- Гы-гы-гы, Галя-*цензура*ля.
- Ну тебя.
- А чо? Выходишь ты на балкон и кричишь: "*цензура*ля, дааамооой!", а она "щааа идууу"
- А я может вместе с ней буду гулять? Это же жена.
- Не женишься ты на ней, старая она будет...
- Тсссс. Смотри...

За веранду забежала Иринка и огляделась по сторонам. Затем задрала почти до пупка подол платьица, повернулась к нам жеппой и сняла трусы. Потом грациозно села на корточки.
- И на Ирке ты тоже не женишссо, - прошипел Олег.
- Почему это?
- Потомушто я её щас убью, - Олег попыталссо встать, но я его схватил за руку.
- Тихо ты, - мне совсем не хотелось лишиццо будущей жены.
- Ща насрёт же?
- Сиди пока, давай хоть на жеппу внимательно посмотрим...
- Жеппа как жеппа, одинаковая она у всех.

Я посмотрел на друга и подумал, что даже срущая Иркина жеппа гораздо приятнее чем тощая Олегова, но доказывать ничего не стал. А если несрущая? Я пыталссо представить, что Ирка просто сидит без трусов. Но глаза меня возвращали в суровую действительность. Из Иркиной жеппы одна за другой вылазили коричневые кокашки и почти беззвучно падали на землю. Ну почти беззвучно.

- Ща подойду и посажу ее прямо на кучу, - Олег опять попыталссо встать.
- Ненадо.
- Чо ненадо? Чо ты заступаешссо? Вот женишьссо на ней, она тебе на половик насрёт! Или за телевизором. Или знаешь куда?
- Куда?
- В душу! Вот куда!
- Нинасрёт, - хотя спорил уже по инерции, просто чтобы спорить - Она в туалете будет какоть.
- Чо же она тогда щас в туалете никакоет?
- Я откуда знаю-то?

Ирка не меняя позы немного передвинулась назад. И стала сцать прямо на кучу.
- *цензура*! Разбавляет! Для лучшей вязкости разбавляет, - возмутилссо Олег, - чтобы на сандалег лучше налипало!
- Ога, - только и выдавил я из себя. Это был настоящий шок.
- Убью, точно убью!

Но не убил. Ирка встала, натянула трусы и убежала.
- Даже жеппу не вытерла, засранка *цензура*! - Олег плюнул на землю.
- Может у ней не чем было? - на засранке не хотелось жениццо уже, но все равно её защищал.
- А ты чо ей листик не сорвал? - продолжал издеваццо Олег.
- Гы-гы-гы. Да иди ты!
- А чо?
- Ничо! Дурак ты...
- Чуешь как воняет?
- Ога.
- Ну а чо тогда стоим? Побежали трамваи смотреть.

Олег побежал первый.
- Догоняй!
- Олег, стой! Осторожней! - только и успел крикнуть я...

***************

Мы стояли и через забор смотрели на улицу. Дребежжа стеклами прогромыхал трамвай.
- На Волгу, - сказал Олег, выбрасывая палочку.
- Ога, первый, - ответил я, - ты все?
- Да еще немного осталось, - друг шмурыгал сандалегом об песок.
- А представь, если бы ты в ГалинВикторовнину кучу вляпалссо?
- Гы-гы-гы, представил. У ней жеппа куда больше чем у Ирки.
- Ога...
- Ну их... этих баб...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Pastor
сообщение 9.6.2007, 12:06
Сообщение #57


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 998
0 0 Регистрация: 22.8.2006
Пользователь №: 54
Спасибо сказали: раз(а)



Друг с ПЗ писал...
Читать дальше...
Хочу я поведать вам, миряне, одну пренеприятнейшую историю, случившуюся со мной в период моего обучения в семинарии. Так сказать из серии: «Мои университеты». Сам случай то не особливо курьезен, да призадуматься он меня заставил, итоги так сказать, жизненные подвести, надоумил.
Будучи еще простым учеником, приехал я значит, в Петроград, дабы в очередной раз сдать экзамены. Поселился с дружками – однокашниками в небольшой квартирке на Большом. В складчину, то оно завсегда выгоднее, да и науки осваивать сами понимаете, не так скучно.
Ну, там, конечно водочку мы попивали часто, картишки, женщины разных видов поведения – дело молодое – не хитрое. Однажды, вернулся я с очередного кутежа шибко выпимши. Еле-еле, да с божьей помощью, до дому добрел. Дружки мои закадычные, тем временем, на кухне гужбанили. Попил я значит водички, отлил, да и не помолившись спать лег. Шибко нагулялся я в тот день. Наутро просыпаюсь, а голова… как тыква перезрелая, трещит аж колокольный звон в ушах. Ну да это пол беды. Чувствую я, дети мои, жжение в области заднего, извиняюсь, прохода. Словно бы холод какой, а в тоже время жжет, аки пчела. К тому же нижнее белье мое, так к ляшкам прилипло, что без волос не оторвать. Начал я тогда дружков своих подозревать на предмет деяния греховного да срамного. Похоже, вые@али они меня в ж@пу. Признаюсь, шибко меня тогда огорчила та догадка. Получается, что плохие у меня дружки и жить с ними дальше, нет мне никакой надобности. Прости господи.
Одел я очки и пошел в уборную, что бы повнимательней рассмотреть свое белье на предмет подтверждений надругательствам над собой. Что-то белое, словно столярный клей, прилипло к белью сзади и перепачкало меня основательно. - Все-таки вые@али, бесы. - подумал я и хотел уже в прихожую пойти, за лыжой, да остановился у зеркала. Представляете, у меня на лбу, все тем же чем-то белым, было аккуратно выведено: «Myдакъ». Повернулся я спиной, и вижу, что и на спине матерные слова да срамные рисунки виднеются. Ох уж дружки у меня - шутники, ох уж и xyлиганы! Понял я, что пастой зубной меня намазали, пока я в бесчувствии сны глядел. А чтоб напугать меня, изобразили, мол, я опять грешил вчера лишнего и утехам предавался запретным. Вон, у Федьки, еще вчера тюбик полным был, а сегодня уж наполовину пустой лежит. Возрадовался я тогда, друзей разбудил, чаем их потчевать стал. Шутка, ли. Ведь запросто могли вые@ать, а не стали, друзья значит. Или стали…? А пасту для вида намазали…? Да и господь с ними. Кто уж теперь разберет, и кто уж теперь это помнит.


Сообщение отредактировал Pastor - 9.6.2007, 12:08
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 9.6.2007, 14:35
Сообщение #58


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Кэмерон Диас


Прикрепленные файлы
Прикрепленный файл  Кэмерон_Диас.doc ( 75.5 килобайт ) Кол-во скачиваний: 234
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
DimTT
сообщение 20.6.2007, 10:00
Сообщение #59


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 3 086
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 40
Спасибо сказали: раз(а)



Как я провел лето.
Прикрепленный файл  Как_я_провел_лето.doc ( 37 килобайт ) Кол-во скачиваний: 285


ЗЫ. Филателисты! Мы идем к вам!!!


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Bird
сообщение 20.6.2007, 18:13
Сообщение #60


Справедливый модератор
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 2 094
0 0 Регистрация: 29.8.2006
Пользователь №: 71
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(DimTT) *

Как я провел лето.

мрачновато...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Skywalker
сообщение 21.7.2007, 22:22
Сообщение #61


Главный специалист
****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 872
0 0 Регистрация: 14.9.2006
Из: мастеров-джедаев
Пользователь №: 113
Спасибо сказали: раз(а)



Девушка сидела на берегу реки и мечтала о прекрасном принце на белом коне. В это время из леса выехал всадник. Был он юн, прекрасен, и, в придачу ко всему, доводился сыном королю. Только конь у него был чёрный.
Увидев сидящую на берегу девушку, принц подумал: «Судя по тому, как мечтательно она смотрит вдаль и как томно вздыхает время от времени, ей, несомненно, грезится прекрасный принц. А мне как раз нужна невеста. Почему бы не попробовать счастья, раз уж наши желания совпадают?»
- Не стоит, - словно угадав его мысли, промолвил конь, - Я таких много перевидал. Обязательно к чему-нибудь придерётся.
- Опять за старое! – возмущённо воскликнул принц, - Запомни, свою личную жизнь я устраиваю сам и вовсе не нуждаюсь в советах каких-то там коней. Двигай к ней, если не хочешь остаться без вечерней порции овса!
- Слушаюсь и повинуюсь, - обиженно буркнул конь и неспешно побрёл в указанном направлении.
В трёх десятках шагов от берега принц спешился и, оставив коня пастись в зарослях ивняка, на цыпочках подкрался к девушке.
- А потом он возьмёт меня на руки и отнесёт на огромную пуховую перину, застеленную белоснежным покрывалом с золотыми кисточками по краям, - мурлыкала девушка, - А потом… - что будет дальше, она представляла себе весьма смутно, и потому начала сначала, - Вот, сейчас он выедет из леса – прекрасный благородный юноша на белом коне. Подъедет ко мне и скажет: «Здравствуй, красавица!». «Здравствуй, прекрасный принц!», - скажу я…
- Здравствуй, красавица! – сказал прекрасный принц.
Девушка вздрогнула и ошалело уставилась на него. Увидев мужчину, она вскочила и отбежала на несколько шагов. Хотела истошно завизжать, но передумала, заметив, что он прекрасен.
- Не бойся меня, - сказал принц, - я не причиню тебе зла. Скажи мне, о юная дева, что делаешь ты здесь в этот прекрасный солнечный день?
«Он говорит, как принц!», - восхищённо подумала девушка и сказала:
- Я мечтала о прекрасном принце, но вы, сударь, отвлекли меня. Не знаю, что мне теперь и делать.
«Yes!», - подумал принц и, опустившись перед девушкой на одно колено, нараспев произнёс:
- Я отвлёк тебя, чтобы сказать, что мечта сбылась. Я и есть тот прекрасный принц из твоих фантазий. И я предлагаю тебе стать моей женой.
«Невероятно!», - подумала девушка. Ей захотелось прыгать и хлопать в ладоши, а ещё больше – побежать в деревню и рассказать обо всём подружкам, чтобы они удавились от зависти. Но делать этого было нельзя – велик был риск упустить прекрасного принца.
- А ты правда принц? – хихикнув, спросила девушка.
- Да, - с достоинством произнёс принц и встал, гордо выпятив грудь.
- Живёшь в замке?
- О, да! Это высокий и неприступный замок. В нём очень много комнат, старинной мебели и прислуги. Тебе понравится.
- А твои родители – король и королева?
- Ну разумеется. А я – их наследник. Так что, если я не погибну в военном походе, то когда-нибудь стану королём. А ты – королевой. Если, конечно, выйдешь за меня замуж. Соглашайся, ну?
- Мне нужно подумать, - кокетливо сказала девушка, - Да, я самое главное забыла спросить – почему ты пришёл пешком? Где твой белый конь?
- Вон мой конь, в ивняке пасётся, - небрежно бросил принц, - Эй, конь! Подь сюды!
Конь, подобострастно улыбаясь, вышел из зарослей и встал рядом с принцем, положив ему голову на плечо.
- Красивый, правда? – сказал прекрасный принц, потрепав его по загривку.
У девушки глаза полезли на лоб.
- Но он же чёрный! – разочарованно воскликнула она.
Принц посмотрел на коня так, словно видел его в первый раз.
- Ну да, - недоумённо произнёс он, - А какая, собственно, разница?
Девушка зашлась истерическим смехом.
- Нет, вы только посмотрите на него! – проверещала она, - Объясняю для тупых: я тут мечтала о принце на БЕЛОМ коне! А ты… ты какой-то неправильный принц. Не пойду я за тебя замуж! Убирайся прочь, не то я позову своего дядю, и он намнёт тебе бока!
- Но как же… - дрожащим голосом пролепетал принц, - Ведь я же пр… при…
- Тпру! – осадил его конь, - Я ведь тебя предупреждал. Поедем отсюда, её не переубедишь.
Принц хотел было возразить, но, увидев беспросветную глупость в глазах девушки, махнул рукой. Вскочив в седло, он развернул коня и поскакал обратно в лес.
- Трусишка! – неслось ему вслед, - Испугался моего дядю! А говорил – принц!

Принц вёл коня под уздцы по узкой лесной тропинке. Конь время от времени всхрапывал и махал хвостом, отгоняя прожорливых комаров. Разобиженный на весь белый свет принц стоически терпел домогательства кровососов. С момента расставания с девушкой он не проронил ни слова.
Наконец он не выдержал, остановился, выхватил шпагу и в сердцах сломал её об колено.
- Дьявол тебя разбери, конь! – закричал принц, - Откуда, ну откуда ты мог всё знать? Какой позор! – упав на колени, принц зарыдал и начал рвать на себе волосы, - Какой позо-о-ор!
- Не стоит отчаиваться, мой друг, - сказал, присев рядом с принцем, конь, - Ты не виноват, что нам попалась такая дура. Я ничего не знал заранее, просто выдвинул гипотезу, опираясь на прошлый опыт. Как ты помнишь, меня подарил тебе твой отец, мудрый и справедливый король. Он ведь тоже был когда-то принцем и тоже разъезжал по белу свету в поисках невесты. Дочери герцогов и баронов неоднократно пытались захомутать его на балах, но тщетно, – будущий владыка был юн и витал в облаках. Он непременно хотел жениться на романтичной девушке. Сельской красавице, предающейся возвышенным мечтам, сидя в венке из одуванчиков на берегу реки. Он выдавал желаемое за действительное и не раз терпел фиаско, подобное тому, что заставило тебя снизойти до слёз. Однажды ему даже намяли бока. После этого твой отец опомнился и обратил свой взор туда, где его давно ждали – ко двору. Там он, в конце концов, и встретил предназначенную ему небесами великую любовь - твою мать. Но прежде, чем обвенчаться с ней, он ещё раз проехал по местам своих былых неудач. Правда, я в том походе уже не участвовал. И вот почему, - склонившись к самому уху принца, конь начал что-то быстро ему нашёптывать. Лицо наследника престола озарила радостная улыбка. С каждым словом животного она становилась шире, а под конец принц и вовсе расхохотался.
- Расскажешь потом, ага? – спросил, осклабившись, конь и, получив слово чести, зашагал дальше. Принц вприпрыжку бежал за ним, размахивая руками и распевая рыцарские баллады.

Днём позже на берег, где девушка отказала принцу, выехал из леса всадник на белом коне. На вид - чуть постарше вчерашнего, но почти такой же прекрасный. Да и принцем он тоже был. Причём, тем же самым, что и вчера. Чтобы изменить свою внешность, юноша позаимствовал у отца один из его париков, а в придворном театре взял накладные усы и бороду. Но главным козырем в его сегодняшней игре был ослепительно-белый конь с роскошной гривой и длинным густым хвостом. В отличие от всадника, конь был другой, хотя поначалу принц загорелся идеей покрасить в белый цвет чёрного. Делать это ему отсоветовал сам чёрный конь, сказав, что краска может облупиться в самый неподходящий момент, а это, учитывая характер объекта, чревато гибелью всей затеи. Принц не стал спорить, поскольку конечный результат был для него важнее. К тому же, в дворцовой конюшне белых коней насчитывалось целых сто семьдесят пять. Принц выбрал самого белого и всё утро чистил его скребницей, поливал водой из бадьи и умащивал благовониями.
Девушка будто бы и не покидала своего «поста». Как и вчера, она сидела на берегу, зачёрпывала пригоршнями воду и тут же выплёскивала её обратно, что-то бормоча себе под нос. «Ну, здравствуй, детка», - ухмыльнувшись, подумал принц, - «Сегодня твоя мечта сбудется окончательно и бесповоротно».
- Здравствуй, красавица! – елейным голосом произнёс принц, тихой сапой подкравшись к девушке. Девушка вздрогнула и ошалело уставилась на него. Увидев мужчину, она вскочила и отбежала на несколько шагов. Хотела истошно завизжать, но передумала, заметив, что он прекрасен.
- О принце мечтаешь, да? – небрежно поинтересовался принц, ковыряя землю носком шикарной замшевой туфли с бантом.
- Да. А ты откуда знаешь?
- Ха! – усмехнулся принц, - На то я и принц, чтобы всё знать.
«Вот это номер!» - пронеслось в голове у девушки, - «Гнездо у них там, что ли, в этом лесу?»
- Да-да, я принц, - продолжал тем временем наследник престола, - Всем принцам принц! Замок там, и всё такое… Золота полные сундуки, прямо не знаю уже, куда его девать, это золото. Только вот жены пока нет. Пойдёшь за меня, свет мой ясный?
«Ну и удача!», - думала девушка, - «Два принца за два дня, и один другого прекрасней! Должно быть, место заколдованное. Недаром же Хромой Ганс только сюда ходит рыбу ловить. А впрочем, при чём тут место? Наверное, вчерашний принц этому про меня рассказал, вот он и приехал свататься. Недаром же по мне все деревенские парни сохнут!»
- А ты правда принц? – кокетливо захлопав ресничками, спросила девушка.
- Да принц, принц, - скрипнув зубами, ответил юноша, - Вот, и справка есть, - принц достал из-под камзола потёртый листок бумаги с гербовой печатью. На деле то была долговая расписка одного из молодых баронетов, но принц по некоторым признакам догадывался, что девушка не умеет читать.
При виде справки девушка совсем растаяла, но всё же поинтересовалась у принца, где он живёт, и кем работают его родители. В душе у неё чирикали райские птички, но девушка сказала с деланным безразличием:
- Надоели эти принцы, право слово. Отбою от них нет. Липнут, ну просто, как мухи! Вот, вчера приезжал один. Такой же, как ты, только рыжий и без бороды. И замок у него есть, и прислуга, и родители – король с королевой. А конь, представляешь – чёрный! – девушка заливисто рассмеялась. Принц, для приличия, - тоже.
- Ой! – воскликнула девушка, - Да как же это я, дура, забыла?! Конь-то белый у тебя есть?
Этого вопроса принц с нетерпением ждал весь день.
- Есть! – гаркнул он и, сунув два пальца в рот, залихватски свистнул.

Земля задрожала под ударами копыт. Тишину над рекой прорезало дивной чистоты конское ржание, и на пригорок из ивняка грациозно взбежал, – нет, не взбежал даже, а взлетел – великолепный белый жеребец, сиявший, казалось, ярче самого Солнца. Всхрапнув, он остановился на вершине и принялся бить копытом в землю, поворачиваясь то одним боком, то другим.
- Ну как, впечатляет? – осведомился принц.
- Знаменито! – выдохнула девушка, падая в его объятия.
- Я так понял, ты согласна выйти за меня замуж? – спросил принц, стиснув дрожащими от нетерпения пальцами её ягодицы.
- Да! Да, мой принц! Поспешим же во дворец! Я сгораю от нетерпения стать твоей женой!
- Не всё так просто, дорогая, - промолвил принц, отодвигая от себя девушку, - Я – принц, а принцы, как ты, наверное, знаешь, не женятся абы на ком. Сначала я должен удостовериться, что ты действительно девушка.
- А разве ты сам этого не видишь? – очумело спросила девушка.
- Нужно документальное подтверждение. Я же предъявил тебе справку в том, что я принц. Теперь, будь любезна, покажи мне бумагу, в которой сказано, что ты – девушка.
- Но у меня нет справки, - чуть не плача, сказала девушка, - Но я девушка, ты можешь мне верить. Те, кто не знает моего имени, так и говорят: «Девушка, можно с вами познакомиться?»
- Это ещё ничего не значит, - покачал головой принц, - Кстати, как тебя зовут?
- Катарина. А тебя?
- Генрих, - бессовестно соврал принц.
- Генрих, любимый! – девушка упала принцу на грудь и зарыдала, - Верь мне, пожалуйста!
Но принц был непреклонен.
- Боюсь, со свадьбой придётся повременить, - сказал он и сделал вид, что собирается уходить, - Я не могу рисковать репутацией своего рода. Хотя… - принц остановился и принял задумчивый вид.
- Что? Что, Генрих? – прыгала вокруг него Катарина.
- Придворный лекарь как-то сказал мне, что в случае крайней необходимости я смогу проверить это сам. Вспомнить бы только, как… Не подскажешь, Катарина?
- Кажется, это делается на большой пуховой перине, - задумчиво протянула девушка, - Как именно, – я не знаю.
- Перина здесь ни при чём, - отмахнулся принц, - Лекарь говорил, что это можно делать даже в военном походе… Вспомнил! – радостно заорал вдруг он, хлопнув себя по лбу, - Сегодня определённо твой счастливый день, - Ну-ка, милая, повернись, - Катарина послушно повернулась, - Наклонись! Так, что же там дальше? Ах, да… Подними юбки и расставь ноги пошире.
- Ты часом не сечь меня собрался? – с опаской поинтересовалась девушка.
- Скорее уж пороть, - усмехнувшись в искусственные усы, сказал принц. Расстегнув штаны, он извлёк наружу своего «маленького принца», тут же ставшего большим, подошёл к девушке и взял на приступ её любовное устье.
- Больно! – пожаловалась Катарина.
- А ты как думала? – хохотнул принц, - Медицина – это такая штука, что без боли никак. Мне вот в прошлом году зуб больной драли, – думал, помру. А что поделаешь, – анестезию ещё нескоро изобретут. Ты потерпи, подруга, сейчас пройдёт. Ух! Ух! Ух!
Девушке происходящее не слишком нравилось, но ради удачного замужества она была готова вытерпеть что угодно.
- Ну, скоро ты там? – спросила она, когда «проверка» чересчур уж затянулась.
- Сейчас. Уже почти кончил. Ааааах! – выпустив в лоно девушки войско потенциальных бастардов, принц вытащил из неё своего дружка, вытер его об девушкину юбку и запихнул обратно в штаны.
- Что это с тобой? – спросила, разгибаясь, Катарина.
- Это я от разочарования, - заявил принц, застегивая последнюю пуговицу, - Ты не девушка.
- Что?! – Катарина не поверила своим ушам, - Этого не может быть! Спроси любого в деревне, и все это подтвердят! Те, кто не знает моего имени…
- Это мы уже проходили, - устало зевнув, прервал её принц, - Впрочем, возможно, я и ошибся, это ведь был мой первый медицинский опыт. Давай сделаем вот как. Я подожду тебя здесь, а ты беги к деревенскому лекарю и попроси его ещё раз всё проверить. Если я был не прав, пускай он выпишет тебе справку, и тогда можешь смело возвращаться сюда, прихватив белое платье. Но если мои опасения подтвердятся, - принц грозно нахмурил брови, - лучше не возвращайся вовсе! Гнев особ королевской крови страшен, а я непременно разгневаюсь, если узнаю, что ты меня обманула. Ну, что же ты стоишь? Беги!
Девушка развернулась и, подобрав юбки, во весь дух понеслась по направлению к деревне. «Да как же это?», - думала она, - «Нет, такого не может быть! Наверняка, он ошибся. Господи, только бы лекарь был дома!»
Принц смотрел ей вслед, сложив мускулистые руки на могучей груди. Как только Катарина скрылась из виду, он кликнул коня.
- Видел, любезный, как мастерски я развёл эту деревенскую пигалицу? – с гордостью спросил принц, когда ослепительно-белый конь подскакал к нему, - Учись, пока я жив!
- Мудрость моего повелителя не знает границ, - скромно потупив взор, сказал конь, - К сожалению, я не настолько свободен в своём выборе, чтобы надлежащим образом воспользоваться плодами сегодняшнего урока. Вся моя жизнь проходит на охоте и в военных походах, и в очереди на случку я далеко не первый…
- Ничего, приятель, теперь всё будет по-другому, - приободрил его принц, - Ты сослужил мне славную службу, и достоин награды. Когда вернёмся в замок, замолвлю за тебя словечко конюху. Будешь пастись на городском выгоне, вместе с кобылками наших вассалов. И улучшать их породу! - смеясь, принц хлопнул коня ладонью по крупу.
- Благодарю вас, милорд, - низко склонив голову, сказал конь, - Мне хотелось бы уточнить – когда мы вернёмся в замок? Насколько я понимаю, вы намерены дождаться возвращения своей прекрасной возлюбленной?
- Ты что, с дуба рухнул? – насмешливо произнёс принц, - Какая она мне возлюбленная? Так, профурсетка, пыль на моих сапогах. Вот что, любезный, вези-ка меня домой. Сегодня вечером во дворце будет бал, и я не хочу его пропустить. Не думаю, что присмотрю себе невесту сегодня же, но, во всяком случае, искать её следует именно там, при дворе. Ведь я же принц, Дьявол меня разбери! Прекрасные дочери родовитых вельмож готовы отдать свою жизнь за один только танец со мной! Как же ты мог подумать, что я всерьёз увлекусь этой безмозглой девкой?
- Простите, мой господин, - испуганно молвил конь, - Я всего лишь конь, и мне свойственно ошибаться даже в таких простых вещах.
- Прощаю, - великодушно произнёс принц, вскочил в седло и пустил коня в галоп. «Чёрного тоже надо будет наградить», - думал юноша, въезжая в лес, - «Что бы такое для него придумать? Пожалуй, в следующий раз мы с белым возьмём его с собой, чтобы он мог всё видеть своими глазами!».


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
NZ
сообщение 23.7.2007, 04:29
Сообщение #62


Главный инженер
*****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 1 618
0 0 Регистрация: 20.8.2006
Из: Монча
Пользователь №: 39
Спасибо сказали: раз(а)



+...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
akyla
сообщение 9.8.2007, 11:45
Сообщение #63


Специалист
***

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 578
0 0 Регистрация: 17.11.2006
Пользователь №: 170
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Skywalker @ 21.7.2007, 22:22) *

Девушка сидела на берегу реки и мечтала о прекрасном принце на белом коне. В это время из леса выехал всадник. Был он юн, прекрасен, и, в придачу ко всему, доводился сыном королю. Только конь у него был чёрный.

На современный лад (IMG:style_emoticons/default/biggrin.gif) (может боян? (IMG:style_emoticons/default/pardon.gif) )

..Идет девушка по вечернему проспекту. Умница, красавица. Улыбается, хорошо ей, легко на душе. Мимо проезжает солидный мужчина на шикарном авто. Притормаживает, опускается тонированное стекло. - Девушка, не сочтите за хамство, разрешите, я вас подвезу. Мне кажется, что нам по пути. Девушка в ответ холодно: - Нет, спасибо, я лучше прогуляюсь. - Честное слово, я не хотел бы вас обидеть и быть навязчивым, но все-таки... - Я подобным способом не знакомлюсь, тем более вечером, на улице, с незнакомым мужчиной... И вообще, если вы думаете, что наличие хорошей машины, костюма, денег может как-то решительным образом повлиять на... - Господь с вами, если вы думаете что я вам хочу предложить что-то непристойное, вы глубоко ошибаетесь. Я не из тех мужчин... Просто у меня хорошее настроение, я еду по вечернему городу и любуюсь им.И вдруг вижу вас - одинокую девушку, уже темнеет, становится холодно, у меня родилось самое безобидное желание вас подвезти. Девушка слегка смягчившись: -Ну хорошо. разве что только если по пути. Садится в машину, хотя немного и нервничает, поправляет юбку. Вроде нормальный мужчина, не хам. Машина плавно трогается, проезжает метров сто, так же плавно останавливается, мужчина ставит машину на парковку, растегивает ширинку, достает прибор: - А теперь со*и. Девушка бледнеет, в панике вскрикивает, пытается открыть дверь, истерично дергая ручку: - Козел! Хам! Я кричать буду! Милиция! Мужчина, спокойно улыбаясь, нежно запускает ей в копну волос пятерню: - Девушка, вы меня неправильно поняли. Успокойтесь, пожалуйста. Дело в том, что у меня в отношении вас имеются самые серьёзные намерения. После того как вы у меня от*ете, мы с вами поедем в самый лучший ресторан в этом городе, где в это время собирается весь местный бомонд, сливки общества. Мы будем, есть лазанью с омарами, запивать это очень дорогим вином, и пробовать всякие другие излишества гурманов. Но на этом не закончится. После мы поедем к вам домой, вы познакомите меня с вашими дорогими родителями. Мы посидим в уютном кругу за чашечкой кофе и я попрошу у ваших родителей разрешения предложить вам руку и сердце. Тут же, мы поедем в самый лучший ювелирный салон, где я вам куплю потрясающее золотое кольцо с потрясающим брильянтом. Свадьба, я думаю, будет в моей усадьбе в Канах. Будет много известных гостей. Вам нравится Жерар Депардье? Свадебное платье будет расшито брильянтами, вашу тонкую лебединую шею будет украшать сапфировое колье... нет, это вы его будете украшать. После страстной ночи при свечах, в джакузи, потом на шелковой простыне. Мы поедем проводить медовый месяц куда-нибудь на тихоокеанское побережье, на острова, где будем нежится на белом бархатном песочке под тенью пальм, потягивая сладкий ром с молоком свежесрубленного кокоса. Когда мы вдоволь погреемся на тропическом солнце, лыжный курорт в альпийских горах будет как контрастный душ. После тропической неги тебе, наверное, будет слишком прохладно, поэтому мы зайдем там, в лучший бутик. Купим песцовую шубку... Откуда-то снизу при*цензура*кивающие звуки: - И ФАПОТЬКУ ТОВЭ
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
godzilla
сообщение 9.8.2007, 13:35
Сообщение #64


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 836
0 0 Регистрация: 26.9.2006
Из: Manchester city
Пользователь №: 129
Спасибо сказали: раз(а)



Ужос - современные дэвушки! (IMG:style_emoticons/default/rofl.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Yo!ric [BiG]
сообщение 10.8.2007, 15:02
Сообщение #65


Гагарин сайта
****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 796
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 44
Спасибо сказали: раз(а)



Хочу запостить креатив одного человека. Я рыдаю над каждым его новым рассказом.. Вот вам на оценку.. Если понравится - пишите, я ещё запощу.
(...) Mike L... 2007-07-03 13:47:59

«Случай на колхозе»
Часть 1

Да, и пришел, значит, Второй курс, и Ветром Свободы повеяло над нашей бедной и несчастной Родиной (осень-1991, напомню), и взорвали чарты и мозги Nevermind «Нирваны» и «Черный альбом» Металлики, и рог-музыга навсегда перестала быть такой, какой она была раньше, и так далее… Читать дальше...

На четвертый день учебы в нашу аудиторию свежим ветром перемен принесло декана ФАКИ БорисКонстантиныча Ткаченко. Попросив прощения у преподавателя за внезапное вторжение и пары минуточек внимания у почтеннейшей публики, он обратился к нам с короткой, прочувствованной речью…
- Джвузья! – произнес БорисКонстантиныч в своем неповторимом стиле, словно бы внимательно, вдумчиво пережевывая кистевой резиновый эспандер за 23 копейки, - Джвуждзья! (далее речь дается в русской транскрипции – прим.ред.) Не буду вам подробно описывать, какая тяжелая обстановка сложилась в этом сезоне на полях страны – она вам известна. В этой связи руководство Института в целом и факультета в частности приняло решение послать на колхоз также и второй курс. На помощь, и на смену, так сказать, вашим юным коллегам с первого курса, ведущих сейчас почетную и крайне нелегкую битву за урожай в одном из уютных земледельческих хозяйств ближайшего Подмосковья… так что, ребятки, готовьте заново – сапоги, телогрейки, еще недельку отучитесь, и в следующую субботу…
- Как, что, почему? – загалдели мы, - Вроде ж был разговор, что только на первом курсе, мы ж ездили, какова х…
- Я ж чиста для чего под Белым домом в ночь с 19 на 21 августа ночевал? – возвысил свой голос будущий знаменитый писатель, - Опять крепостное право в стране возрождаем, а? Да я вот в этой самой тельняшке…
- Тише, тише, друзья, - опять зажевал губами декан, - Я здесь, как грится, не в порядке обсуждения, а в порядке доведения до вашего сведения, что да как. Решение, как грится, принято. Со своей стороны обещаю дополнительное стимулирование в виде оплаты, ну и талонами разными, да и вообще… (да, в то время как раз на курево даже в мАскве были талоны – прим.авт.) Вы все люди уже взрослые, надеюсь вы меня поняли правильно
И откланялся

О «картошке» образца первого курса, врать не буду (с) воспоминания у меня остались самые xеровые. Обстановка в стране была тогда не в пример текущей, общество вовсю терзало «предчувствие гражданской войны», а что касаемо будущей интеллектуальной элиты, то нам через день сулили скорую отмену законной отсрочки и возможное перенаправление в «сапоги» сразу из колхоза минуя промежуточную стадию студенческой скамьи, чтоб уж «два раз не вставать» и не собирать нас заново по общагам да лекционным залам. Холодина в нашем колхозе гдей-то под Серпуховом была лютая, на жратве для бедных студентов гостеприимные пейзане щедро экономили, и если б не наш Непарнокопытный Друг…
Да! Впервые именно тогда он проявил свой недюжинный организаторский талант! Ведь как выглядел у нас процесс питания? На большом столе на десять щщей в положенное время нас ждали десять же тарелок с типа «супом», стаканы с компотом и общая большая кастрюля со «вторым»… которого, по совести сказать, клали порций на шесть, и то сугубо диетических.
Через три дня Конь, пораскинув мозгом, разработал следующую схему. Наша группа была разбита на три «пятерки» и каким-то хитроумным образом расписана по разным столам. Далее «пятерка» прибывала к моменту приему пищи, залпом выдувала компот, тут же в стакан переливала суп, а в освободившуюся миску мигом наваливала второе из большой бадьи, пока остальные недотеписто молотили ложками «первое». Да, некрасиво, хуле говорить… но Жизнь вообще несправедлива, особенно когда аццки хочется жрать.
Через три дня столы, не охваченные гениальной схемой питания, иссякли, Конь – сдан голодающим «паяльникам» (ФРТК, факультет радиотехники и кибернетики – прим.ред.) и побит :-)), но и три дня в такой обстановке - это немало. Вернулись мы через две недели со средней температурой 38,5, и если б не ждавшее меня известие о победе прославленных красно-белых хоккеистов над хвалеными нихуэловцами из «Миннесоты» в рамках турнЕ последних по Союзу – то прям даже и не знаю…

…Взрослые люди поняли слова декана Ткаченко правильно. Украиноговорящие студенты Юрий Вихляеу и Моксим Якубэнкоу со словами «О цэж холява!!!» слились в Малороссию не дождавшись не то что конца учебного дня, а даже и звонка с пол-пары, и парней, откровенно говоря, можно было понять: вот так, ни с того ни с сего аж три недели лишних каникул – второго такого шанса могло и не быть. Ближе к вечеру потянулись по домам Андрей Васильевич «Шершавых» и его друг Усатый. Остальные исчезли в пятницу, а в выходные уехала в родное Зауралье даже тихая умница-отличница Света Карпова, и остались только студенты-москвичи
Да и то не все. Будущий ведущий аналитик Макс задумчиво протер очки на минус-8 – и уехал отсыпаться после тяжелейшего «третьего полового семестра»… а несоблюдающий правил личной гигиены студент Тараканов имел через это дело от колхоза законный «белый билет».
Не уехал только Конь… да и то потому, что так и так не думал приезжать раньше ноябрьских. Среди выходных он неожиданно позвонил с малой родины - дать, значит, несколько ценных указаний, как нам за него какие задания сдать, на каких лабах отметиться, какие зачетики по возможности проставить, и так далее. В указания перманентно вклинивались характерные девичьи постанывания, местами «переходящие в женские».
- Дим, Ткач приходил… Сказал – на «картошку» едем. Через неделю, в субботу, - доложил я обстановку. И зачем-то глупо спросил: - Ты как, поедешь?
- А-а-ааааааааах, - раздалось в ответ особо протяжно, и в трубке запищало…

В результате на всю оставшуюся неделю нас осталось двое – еще, как выяснилось, некуда была податься моему другу, виртуозному гитаристу-самоучке Сергею Базилевичу. На пару мы болтались по занятиям, которые начинались с того, что преподаватель напоминал нам (по просьбе деканата, значит) о том, что в субботу перед нами гостеприимно распахнет свои двери колхоз «Красный лапоть»… а потом сообщал, что не видит смысла заниматься с двумя человеками, один хрен потом остальным заново объяснять, так что ступайте, ребятки… и всё оставшееся время Серега посвящал прениям на тему чисто умозрительную, а именно: если бы превозносимый мною Джеймс Хетфилд явился бы, скажем, на прослушивание в группу "Deep Purple" на предмет вакансии второго гитариста – на какой секунде прослушивания Ричи Блэкмор разбил бы об его голову его же гитару: на седьмой или тринадцатой?
На третий день бессмысленных шляний по Долгопе Сереге пришла в голову гениальная идея: пойти в деканат и ОФИЦИАЛЬНО отпроситься от колхоза. Мол, так и так вся группа уже посвинчивала по домам, да и в других ситуация практически аналогичная… так, мол, и хуле же теперь? Удивительно, но я согласился…
Робко постучавшись, мы вошли в деканат
- А, второй курс… - привычно зажевал эспандер декан Ткаченко, - Лебедев и… - тут он замялся. Мы, в отличие от Коня, который на святая святых факультета был частым гостем – то зачетик какой через АнтониВасильну нахалявку проставить в ведомость, то по пересдачной нужде – мы-то туда захаживали редко, но меня Ткач знал. Ну, кто ж на ФАКИ не знал будущего знаменитого писателя после его громоподобного успеха, второе место в ежегодном конкурсе газеты «За науку» за лучшую надпись на парте плюс поощрительный приз оргкомитета в разделе «Крик души»…
- БорисКонстантиныч, - пискнул Серега, - а какие меры будут приняты к тем, кто в колхоз не поедет? (хороший вопрос. Наводящий, так сказать – прим.авт.)
- Ну, как какие… - Ткаченко вынул ручку и придвинул к себе листок бумаги, - Думаю, вплоть до исключения, разумеется. Значит, Лебедев и… - тут декан приготовился записать фамилию второго *цензура*а. Я обернулся – Сереги не было, причем насколько хватало взгляда – не только в деканате, но и в самом аудиторном корпусе
- Как фамилия Вашего друга, Лебедев? – ласково спросил БорисКонстантиныч
- Мудаk его фамилия, БорисКонстантиныч - честно сознался я, - просто му-дак…

«А и поеду! – вдруг сказал я сам себе голосом Кисы Воробьянинова, заказывающего два огурца, - ушаночку потуже натяну и поеду! До «Металлики» с AC/DC так и так две недели еще, на горизонте покамест никакой Люси, хоть бы даже и самой минимальной степени условности… чего болтаться зазря! Авось не пропаду…»
И поехал…
*
Часть 2
И, натурально, поехал
Погоды с середины сентября в рамках, видимо, грядущего глобального потепления, установились чюдесные, не то что год назад. Прям русское бабье лето, Indian summer Джима Моррисона и Болдинская осень Александра Сергеевича Пушкина в одном лице, ни дать, ни взять. Жизнь снова была прекрасна, тем более, что вечером того же дня любимый клуб в прекрасном стиле напихал по самые гланды мусоркам под руководством Валеры-Непобедимого (7:1, хет-трик Димы Попова); правда, я узнаю об этом только через неделю, но и так неплохо. Снявшись с электрички в старинном русском Дмитрове, мы сели в любезно подогнанный «крестами» пазик и потряслись дальше. Пазик, правда, был один, но поскольку вместо ожидаемых 150 щщей набралось едва-едва человек тридцать (см.часть первую – прим.ред.) – то ехали с комфортом.
…За окном с трясущейся шторкой расстилалась Родина. Мелькали на перекошенных указателях названия деревенек – «Xуево», «Кукуево», «Нижние Пупыри» и другие известные на всю страну населенные пункты. На одной из облупившихся табличек значилось коротко – «Синь…»; очевидно, речь шла о каком-то старинном народном промысле, издревле практиковавшемся среди местных жителей, а где-то на отшибе «Синя» маячило сооружение, издали весьма похоже на половинку адски перекошенного футбольного мяча. Подъехав поближе, мы с удивлением прочли мемориальную табличку, укрепленную на здании без единого гвоздя – «Синьковская фабрика кожгалантерейных изделий»
Да, друзья. Всем вам, конечно, хорошо знаком этот мегапопулярный мультибренд, который, как пел Юрий Визбор «…если попадал кому-то в лоб, то можно смерть установить и без врача», и перед которым сосали строем все эти «ацтеки», «танги», «этруски» и «квестры» - но немногим довелось воочию наблюдать, в каких нечеловеческих условиях создавались эти поистине шедевры шнуровочных нанотехнологий… мне повезло – довелось…
По прибытии на место мы быстро рассредоточились, захватывая лучшие позиции, и каждый занялся своим любимым делом. Гении Шура и Вадя углубились в решение заданий по «уравнениям матфизики», сдавать которые нормальным людям предстояло лишь на втором семестре третьего курса. Парни с ФУПМа быстренько вынули колоду, расчертили «пулю» и, оценив запасы предстоящего свободного времени, уверенно вывели «100» в середине. Легендарный студент Сергей Чупряев (также частый гость нашей Книги, привет посетителю Iggy) определился на теплое в прямом смысле слова место истопника локальной котельной – и в первый же вечер дал стране такого угля, что более нашего новоиспеченного «начальника Камчатки» не видели не то что трезвым, а хотя бы просто неспящим. Что при этом характерно – тепло в наш барак продолжало при этом исправно поступать: не иначе как от жара его широкой души… да, говорится, Легендами не рождаются – Легендами становятся!
Остальные коротали время как и обычно на выездах: пили вишневый сок, играли в шахматы, слушали радио… Да-а-а!!! Как раз тогда же пошли первые ФМ-станции, точно! Не помню, была тогда уже станция, которую слушали «я и мой Валерий Георгиевич» - но точно уже была «Европа-плюс», и голос Ксении Стриж, который все слышали, но никто не видел, был в тысячу раз сексуальнее и притягательнее, чем все Маши Шараповы, Алины Кабаевы и Гзюжи Зопчаг миллион раз вместе взятые…
Так прошло три дня. Урожай мы, конечно, и пальцем не трогали, а если бы и кто и предложил нам тронуть – то мы бы рассмеялись, как боги, долго били бы его по лицу мегабрендом Sinkovo, а после разошлись бы кто куда: кто сок пить, кто в шахматы играть, а кто к радио…

А между тем в студгородке, что на улице Первомайская, обстановка складывалась совсем не такая идиллическая. Расстроенное крайне низкой наполняемостью полей студентами, руководство предприняло «зачистку» по общежитиям, профилакторию и прочим близлежащим строениям. Результаты «зачистки» были неутешительны: большинство второкуров успешно полиняло по домам, а те немногие, которых удалось выловить – лепетали в свое оправдание про нечеловеческие условия труда, самоуправство бригадиров, неорганизованный быт и заниженные расценки. В итоге на коротком, насыщенном заседании деканатов было принято решение лично выехать на место – и там уже непосредственно оценить сложившуюся ситуацию, на предмет, так сказать, и всё такое прочее…
Сиятельная делегация пожаловала во вторник, в обед. Возглавлял ее декан ФОПФа Федор Федорович Каменец, человек, которого «топоры» любили как родного. По Савеловской дороге в ту пору ездили электрички, названные в честь разных героев, «Николай Гастелло», «Александр Матросов», «Валя Котик» и так далее. Поэтому неудивительно, что 1 апреля какого-то года из депо Лобня выкатился поезд, на борту которого ярко-желтой краской горело – «Федя Каменец»… вот какой это был человек. Декан же Ткаченко, как младший по стажу руководства, трусил где-то сбоку.
Первым делом, конечно, Руководство направилось к средоточию всей колхозной жизни – на кухню, а время, как мы уже отметили, было как раз обеденное. Или, если быть до конца точным – уже чуть-чуть после-обеденное. Поэтому из дверей столовой прямо на встречу делегации вышел… а если еще точнее, то не «вышел», а…

Часть 3.

Пейзане, конечно, несмотря на дующий со страшной силой свежий ветер перемен, на студентах экономили как и раньше, и при царском режиме. И вместо заявленных 150 порций готовили ну, наверное, девяносто… но нас-то всего тридцать! Поэтому в паузах между соком и радио устраивали натуральную обжираловку, что по талонному времени было совсем нелишним. Особенно для габаритных гениев Шуры и Вади… (Конь тогда рассказывал – зашел к ним как-то на первом курсе и спрашивает: «Вадь, а куда телевизор делся?» А Вадя ему в ответ: «Нету у нас больше телевизора. Шурка его в Долгопу, на толкучку с утра отволок… ОЧЕНЬ жрать хочется…» Это правда – прим.авт.)
В общем, из дверей столовки навстречу делегации тяжело вывалился гений Шура. Вывалился и тут же со стоном оперся о косяк, чутка перевести дух. Живот его, и без того немалый, от полученных калорий был натянут туго, как басовая «бочка», и, думаю, отстучать соло на такой «бочке» не отказался бы и сам великий Ларс Ульрих. С трудом приподняв осоловевшие от счастья глаза, Шура встретился со внимательным взглядом делегации – и икнул
- Зджавствуй, Сажша! – сказал ему декан Ткаченко в своем неповторимом стиле
- Здрасьь… Брис… Статиныч… - тяжко ответил Шура и икнул снова
- Александр, а как с питанием – нормально у вас? – включился в активный обмен мнениями декан ФОПФа Федор Каменец
Шура хотел было что-то сказать, но не смог. Вместо этого он снова икнул и поднял правую руку… невысоко, примерно до уровня груди, но все-таки. Жест явно означал – «Спокойно, мужик. Не ссы – с голоду не пропадешь. Ох, бляяяяяя…» - и, раздвинув рукою деканов для спрямления и сокращения пути, Шура поковылял к бараку…
…Обстановка в нашем двадцатикоечном нумере была еще более благостной. Из угла тихо гундосил Крис Айзек про «Леди ин ред» (или Крис Ри про «Мунлайт энд водка», что, в общем, одно и то же). У стеночки, аки принцесса на горошине, на семи матрасах совсем по-детски сопел во сне будущий знаменитый писатель. Наученный горьким опытом колхоза-90, дескать «сколько сверху ни укрывайся – а снизу все равно поддувает», он сперва подстелил себе второй матрас, потом третий, благо этого добра хватало… постепенно число матрасов дошло до семи, а еще два заботливо лежали рядом с кроватью, на случай непреднамеренного падения во сне…
- Никак, работали всю ночь? – благоговейно спросил окружающих декан Ткаченко, признав всклокоченную белобрысую башку будущего популярного автора
- Как же-с, работали… - саркастически ответили окружающие, - всю ночь с фупм-ами в картишки дулись. Говорят-с, стипендию просрали подчистую-с… Прикажете будить?
- Ни-ни-ни… - и сиятельная делегация, осторожно ступая на цыпочках, вышла из барака и отбыла в Москву…

На следующий день, влекомые красочным рассказом деканов о поистине райской жизни в одном из коллективных хозяйств Подмосковья, к нам приехало человек сорок, с бору по сосенке таки собранные по общагам.
Ситуация, правда, за это время успела измениться кардинально. Прочухав расклад, работники кухни стали готовить еду из числа реальных тридцати щщей, каковые, отобедав и поддавшись на уговоры Председателя, таки отбыли в поля. Предварительно, конечно, тщательно замаскировав и попрятав все лишние одеяла и матрасы. Так что картина глазам приехавших предстала удручающая: выскобленные до блеска миски и котлы, и голые панцирные сетки в спальных помещениях…
С диким криком кляня богатую фантазию деканов Каменца и Ткаченко, сорок человек бесполезно покрутили носами в поисках чего бы пожрать и выпить – и уехали обратно в Долгопрудный.
В это время на кухню вестовой таки донес сообщение о том, что личный состав как минимум удвоится.
Поэтому когда на следующий день декан Ткаченко явился с повторной инспекцией – глазам его открылась все та же идиллическая картина уровня «сельский час». Всё так же, тяжело икая, выходил из столовки обожравшийся Шура, все так же спал на горе матрасов будущий писатель – разве что теперь он лежал кверху распухшим до синевы ухом, последствием веселой игры в «войнушку» путем метания друг в друга собранных корнеплодов…
А потом опять приехало сорок человек из Долгопы, и опять, кляня и матерясь, не нашли ничего…

А потом я устал и уехал :-)) На «Металлику», значит, и AC/DC. Вылез из окна, обошел барак, тепло попрощался с нашим старшим по колхозу подполковником с военной кафедры, гревшимся на солнышке у нормального, человеческого входа… Зачем через окно? Затем, что как объяснил нам «полкан», что «…если кто съебывается через дверь – то это вроде как мой недосмотр, и я вроде как виноват… а если через окно – то я вроде как не при делах…» Чтож, железная, воистину армейская логика!!!
* * *
Декан Ткаченко, кстати, свое слово сдержал и, несмотря на значительное недовыполнение плана по валовому продукту, деньги нам выписали, причем на реально бывших в колхозе и исходя из числа «асиленных» ими дней.

А Конь вернулся раньше ноябрьских. Сидели в субботу тихо-мирно на лекции, никого не трогали, как вдруг сверху в монотонный бубнёж докладчика вихрем ворвалось крайне жизнеутверждающее:
- Сасё-ё-ём! Мишаня, САСЁМ!!!! – и вот он уже плюхнулся рядом
- Сасать, - говорю, - это ж и так ваша работа, чего орать-то так?
- Да вы сасёте, говорю! Я ща у Вади радио слушал – сасете вы в Ташкенте. Пятницкий какой-то вам забил…
- Эта… молодой человек! – робко напомнил лектор о своем наличии
- Пи3дец вам! Мы – чемпионы… - и, потирая руки, загрохотал обратно вверх по лестнице
- Ща отыграемся. «Чемпионы» xуевы, тоже мне нашлись… - заверил я его вслед

Но мы не отыгрались…
Впрочем, это уже другая история
Спасибо за внимание

Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
akyla
сообщение 14.8.2007, 14:25
Сообщение #66


Специалист
***

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 578
0 0 Регистрация: 17.11.2006
Пользователь №: 170
Спасибо сказали: раз(а)



Хокку

Тpи самypая на зимнем ветpy
Саке pаспивают холодным
Лyчше б мы взяли поpтвейна…


Подобен лyчy самypайский клинок-
И тот затyпился
Пpоклятая килька в томате!!


Безжалостна глyбь океана
Hо тваpи, скользящие в ней
Хоpоши к жигyлевскомy пивy


Что это там за потеха?
Опять эти пьяные гейши
Hасилyют бедного pикшy…

В pоще бамбyка
Вспомню pодной Мyхосpанск
Гоpько заплачy…


Тигpа свиpепого когти
Смелым дpyзьям не стpашны-
Двyм Рознблюмам и Кацy…


Часто в весеннем лесy
Пил Рихаpд Зоpге бамбyковый сок
И матом по-pyсски pyгался…


Птичьими тpелями yтpом pазбyжен
Hе нашел самypай ни меча, ни доспеха
Ладно хоть яйца на месте…


У статyи бyдды Амиды
Валяется пьяная гейша
Монах пpоходил-и тот не сдеpжался…


Меньше и меньше кpyгом самypаев
Вот и соседи недавно
Тоже свалили в Изpаиль…


Умpy за великий Hиппон -
Оставлю жене лишь долги
Да тpех тамагочи, мал-мала меньше…


Что ж ты, сосед Исyдзима
Хватаешься сpазy за меч?
Сpазимся-ка лyчше в «нинтэндо»…


Что же ты, гейша, лежишь нагишом?
Знаю,что жаpко, но я же теpплю
Видишь, тyлyп не снимаю!


Редки сyгpобы в пpедместьях Киото
Hо всё же не так, как саке из каpтошки
Моpдой в сyгpобе лежy…


Hынче опять y кpыльца
Сидят стаpички-камикадзе
Вспоминают минyвшие дни…


Каждyю ночь пеpед сном
Читаю Алмазнyю Сyтpy
Жена обломившись, pыдает…


Поймаю свеpчка — посажy
В бyтылкy с дешевым поpтвейном
Что ж не пиликаешь,сволочь?


Зонтик ажypный от солнца -
Все, что на мне из одежды
После похода в пивнyю…


В пpаздник по yлицам Эдо
Бpодят наpядные гейши
И множество вкyсных собак…


О, как печально звyчат под окном
Тpи ненастоенных сямисэна
Пьяные гейши достали…


Квашеной pедьки отведав
Вышел пpойтись самypай
И запоp излечил в одночасье…


Гейши пошли постиpать кимоно
Тyт-то их всех и накpыло
Мощной волною цyнами…


Вот и пpишел Hовый Год
Hынче жена pасстаpалась
Зажаpив собакy в сметане…


Велик Импеpатоp
Hо столько поpтвейна
Как я, он, пожалyй, не выпьет…


Всем хоpоши самypайские жены:
Пpекpасны, как Аматэpаcy
Жаpят и паpят, но скалкой деpyтся изpядно…


Да, нелегка самypайская жизнь
Hо делать себе хаpакиpи
Обидно, поевши пельменей…


Мальчик, пyскающий змея,
Hе знаешь ли, где вендиспансеp?
Счастливая детства поpа…


Соевым соyсом моpдy намажy
Сядy в кyсты y доpоги
Чем я не нинзя?

(IMG:style_emoticons/default/bomb.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
* Major Payne *
сообщение 16.8.2007, 11:38
Сообщение #67


Главный инженер
*****

Группа: Модераторы
Сообщений: 1 513
0 0 Регистрация: 18.8.2006
Из: пекла
Пользователь №: 30
Спасибо сказали: раз(а)



Жжешь, Акула-Калакула (IMG:style_emoticons/default/biggrin.gif)

Читать дальше...


- Как дела?

Затяжка, пауза, выдох. Струйка серого дыма уходит в потолок.

- Да как сажа бела.

(встревоженно) - Что-то случилось?

(обреченно) - Да вааще *цензура*. Дела, дела, дела... Кручусь с утра до вечера, ни выспаться, ни пожрать нормально, блин, забыл, когда гулял последний раз - еще когда собака была жива, наверное. С утра до вечера херня какая-то - контакты, переговоры, суета эта идиотская, пробки - сидишь как идиот за рулем, солнце жарит, время идет... Идет время, понимаешь?

Затяжка, выдох.

(спокойно) - Понимаю. Что я, в пробках, что ли, не стояла.

(взволнованно) - Да блин, не в пробках дело, что ты к словам цепляешься. Нам по тридцатнику уже скоро - помнишь, как у Григоряна - нам за тридцать уже... Нифига не сделано, нифига! Вроде ведь жил, крутился, и сейчас кручусь, и всю жизнь так прокручусь - бестолково, ни для чего...

Глоток; бутылка опускается на пол; негромкий стук.

(улыбаясь) - Да на тебя, друже, никак депрессия накатила?..

(угрюмо) - Ну...

(спокойно) - Дурень.

(ошарашенно) - Почему?..

(спокойно) - Потому что говоришь и думаешь глупости. У тебя нет права на депрессию - а знаешь, почему? Потому что ты - здоровый парень, руки-ноги на месте, голова варит, родители живы и крыша над головой у тебя есть. Ты никогда не испытывал чувства голода сильнее, чем просто хороший аппетит. Ты никогда не жил на улице, зная, что больше тебе деваться некуда. Был бы ты инвалидом без родителей и надежды на жизнь - я бы тебя еще, может быть, послушала. Рубена Гальего читал? Вот где *цензура* в натуре яркими красками. Вот у кого есть право на депрессию.

(угрюмо) - Угу. Или у голодающих африканских детей. Скажи еще, что у тебя всегда только хорошее настроение.

- Да ну. Разное у меня настроение. Разное. Как правило, не очень хорошее. Почему? А ты просиди с моим шилом в *цензура* четыре года дома один с дитями при постоянной нехватке денег - посмотрю я на тебя.

- Спасибо, мне и так херово.

- Пожалуйста, на здоровье. Кушай - не обляпайся.

Пауза. Затяжка, выдох, затяжка. Щелчок - сигарета летит вперед, и, стукнувшись о стену, взбрызгивает яркими искрами непотушенного огонька.

- И все равно, даже когда очень тяжело, я точно знаю, что это не *цензура*. Подумать головой - дети здоровы, сама здорова, одеты-обуты, а что денег свободных нет - так будут, было бы здоровье и время. Это ж счастье, если хорошенько подумать. А вот когда стремиться не к чему, когда все есть и все равно в душе чего-то не хватает... Как думаешь, это уже *цензура* или еще поправимо?

Пауза. Глоток.

- *цензура* - это когда уже помер. Все остальное - поправимо. А вот когда помер...

Пауза.

- И то, если подумать...


Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Banzai
сообщение 6.9.2007, 17:56
Сообщение #68


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 939
0 0 Регистрация: 11.4.2007
Пользователь №: 335
Спасибо сказали: раз(а)



Кирпичи.
Читать дальше...

Инициация.
- Ты в магазин? Купи мне шоколадку, Резвей, - попросила Лида. – Очень хочется есть, а до обеда еще о-го-го сколько!
Вот, стерва, а! Так подставить, а теперь спокойно о чем-то меня просить! Лидка Фрайбергер, несмотря на сложившийся стереотип о некрасивых немках, отличалась офигительной внешностью. Она это знала, и самое хреновое, она этим во всю пользовалась.
Сидящий в кабинете народ дружно скалится. Всем интересно, как я отреагирую. Епт.
Шеф дал нам с Лидкой проект. Свою часть проекта я выполнил, а наша деловая стрекоза Лидочка, занятая куда более важными делами, не успела. И ладно бы не успела да покаялась – шеф бы побурчал и продлил бы срок – нет!
Утром, на планерке, не моргнув глазом, заявила: «Михаил Степанович, выполнение проекта задержано по вине Резвея, не собравшего в срок данные по заказчику». Резвей – это моя фамилия.
Я от удивления потерял дар речи. А Степаныч, старый хрыч, внимательно изучив длиннющие Лидкины ноги, заканчивающиеся где-то на уровне его груди, вынес вердикт. Проект закончить до завтра, Резвея лишить квартального бонуса.
В общем, послать Лидку в далёкие края или принести шоколадку, вопрос не стоит. Первое сделать не позволяет врожденная робость и воспитание. Оставалось второе. Но вопрос в том, как бы ответить, окончательно не растеряв остатки гордости. Если бы мы с Лидкой были одни, я бы просто согласился, но коллектив, до этого сосредоточенно кликающий мышками, замолк и превратился в само внимание. Поворочав мозгами, я нашел, казалось бы, компромиссное решение.
- Хорошо, - буркнул я, - но с тебя чашка горячего кофе к моему приходу.
- Щас, разбежался, - скривила губы Лидка, - не маленький, сам нальешь.
Такого ответа я не ожидал. Где-то в углу программистов послышался отчетливый смешок. Это Саня Бородаенко не сдержал презрения. Он вообще всех презирает, а меня – особенно.
- Резвей, и мне сигарет купи, белый «Мальборо»! Белый, слышь, не красный! – заорал стажер Панченко.
- А мне щенка, кроссовки и барабан! Ладно, Резвей? С получки отдам! – то Бородаенко не удержался и проявил остроумие.
***
Шел дождь, чавкающая грязь при каждом шаге взлетала вверх и норовила приземлиться на мои штаны, моросящий дождь заставлял жмуриться, а это при моем плохом зрении плюсов в ориентации на местности не давало.
Коммунальные службы перекопали участок дороги возле офиса, сменили трубы, но вновь заасфальтировать забыли. Местность напоминала колхозное поле после уборки урожая.
Мимо с гудением пронесся грузовик. Его водитель весело погрозил мне кулаком, сбивая с толку. Комья слякоти залепили штаны и куртку. Сопутствующие водопады грязи залили очки и лицо. В голову упорно лезли мысли о ковровых бомбардировках. Настроение начало ухудшаться. Хотелось кого-нибудь убить.
Цель, ради которой я вышел из офиса, явно не стоила всех мучений. У меня разболелось горло, и мне хотелось смягчить его какими-нибудь леденцами. До продуктового магазина недалеко, и черт меня дернул рискнуть в такую погоду выйти из офиса!
В магазине душно. Остановившись у витрины с колбасами, я снял очки и протер их платком. Вытер лицо, одел очки – жизнь стала налаживаться. За кассой стоит женщина лет сорока, очки в роговой оправе грозно сверкают, копна обесцвеченных волос делает продавщицу похожей на пришельца из восьмидесятых. На меня – ноль внимания.
Пока я приводил себя в порядок, в магазин зашел еще один покупатель. Тяжелые ботинки, облепленные грязью, щетина и короткая прическа – молодой парень, классический рабочий класс. По магазину прокатился запах перегара и пота.
- Бутылку водки и два пива! – на удивление приятным голосом попросил парень.
- Какое именно пиво?
- Мне «Самурай», а вот этому… - здесь он повернулся ко мне. – Тебе какое «Клинское», чудик? И зовут-то тебя как?
«Эх!» - пронеслось в голове, - «Неудобно отказываться».
- Мне, пожалуйста, «Арриву». А зовут меня Резвей.
- Слышала? «Арриву» ему! И пару пластиковых стаканчиков! – рявкнул он. – Оч приятно, Резвей! Меня Лёхой зовут! Верняк моя фамилия!
- Я, конечно, извиняюсь, Лёха, - робко спросил я, - но чем вызвано угощение?
- Братуха, так ты получается сам себя извиняешь, что ли? – поинтересовался Лёха.
- В смысле, - не понял я.
- Ну вот смотри: я умываюсь значит, я умываю сам себя, да? Получается, ты извиняешься перед самим собой?
- М-э, - промычал я, - ну, так же говорится… Извините.
- Вот, это уже по-русски. А повода нет – просто увидел хорошего человека и захотелось его угостить.
С этими словами он расплатился с продавщицей и кивком показал следовать за ним. Я совсем забыл и про леденцы, и про Лидкину шоколадку – словно какая-то невероятная сила подталкивала меня вслед за Лёхой. Он шел упругим и четким шагом уверенного в себе человека, расправленные плечи и высоко поднятая голова только усиливали впечатление. Мы вышли из магазина. Дождь не прекращался.
- А куда пойдем-то?
- Да сядем сейчас на лавочке в скверике, тут недалеко.
- А дождь?
- Ты что, растаять боишься?
Желание задавать вопросы испарилось.
Что я делаю? Куда я иду с этим человеком? Я искал объяснений и не находил их. Разум подсказывал, что надо вернуться в магазин и купить необходимое, все то, что заказали ребята из офиса, где меня через минут двадцать по закону подлости начнут искать. Но желания возвращаться туда не было.
***
Дождь выполнил свою миссию и прекратился. Из-за облаков на минуту сверкнул луч солнца. В сквере пусто.
Леха сел на мокрую от дождя скамейку, а его вид говорил о том, что Лёху не заботят такие мелочи. Я робко примостился рядом. Открыли пиво. Пить холодное пиво на улице при такой мерзкой погоде большого удовольствия не представляло.
- Ну, как пиво? – спросил Лёха.
- Пиво как пиво, - пожал я плечами, - холодное.
- Ясно. Ну, рассказывай! – после небольшой паузы сказал Лёха.
- О чем?
- Как о чем? Чем живешь, чем дышишь. Кто ты вообще такой?
Потребность высказаться и выпитое на голодный желудок пиво развязали мне язык. Через минут двадцать Лёха знал обо мне все. Какими-то ненавязчивыми вопросами и глубокомысленным хмыканьем он направлял мой рассказ и, дослушав, подвел итоги:
- Итак, Сергей Резвей, 27 лет, жены нет, родители далеко, девушки тоже нет, работаешь рекламщиком. Работой доволен, но в коллективе авторитетом не пользуешься. Зачем живешь-то, Серега? В чем смысл?
- Смысл? Жить.
- Жить, чтобы жить? Не парь мне мозги! Наверняка у тебя есть какие-то мечты, планы, цели. Проблема в том, что ты пытаешься угодить всем, зачастую в ущерб себе. Все, что тебе нужно для счастья, это осознать, что все твои мечты – вполне исполнимы, и зависит все только от тебя. Стань эгоистом, в хорошем таком смысле. Наберись здоровой наглости. Будь грубее и не бойся казаться невоспитанным, сейчас воспитанные люди не в моде – перестань через слово вставлять «пожалуйста» и «извините». Отвечай односложно и предельно конкретно – если хочется ответить «нет», скажи «нет и точка!». Забудь о воспитании – в этом мире выживает не самый воспитанный, а самый наглый. Стань хамом – хамство упрощает взаимопонимание. А теперь запомни – все вышесказанное относится только к тем, кто пытается тебя использовать. Неважно, сестра это, шеф, коллега или просто случайный прохожий. Вот простой пример: ты спешишь на работу, но тут тебя останавливает прохожий и просит сигарету или огня, не важно. Как ты поступишь?
- Конечно, дам сигарету, - не задумываясь ответил я.
- И опоздаешь на работу?
- Да нет, это же не займет и минуты.
- А вот послать его или просто ответить отказом не займет ни секунды! А представь, что по дороге на работу тебе встретились десять прохожих, стреляющих курево. И ты из-за них опоздаешь на работу, что несомненно, не приведёт твоего шефа в восторг. При таком подходе рано или поздно твои опоздания приведут к увольнению или лишению премии.
- Да меня уже и так лишили премии…
- Вот видишь. Эта длинноногая *цензура* Лида живет себе припеваючи, гуляет, на работе хуи пинает, а что в итоге? Мой кореш Серега без премии, а стерва Лидка посмеивается над ним, да еще и гордится своей находчивостью…
- Она не *цензура*, она хорошая, - промямлил я.
- Так ты к ней неравнодушен что ли? – изумился Лёха. – И ты думаешь, что если и дальше позволишь ей ездить на себе, то она и ноги раздвинет?
- Ну, ноги не ноги, но…
- Знай, Резвей, что нормальная баба никогда не будет не то что спать, а даже встречаться с неуверенной рохлей. Тем более, такая стерва. Зачем ей с тобой встречаться, если ты и так под нее стелешься? – Лёха на секунду призадумался, а потом воскликнул. - Да тут же поле непаханое! Слушай, а че ты со мной-то пошел? Тебе же на работу надо было возвращаться?
- Э-эх…
- Короче! Я буду не я, если не сделаю из тебя мужика! Вот номер моего сотового, - сказал Лёха, протягивая мне визитку. - Позвони мне после работы – попьем пива и продолжим беседу. А сейчас иди в офис и попробуй хоть оставшееся рабочее время быть мужиком!
С этими словами Лёха встал и направился к магазину. Я повертел его визитку – дорогая темно-зеленая бумага и белым шрифтом надпись: «Лёха».

Кирпич первый
Вахтер и охранник в одном лице Жора расплылся в улыбке. Представив себя в данный момент, я понял, какое зрелище из себя представляю: мокрые встрепанные волосы, нелепые очки, грязная одежда и визуально увеличившиеся в размерах за счет налипшей грязи туфли.
«Ну что же, хоть кому-то я сделал приятное, хоть кого-то развеселил», - подумал было я, но, вспомнив Лёху, неожиданно даже для самого себя ляпнул:
- Че лыбишься, идиот?
Жора застыл с оскаленным ртом, уголки рта поползли вниз, а в глазах появилось изумление. Не дожидаясь, пока Жора опомнится, я прошмыгнул мимо него на лестницу. К последствиям собственного поступка я пока готов не был. Опомнившийся Жора прокричал вслед что-то похожее на «Ты че, гнида!..», но дальнейшего обращения я не услышал. Возможно Жора взывал к моей совести, а может просто хотел объяснить, что он улыбался вовсе по другой причине. Кто знает. Лично я склонялся к версии о том, что Жора хотел максимально доступными методами внушить мне неприемлемость моей линии поведения без должного к нему, к Жоре, уважения. Проще говоря, дать мне по шее.
Да, пробыть даже полдня «мужиком» без должной подготовки, а тем более не подкрепленной возможностью физически обосновать свои слова, тяжело.
Поднявшись на второй этаж, где находился офис нашей фирмы, я зашел в туалет и стал приводить себя в порядок: снял очки, почистил одежду, вымыл руки, потом умыл лицо. Вгляделся в зеркало – обычный парень, серые глаза, короткие русые волосы… На лбу – шрам в виде молнии. Ха-ха, шучу. Шрамов нет и не было не то что на лбу, вообще ни на какой части тела. Драться – никогда я не дрался, а от жестоких порезов и падений Бог миловал. В общем, важнейшая часть в моей жизненной подготовке была упущена, а что-то наверстывать в двадцать семь лет было поздно. Или еще не поздно?
Вообще, жил я по принципу «Все люди хорошие, пока не докажут обратное». Если же «люди доказывали обратное», я в очередной раз разочаровывался в этом мире, впадал в апатию и терял вкус к жизни. А потом просто переставал с доказавшими обратное общаться.
Встав у окна, я закурил сигарету. Втягивая сладкий дым «Мальборо» вкупе со свежим октябрьским влажным воздухом, я еще раз вспомнил разговор с Лёхой. Странно, но в тот момент я не задавался вопросом, кто этот человек, зачем он завел со мной разговор и учил как жить. Его тезисы доказательств не требовали – моя паскудная жизнь была живым примером как себя вести нельзя.
Пора менять принципы. Отныне, все люди для меня – сволочи и скоты. Пока не докажут обратное.
***
Перед дверью я расправил плечи, распрямил спину и вошел в наш отдел. Сняв куртку, подошел к своему рабочему месту. По экрану монитора лениво летало звучное слово «Придурок». Чёрт. Еще пару часов назад я бы на такую выходку не обратил внимания, наоборот, угодливо посмеялся бы над этой «невинной шуткой». Но сейчас следовать традициям не хотелось. Я оглядел кабинет и тихо спросил:
- Кто это сделал? Кто написал слово «Придурок» в моем скринсейвере?
Ноль внимания. Лидка, взглянув на меня, фыркнула, а Панченко визгливым голосом заорал:
- Резвей! Явился - не запылился! Купил Лидке шоколадку? А мне купил сигареты? Не ошибся там сослепу? Я белый «Мальборо» заказывал!
Народ оживился. Все приготовились к шоу. Из-за мониторов повылезали уже готовые к веселому хохоту лица. «Значит, шута нашли?» - зло подумал я. – «Ну будет вам шоу!». Самое главное, это голос, а голос у меня тихий. Раз громко говорить не получается, придется орать. Я набрал полную грудь воздуха и закричал:
- Тебе, Панченко, не о куреве надо думать, а о том, пройдешь ли ты испытательный срок! Стажер, *цензура*! Где маркетинговое исследование? Ты его еще на прошлой неделе должен был подготовить!
- Серега, да ладно тебе, ты че это?
- Серега? Да какой, *цензура*, я тебе Серега? Сергей Александрович, *цензура*!
Я выдохся и замолчал. Что дальше говорить, я не знал. Высказать то, что давно накипело – проще. Оскорблять и хамить специально я пока не мог.
Стало тихо. Коллеги перестали клацать кнопками клавиатуры, и лишь мерное гудение кулеров повисло в комнате. Даже непомерно толстый копирайтер Левон Гараян перестал жрать бутерброд и с открытым ртом уставился на меня. Чрезмерное внимание меня завело посильнее дешевых требований Панченко:
- Чё уставились? Работать!
Нет, работать никто не стал. Все с каким-то новым интересом рассматривают меня, словно пытаясь понять, что такого изменилось в Резвее? В глазах любопытство и небольшая тревога, лица напряжены. Тишину нарушил писклявый вопль Панченко:
- Да он же пьяный! Набухался!
Моментально все понимающе заулыбались, с облегчением закивали головами. Люди страшатся необъяснимых вещей, а причиной истерики Резвея было лишь его нетрезвое состояние. Ага. Гараян продолжил трапезу. Я стоял, не зная, куда себя деть, краска заливала лицо. Я сел, в душе проклиная собственную недогадливость, «Дирол» бы предотвратил подобное развитие событий. А Панченко, упиваясь собственной победой, продолжил разоблачительную речь:
- А я еще думаю, от кого перегаром-то несет? Думал, может это спирт Бородаенки, которым он свои компы протирает, смотрю – нет, Бородаенке вообще все пофигу…
- Слышь, ты, салага! – встрепенулся Саня Бородаенко. – Для тебя я Александр Витальевич!
- Ага, - кивнул Панченко, - смотрю, а Александру Витальевичу все пофигу. Он соизволил в «Сапера» поиграть, и не до спирта ему. И тут я понял! Это ж от Резвея прет – пришел весь в грязи, как будто в канаве искупался, перегаром несет и истерику тут устроил…
- Глохни, Панченко, – сквозь зубы произнесла Лидка. Панченко удивленно на нее посмотрел (как же так, для вас же стараюсь, блин, развлекаю!), но заткнулся.
Она посверлила меня изумрудными глазами и тихо спросила:
- Сереж, ты мне шоколадку купил?
- Нет, Лида, извини.
- Ну и ладно, до обеда уже чуть-чуть осталось.
И улыбнулась! Вот зараза-то, а?
***
В столовой за столом я сидел в гордом одиночестве. Кто же знал, что одна выпитая на голодный желудок банка пива дает такой эффект! Перегар похлеще, чем после выпитой бутылки водки! И объяснять я никому ничего не стал.
Сосредоточенно и спокойно хлебая борщ (аппетит после пива проснулся зверский!), я прислушивался к окружающим столикам.
Краем глаза я видел, как Панченко, глазами показывая на меня, рассказывает утреннею историю. Девчонки из дизайнерского отдела громко заливались смехом, периодически поглядывая на меня. «Бывают же люди, по трезвой слово бояться вставить, а как выпьют, так на людей с топором кидаются! Вот и Чикатило такой же был», - доносилось до меня.
А после обеда меня вызвал Степаныч. Красный от гнева, он громыхал около получаса.
- Пьяный на работе! Это же ЧП! Устроил истерику в отделе, накричал на Панченко! Радуйся, что генеральный тебя ценит, я бы на его месте дал тебе пинка под зад и уволил за пьянку! Теперь мне понятно, почему у нас заказы в срок не выполняются! В отделе у вас черт знает что творится! Программист в игрульки играет, копирайтер жрет весь день, вместо того чтобы сценарии писать, а ты прям на рабочем месте водку пьянствуешь? В общем, минус пятьдесят процентов из месячного оклада! В следующий раз это будет тебе уроком. И чтобы я тебя сегодня больше на работе не видел! Пшел вон!
И я пошел. Поднялся к себе, взял куртку, сохранил документы, выключил компьютер. Потом прокашлялся, привлекая к себе внимание отдела и сказал:
- Ребята! У нас в отделе появился стукач. Маленький такой стукачок по фамилии Панченко. Знайте, что все, что здесь происходит, этот маленький крысеныш доносит Степанычу.
Панченко спрятался за монитором. Обвинение в стукачестве – это гораздо серьезнее, чем перегар Резвея. Я оделся, громко попрощался со всеми и пошел к двери. Выходя, я услышал за спиной строгий голос Лидки:
- Панченко, до вечера жду результаты маркетингового исследования. Не будет – пощады не жди!
Я улыбнулся. Несмотря на штрафные санкции Степаныча, настроение было отменным. Домой! Чай с лимоном и малиновым вареньем, молоко с медом, теплая ванна и крепкий сон до вечера. А вечером… Вечером я наконец-то наберусь смелости и приглашу Лидку в кино. В кино ли, в ресторан ли, неважно, главное – попробовать. Попытка – не пытка, а откажет, ну *цензура* с ней – попью пива с Лёхой.
***
Мои приятные размышления прервал резкий голос вахтера Жоры:
- Резвей, еще раз что-нибудь подобное скажешь, я тебя удавлю. Понял? Скажи спасибо, что нетверезый ты был, видимо на пьяную голову совсем страх потерял.
Сердце застучало сильнее, прошиб пот. Вот они, последствия. Хочется ответить достойно, но здесь наглым быть опасно, можно и по шее получить. Можно… И тут я понял что получить по шее я не боюсь. Наоборот, хочется довести этого имбецила с амбициями Жору, да так, чтобы он кинулся с кулаками. А там… А там посмотрим по ситуации.
- А с чего ты решил, что я нетрезв был, Жорик? С банки пива еще никто не пьянел. Расскажи мне лучше, как ты меня удавишь, когда я тебя на хрен пошлю? Будешь ли ты использовать для этих целей бельевую веревку? Или обойдешься гитарной струной? А, извини, ты же слишком туп, чтобы удавить меня так сложно. Скорее всего ты удавишь меня простейшим способом, а именно – руками, путем сдавления моей шеи пальцами, вследствие чего я прекращу жизнедеятельность от механической асфиксии. Да?
- Да я… я тебя собственными руками закопаю! – оторопевший Жора прохрипел это так, словно уже не он, а его кто-то пытался задушить.
- *цензура*, Жорик, ну ты определись уже, удавить или закопать ты меня хочешь?
Ответом было молчание. Жорик насупился. А *цензура*. Его бы уволили за избиение сотрудника фирмы, это понял я, и изначально знал сам Жорик. Все его угрозы были бравадой. Выходя из офиса, я чувствовал на себе угрюмый взгляд Жоры. Да, не хотелось бы мне встретить Жору вне стен офиса.
Что ни говори, а сегодня заложен первый кирпич моей крепости. Крепости, которая символизирует мои новые отношения с миром.

Кирпич второй.
- Лопата! Более десятка ошибок, и это на первом-то этапе! – Лёха, казалось, взволнован и обеспокоен после моего рассказа о второй половине дня. – Тяжелый случай!
Лидке позвонить я так и не решился. Хотя после горячего чая с лимоном, засыпая под теплым верблюжьим одеялом, присланным ташкентскими родственниками, я мечтал поскорее проснуться, чтобы позвонить ей. Проснулся я в десятом часу вечера, а звонить так поздно не позволяло воспитание.
Ох уж это воспитание! Эти рефлексы и привычки, заложенные заботливыми родителями и доведенные до автоматизма! Е-мое, знали ли вы, мои милые папа с мамой, к чему приведут эти вечные нравоучения? Знали ли вы, насколько прочно они осядут в моей голове, принося мне сплошные унижения и оскорбления? Империя зла - СССР - воспитала прекрасное поколение – романтичные, умные и добрейшие натуры. Вот только им никогда не выжить в этом мире.
- Ты пойми, чудила, я тебе не мессия и не добрый дядя Степа, который пришел и решил все твои проблемы. Я лишь рассуждаю, а все мои рассуждения по умолчанию спорны и уместны лишь в какой-то данной конкретной ситуации. – Продолжал Лёха лекцию. – Твоя задача уловить суть, принять ее за основу для линии поведения и претворить в жизнь. Понял?
- Понял.
Кое-что я усвоил четко. Жизнь наша – это череда маленьких и больших стимулов, между которыми – путь. Путь к цели. Есть цель. Есть стимул добиться цели. Простой пример: я лежу и смотрю телевизор. Тут мне захотелось поссать. Поссать – это стимул. Это ниибацца какой стимул, особенно после трех-четырех бутылок пива. Так вот, чтобы добиться цели (получить удовольствие от опорожнения мочевого пузыря), мне надо встать с дивана и пройти в туалет. То есть имеем цель (поссать), стимул (чтобы больше ссать не хотелось) и план выполнения задачи (встать и дойти до сортира). И если стимул перевешивает лень и неохоту, то мы движемся к цели. Поэтому очень важно ставить перед собой хорошие стимулы и реальные цели.
- Молодец. Давай рассмотрим твои ошибки.
Когда я не решился позвонить Лиде, я позвонил Лёхе. Он сразу ответил и радостно завопил «Му-жи-ик!». После стандартного «Как дела? – Все нормально!» договорились встретиться в «Кирпичах» - маленьком пивном баре около моего дома.
Как же я удивился, когда из подъехавшего джипа «Фольксваген Туарег» вылез улыбающийся Лёха. Я еще раз убедился в ложности стереотипов. Я-то думал, что это какой-то работяга-обыватель, с бодуна решивший меня угостить пивом. *цензура* там. На «Туарегах» работяги не ездят.
- Итак, ошибка первая, которую ты и так, наверное, сам осознал. Ты позволил себе иметь легко выявляемое слабое место – появился в офисе с запахом перегара. Никогда не позволяй другим выявлять свои слабости! Ахиллес знаешь как погиб? Во! Так и здесь – ты неуязвим, пока кажешься неуязвимым!
- Угу, - хмуро согласился я. Никому не приятно, когда его тыкают мордой в свои ошибки.
- Че угу-то? Я серьезно. Ошибка вторая. Ты же слышал, что охранник орет тебе вслед что-то нелицеприятное? Последнее слово должно всегда оставаться за тобой. Ошибка была в том, что ты не вернулся.
- Ну вернулся бы я, и чо?
- В том-то и дело все, Серега! Человек, убежденный в том, что ты не ответишь, будет тебе вслед говорить все что угодно. И чисто психологически победа будет за ним! Это же фирменный прием толстых теток с рынка – вы будете орать друг другу в лицо гадости, но когда ты посчитаешь, что дальнейшие препирания бессмысленны, и развернешься, чтобы уйти, то услышишь вслед что-то типа «А! Хлюпик! *цензура*а я в рот тебя и твою маму!». А ты, *цензура*! И вернулся! И в лицо ей: «Че, ты, там, сука, вякнула?».
Лёха так здорово изобразил базарных теток, что я рассмеялся.
- Во. А пока она будет удивлена оригинальным развитием событий, ты, весь из себя гордый и красивый, спокойно съебываешь с места перебранки. Хотя… Мой тебе совет – с базарными бабами пока не пикируйся. Это шестой уровень, а ты и на первый пока не тянешь. Ясно?
- Почти. А че эт за напасть такая – уровни? Первый там, шестой?
- Да это я так, к слову. Просто представь, что нулевой уровень наглости, уверенности в себе и подвешенности языка – это ты, а бабки с колхозного рынка – это шестой.
Пиво «Тинькофф» пилось очень легко. Я и не заметил, как официантка принесла уже по четвертой бутылке.
- Какие еще ошибки я допустил? – спросил я.
Жизнь стала казаться какой-то квестовой игрой, где очень важно без ошибок пройти уровень, поступая правильно.
- А жизнь и есть игра, Резвей, – улыбнулся Лёха.
- Не понял. Я что, думал вслух?
- Да не, - смутился он, - у тебя просто все твои мысли по глазам читаются. Да не грузись, все нормально, просто алкоголь расширяет сознание, и чтение мыслей нетрезвого человека становится простой задачей уже для третьего уровня. Ха-ха! Повелся? Гонево это все, Серега, го-не-во! Невозможно прочитать мысли, можно лишь просчитать вероятность событий. Поверь мне, у выпившего человека не более десятка желаний, и мысли, соответственно, текут в том же ключе. И сейчас мы думаем об одном и том же, да? Че, по бабам?
- А есть? – с надеждой спросил я.
- Бабы всегда есть. Не бывает такого, чтобы их не было. В сауну поедем.
***
- Здорово, отец! Свободно че-нибудь? – гаркнул Лёха.
«Отец», пожилой мужик с изборожденными морщинами лицом, сидел на лавочке у сауны «Ихтиандр» и с превеликим удовольствием курил папиросу. Глубоко затянувшись, он благоговейно замер, а потом, выпуская клубы дыма, сообщил:
- Кажись «люкс» свободен.
- Спасибо, отец. А невесты на выданье есть?
- Не, невест нет. Проститутки есть.
- Добре!
Удовлетворенный полученной информацией, Лёха зашел в сауну. Я последовал за ним.
В приемной за баром стояла симпатичная девчонка, которой я дал бы лет восемнадцать, если бы не её глаза. Глаза у нее пронзительные, и в то же время, настолько блядские, что казалось нет в мире грехов, не виданных ими. На бейдже написано «Мария», и это имя офигительно подходило к её славянскому облику – синие глаза, светлые волосы, высокая упругая грудь и рост под метр восемьдесят. Увидев нас, Мария заученно улыбнулась, поприветствовала нас и спросила, может ли она нам чем помочь.
- Машенька, конечно можешь! – ласково сказал Лёха. – Давай-ка нам «люкс» на пару часов и пару девочек. Только пришли самых лучших, ладно?
- «Люкс» хоть сейчас, а девчата освободятся только через полчаса. Сейчас все работают.
- А ты не работаешь? – спросил я.
- У вас денег не хватит, - засмеялась Мария.
- Ладно, - произнес Лёха, - тогда как кто освободится, сразу к нам присылай.
Сняли «люкс», разделись, взяли простыни и сланцы и двинули в сауну. Большой деревянный стол в холле окружали такие же деревянные скамейки, в углу – телевизор и караоке. На столе – холодные бутылки с пивом, вареные раки, сухарики, орешки и сушеные кальмары, а также гигантская пепельница. Прямо по центру – небольшой бассейн с, как позже выяснилось, ледяной водой. В холле – еще четыре двери: комната отдыха, она же комната для сексуальных утех; массажная комната; туалет и, наконец, парилка.
- Резвей, ты как хочешь, а я сначала попарюсь. Спиртное до парной – смерти подобно.
- Ну и я, как ты.
После парилки сели за стол. Открытое пиво зашипело, а пена попыталась вырваться на свободу. Почти успешно.
- Короче, переходим к третьей ошибке. К крику прибегай лишь в исключительных случаях. Ничто так не давит на оппонента, как тихий спокойный и уверенный голос. Заорав на этого… Иванченко?
- Панченко.
- Ага, так вот, ты, заорав на Панченко, изначально поставил себя в заведомо проигрышное положение. К крику прибегают те, кто неуверен в собственной правоте, те, кто считает, что криком можно подавить противника. Суть в том, что тот, кто кричит, тратит силы на крик, а не на размышления над ответами. Поэтому в споре побеждает не тот, кто эмоции тратит на повышение громкости голоса, а тот, кто логично и обоснованно высказывает свою точку зрения на вопрос. Понял?
Я понял. Кивнув, я решился задать ему вопрос, который последнее время не давал мне покоя.
- Слушай, Лёха, а зачем оно тебе нужно? Благотворительность?
Лёха пожал плечами и ответил:
- Знаешь, Серый, придет время, и ты сам все поймешь. А в том, что оно придет, я теперь не сомневаюсь.
В дверь тихо постучали. «Войдите!» - заорал Лёха. Дверь приоткрылась, а из-за нее появилась очаровательная мордашка.
- К вам можно?
- Нужно! – крикнули мы хором.
Девчонки закрыли дверь на щеколду и подошли к нам. Красивые, блин. Не Фрайбергер, конечно, но под пиво – очень даже сойдет.
- Лика! Оксана! – представились они и сели за стол.
Кто сказал, что шлюхи все страшные? Те две, что зашли к нам, явно не из этой категории. Классический вариант: грудастая и жопастая брюнетка, и стройная и высокая, но плоскогрудая блондинка. Весело сверкающие глаза и искренние улыбки, свежая чистая кожа и приятный запах – ё-моё, это что за? Никогда не думал, что нынешние шлюхи – это такие вот ухоженные и веселые молодые девчонки.
- Серега, остальные ошибки выявляй сам! А на сегодня урок окончен, баста!
Последние слова Лёха произнес, когда он схватив Оксанку, потащил ее в комнату отдыха.
Лика взяла сигарету, я поднес зажигалку, Лика затянулась. Потом она широко расставила ноги, поставив одну из них на лавочку, моментально приковав мой взгляд к своей промежности и заговорщицки спросила:
- Ну что, пиво будем пить или *цензура*ься?
Вот это меня и поразило! В мое студенческое время шлюхи как могли, тянули время, рассказывая анекдоты или слезливые истории, лишь бы оттянуть момент коитуса. Теперь же сервис улучшился во всем, даже в этом крайне небогоугодном деле.
- *цензура*ься! – с энтузиазмом ответил я, стягивая с тела простыню.
Из комнаты отдыха стали доносились охи-вздохи и всхлипывания Оксаны. Мы с Ликой тоже не стали терять время.
А что вы думали? Для мужчины секс с красивой девушкой во все времена служил четким критерием успешности. Пусть даже и такой суррогатный.
Постройка моей личной крепости из теории плавно перетекала в практику. Первый кирпич оказался с браком и выкинут на свалку. На его место встал первый стройный ряд новых кирпичей, закаленных пламенем разбора ошибок и уверенности в собственной правоте.


если понравилось - выложу продолжение.

Сообщение отредактировал Banzai - 6.9.2007, 18:01


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Merug
сообщение 20.9.2007, 09:41
Сообщение #69


Мастер
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 308
0 0 Регистрация: 15.3.2007
Пользователь №: 310
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Banzai @ 6.9.2007, 17:56) *


если понравилось - выложу продолжение.



ВЫКЛАДЫВАЙ!!!!!!!!!!!!
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 20.9.2007, 10:31
Сообщение #70


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Banzai @ 6.9.2007, 17:56) *

Кирпичи.

если понравилось - выложу продолжение.


еще не дочитал,но выкладывай!
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Banzai
сообщение 20.9.2007, 11:00
Сообщение #71


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 939
0 0 Регистрация: 11.4.2007
Пользователь №: 335
Спасибо сказали: раз(а)



Кирпич третий.
Читать дальше...
Кирпич третий
Домой приехал вымотанный, под утро. Потом долго не мог уснуть, анализируя прошедший день. Да уж, денек выдался нелегкий! Поворочавшись в постели еще минут двадцать, я понял, что сон не придет. Холодный душ и легкий завтрак помогли восстановить силы. Прямо в трусах, замотавшись в плед, я вышел на балкон, свежий утренний морозный воздух вдарил в голову, а кожа покрылась мурашками. Холодно! Взял с собой горячий черный кофе, сигареты и лист бумаги с ручкой.
- Вжих! Вжих! – Дворники метлами сгоняли с улицы опавшие листья.
Листья разочарованно разлетались и падали на асфальт, недовольно шурша. Машин пока мало, и воздух кристально чист. Внизу у беседки, обнявшись, стоит молодая пара. Уже с час наверное, прощаются, а расстаться не могут. Мне бы так… Ладно, все будет, главное с намеченного пути не сбиться.
Итак, что мы имеем? Цель-минимум: добиться уважения и авторитета на работе, охмурить Лидку, подняться как можно выше по карьерной лестнице, заработать много денег. Цель-максимум: сделать мир лучше. А между минимумом и максимумом еще сотни и тысячи мелких целей и задач, призванных привести меня к главной цели.
Много-много целей-кирпичей. Каждый Поступок, каждое Слово – это кирпич. А вот что строить из кирпичей – высокую и прочную крепость для защиты себя и близких или ступеньки лестницы к высокой цели – вот это и предстоит решить. Хочется, ох как хочется, чтобы моя страна, моя Родина жила лучше.
Наверное каждому из нас хотелось бы ликвидировать преступность и коррупцию. Воздать должное врачам и учителям, сделав их зарплату такой, чтобы у них и мыслей не возникало зарабатывать другими способами. Восстановить армию да создать достойные условия жизни пенсионерам. Короче, построить рай на Земле. В общем, нормальная мечта нормального человека. Хотя нет, какая это мечта. К мечте человек стремится, а о том, что я сейчас перечислил, говорят такие как я, рефлексирующие интеллигенты да работяги за бутылкой водки. Правда, первые говорят об этом трагично, вопрошающе, а вторые – со злостью и недоумением. Факт в том, что ни те, ни те ничего для этого не делают.
Вот только, о каком рае может идти речь, когда у самого куча проблем? И не добиться максимальных целей без достижения маленьких целей.
А потому, рай начнем строить в отдельно взятой квартире. А еще лучше, начну с самого себя.
***
- Люди большое значение придают твоему внешнему облику, голосу, поведению, осанке. Так что Серега, советую сменить эти китайские шмотки на что-то другое. Девушки обращают внимание на такие мелочи, на которые ты уже давно *цензура* забил. Взгляни на свою обувь – грязная, нечищеная, с комками налипшей грязи.
Лил дождь, под давлением встречного воздуха капли на лобовом стекле текли горизонтально, ровно до тех пор, пока ленивые «дворники» не смахивали их с глаз долой. Мимо проносились зазывные неоновые вывески.
Пьяный Лёха решил подвезти меня от сауны до дома. В дороге он времени не терял, и продолжил разбор полетов.
- Деньги-то есть?
- Ну, найдутся, работаю все-таки.
- Ну во, смени очки на линзы, купи новый прикид. Возьми что-нибудь неброское, но стильное, сам не сможешь – продавцы бутика помогут, подберут под тебя. И это, поработай над осанкой, а то у тебя вид какой-то забитый: согбенные плечи, низко опущенная голова, вечно руки в карманах. Ну-ка, расправь плечи так сильно, как сможешь, чтобы лопатки соединились. Во! Подними голову. Да не, не запрокидывай ее, просто держи ровно. Э-эй! Плечи верни в исходное положение! Во! Так и ходи. И постоянно себя контролируй. Пару дней так походишь, потом так привыкнешь, что для тебя это станет естественным.
Ты пойми простую теорию: успешный человек двигается и ведет себя так, что у него и осанка прямая, и походка уверенная, на роже – лыба во все зубы, и голос властный. Потому что у него – все *цензура*. Отсюда следствие: если будешь вести себя уверенно, ходить с прямой осанкой, с широкой улыбкой на лице, то твой организм сам начнет выработку гормонов счастья. А счастливому человеку все дается легко. И у тебя тоже все будет *цензура*! Понял?
- Понял.
- Все, работай. Завтра я по делам улетаю, буду на следующей неделе. Бывай.
Домой я шел с твердым намерением следовать всем указаниям Лёхи.
***
Спина, не привыкшая к таким нагрузкам, уже болела, но я упрямо продолжал контролировать расправленные плечи и высоко поднятую голову. До выхода из дома на работу оставалось полчаса, когда в дверь долго и требовательно постучали. Вроде бы даже ногами.
На пороге стоял Василий – мой сосед справа. Жил Вася с женой Катериной. У них два несовершеннолетних сына – тезка мой, двенадцатилетний Сережка, и Петька – четырехлетний вечно ноющий карапуз. Вася всегда находился в состоянии холодной войны с супругой. Холодная война довольно часто, когда Вася в очередной раз приходил в хлам бухим, вспыхивала в бурные скандалы, с битьем посуды и ломанием мебели. В такие моменты я включал музыку погромче, чтобы не слышать всей той грязи, которой воинствующие стороны обильно поливали друг друга. Жутким фоном ругани обычно служил хор плачущих Сережки с Петькой.
- Сосед, одолжи стольник до получки.
Ох, Вася, Вася. Несколько раз в месяц сосед стабильно занимал у меня различные суммы денег. Как правило с целью догнаться, или, что случалось чаще, опохмелиться. Деньги он иногда отдавал, иногда нет. На мои жалкие просьбы отдать долг (а такое случалось лишь когда я сидел вообще на мели) Вася чаще всего отвечал, что денег нет, всю получку паскуда Катька забрала.
Паскуда Катька денег мне не давала, мотивируя это тем, что Вася занимал, Вася нехай и отдает. Если же Катерина находилась в особенно плохом настроении, она говорила «Ты, гад, *цензура*, моего мужа спаиваешь, а я еще и денег тебя должна дать? Уйди с глаз моих, а то я за себя не отвечаю!». И самозабвенно трясла пудовыми кулаками. И я уходил, в очередной раз кляня себя за мягкотелость, с твердым желанием больше Васе денег не занимать.
Но Вася приходил снова, клялся и божился, что в последний раз, что деньги отдаст лично, с получки, с заначки, перезаймет, и вообще, отдаст с процентами. С бодуна че не наобещаешь, да? И я снова занимал.
Как-то я сидел на балконе, а внизу у гаражей бухали какие-то мужики. Одним из них был Вася. Когда у мужиков кончилось пойло, они снарядили экспедицию в поисках лавэ на продолжение банкета. Идти вызвался Вася, а составить ему компанию вызвался Кецарик – мелкий плюгавенький мужичок, напоминающий Шарикова из «Собачьего сердца». Как звали Кецарика, не помнил никто, даже Вася. Но собутыльником он считался душевным, и его часто угощали.
Под моей дверью они остановились, и я услышал громкий шепот.
- Кецарик, иди на пролет вниз, а то этот шпендик испугается, и денег не даст.
- А может он и так не даст?
- Да даст, *цензура* ли, он всегда дает. Просить надо уметь.
Прошло минут десять (видимо Вася ждал, пока Кецарик скроется из виду), потом Вася позвонил. Я открыл дверь и увидел Васю, напустившего на лицо скорбное выражение. Несмотря на то, что я от и до слышал его разговор с Кецариком, мне стало казаться, что у Васи действительно случилось горе.
- Серега, брат, выручай! У Петьки Полкан под машину попал, надо срочно операцию делать! Иначе все, кранты собачке.
Гордым прозвищем Полкан звали миниатюрную вредную собачку невнятной породы. Полкан этот вечно облаивал меня, норовя цапнуть за ногу, а когда раз в день его отпускали на выгул, он в нетерпении зачастую не дожидался улицы, и опорожнялся прямо на мою дверь.
И я занял. Занял, просто потому что боялся конфликтов, боялся обидеть человека, мне проще и удобнее было дать Васе желаемое, чем просто сказать «нет» и захлопнуть дверь.
И вот все повторяется. Снова скорбь на Васином лице, недельная щетина, слипшиеся мутные глаза, выпяченная нижняя губа и перезрелый перегар. Правая рука согнута, а ладонь повернута вверх – поза просящего милостыню. Васю шатает. В общем, Вася все тот же. Но я-то – уже нет!
- Вася, ты долг принес?
- Ы-м? Какой долг?
- Короче, Василий, ты мне уже должен больше 3 тысяч. Когда отдашь, тогда и поговорим.
Я захлопнул дверь перед о*цензура*шим Васиным лицом. Почти ликуя, но все еще недовольный собой. Все-таки надо было этого синяка на фиг послать. А что? Еще не поздно! Я открыл дверь, Вася все так же стоял, но при виде меня его лицо расплылось в улыбке. Наверное этот идиот решил, что я одумался, и возжелал занять Васе стольник.
- Серега, друг, брат, займи, выручи по-соседски, - заканючил он. – Стольник всего-то!
- Знаешь чё, Вася? А не пошел бы ты на *цензура*?
- Чего?
- Ага, на *цензура*. А если твоя вонючая псина, пожирающая собственное дерьмо, еще раз обоссыт мне дверь – я ее удавлю. А ты тут все на площадке отмоешь. Понял?
Вот теперь можно захлопнуть дверь. Что я и не преминул сделать. Вид шокированной Васиной рожи стал для меня лучшей наградой.
Начинался новый день, впереди много целей, которых надо добиться, и задач, которые надо решить. Я не спал всю ночь, но ощущал такую легкость и бодрость, что все казалось выполнимым. Жизнь перестала для меня быть серой и однообразной, на войне скучно не бывает.


Кирпич четвертый.
Читать дальше...
Кирпич четвертый.
Я вышел из квартиры, захлопнул дверь. Тихо. Где-то внизу слышится мерный храп. Оп-па! Так я думал – этажом ниже на площадке спит Вася собственной персоной. Из открытого рта натекло уже ведро слюней. Штаны в области паха подозрительно темнеют – никак обмочился Васютка. И вот с этим уебком я не хотел ссориться?
Я осторожно, стараясь не задеть тело, перешагнул Васю, и уже совсем было выкинул его из головы, как он ухватил меня за ногу. Я слегка напрягся. Повернул голову и спросил:
- Чё?
- Серега, Христом Богом прошу, не пьянки ради, а здоровья для! – прохрипел Вася.
- Бог подаст. Ногу отпусти.
Вася обессилено откинулся, но рукой продолжал цепляться за штанину. Я выдернул ногу из цепких лап соседа и побежал вниз.
Вот это уже здорово. Раньше я долго объяснял Васе, почему я не могу занять, докладывал ему о своих покупках и тратах – происшедших и планируемых, а потом все равно занимал. Потому что Вася просто тупо кивал головой, стараясь показать, что да, конечно, Сережа, я тебя понимаю, вхожу в положение, но денег дай. И тупо клянчил, игнорируя все мои объяснения.
А как же все проще на самом деле! Еще тогда в «Кирпичах», когда мы пили пиво с Лёхой, он мне об этом рассказывал, но тогда для меня актуальнее были офисные отношения, и я большего значения этим советам не придал. «Нет!». Одно слово. Или три – «Нет и точка!».
А еще круче, без восклицательных знаков. Спокойно, твердо и без эмоций. А самое главное – без малейших раздумий и кол*цензура*ий. Увидят, что вроде бы сомневаешься – все, суши весла. Так что - «Нет». А когда обессиленный заемщик спросит «Ну почему нет?», вариант ответа меняется на «Просто нет». Не надо говорить «Не могу» или «Не хочу». Эти слова обязательно повлекут за собой вопросы, на которые однозначным «нет» уже не ответишь.
В будущем теперь это уже я буду тупо, даже не пытаясь придать лицу и голосу выражение сочувствия, говорить «Нет». Я не буду объяснять, почему «нет». Просто «нет» и все. А Вася или Панченко, за месяц работы уже успевший у меня взять в долг, после пары таких отказов обращаться сами перестанут.
И это касается не только тех случаев, когда у меня хотят занять. Это касается всех случаев, когда меня хотят поиметь. Использовать меня. Поуправлять мною. Ага. Теперь хрен вам, мои маленькие любители поюзать Резвея!
**
Так, сегодня пятница, 15 октября. До вечера я на работе, значит покупку новых шмоток придется отложить на завтра. Кое-какие деньги у меня на счету накопились, все-таки живу я один и больших расходов у меня нет.
Жаль что машиной еще не обзавелся. Позволить себе купить какую-нибудь подержанную иномарку я могу, но прав нет, да и ездить не умею. В общем, еще две задачи на этот год: научиться водить машину и получить права.
В метро, как всегда в будние утренние часы, столпотворение. Бегом спустился по эскалатору, двинул в другой конец перрона – оттуда потом ближе будет к выходу. Кое-где на лавочках спали бомжи. Уверен, когда-то в свое время они не смогли чему-то или кому-то сказать «нет».
У перрона поезд ждал в основном средний класс и пролетариат. Кое-где в толпе ожидающих вкраплениями стояли агрессивные бабки. Сонно зевая, переминались с ноги на ногу студенты. Либо на зачет, либо ботаники. Нормальные студенты обычно на первые пары забивают. Или уже не забивают?
Подъехал поезд, раскрылись двери и все ломанулись в вагон. Распихивая всех локтями и наступая всем на ноги, бабки пошли на штурм. Некоторые совсем уж слабые бабки, натыкаясь на широкие спины и плечи рабочего класса отскакивали, как от мячики от стенки. К счастью, в процессе расталкивания бабкам помогали здоровенные сумки с не пойми чем.
Я не успел и глазом моргнуть, как все бабки оказались внутри вагона, двери захлопнулись, а я и еще пара хилых студентов осталась на перроне. Епрст! Пора позаботиться и о собственном физическом развитии.
***
На вахте сегодня Николаич, Жорик отдыхает. Николаич, в принципе, неплохой мужик, правда всегда угрюмый и молчаливый. На приветствия он обычно бурчал что-то в ответ, а когда с ним здоровался я, он вообще не считал меня достойным ответа и гордо молчал. Оживал он лишь при виде генерального, вскакивал с места и громко, с показным уважением здоровался.
- Здравствуйте, Игорь Николаевич, - поздоровался я с ним. – Как жизнь?
Николаич кивнул, показывая что жизнь мол в порядке, не мне Резвею ему такие вопросы задавать. Ёлы-палы! Синдром вахтера в действии. Власть у человека настолько маленькая, вернее узкоспециализированная, власть пропустить или не пропустить, что показать ее надо так, чтобы всем стало ясно, кто тут главный. И понты, соответственно, как у обкурившейся макаки.
И вот сидит это чудо в перьях, в сорок лет не нашедшее достаточно мозгов или сил устроиться на другую работу, и строит из себя пуп земли. Он даже не смотрит на меня.
- Николаич, да вы онемели никак? – с почти искренним удивлением спросил я. – То-то я думаю, что-то наш Николаич в последнее время не такой как всегда. На входящих внимания не обращает, не говорит ни с кем, мычит только. Да тебе, дед, лечиться надо – тишина, покой. А генеральный знает, что болеешь ты? Больным не место в нашей компании! Сегодня же поставлю шефа в известность!
Николаич ошеломленно посмотрел на меня. Вид у него такой, словно он только что лично узрел превращение хомячка в медведя. Ответа дожидаться я не стал, и сразу пошел к Степанычу. Вчерашнее недоразумение надо устранить.
***
- Понятно, Сергей, – сказал Степаныч, потом нажал какую-то кнопку на телефонном аппарате. – Фрайбергер, ко мне, срочно.
Вчера я по-джентльменски выручил симпатичную мне девчонку, потерял по этой глупости квартальный бонус. Хорошие деньги, между прочим. Мой поступок не оценили и восприняли как слабость. Более того, восприняли как призыв не стесняться и иметь Резвея всем и чаще.
Пришлось исправляться. Я спокойно и уверенно рассказал Степанычу истинную причину задержки проекта, что, как ни странно, его не удивило. Умудренный опытом мужик. Интересно, сколько таких человек сидело у него в кабинете и без зазрения совести подло сливали компромат на своих коллег? Ну, в моем случае это не подлость, а восстановление справедливости.
В дверь коротко постучали, потом дверь открылась, и на пороге появилась серьезная Лидка. Юбка едва прикрывает роскошные бедра. Высокая грудь мерно колышется, светлые волосы собраны. Красивая, че уж там спорить. Степаныч, похоже, был такого же мнения, и с жадностью рассматривал Лидку.
Улыбка сползла с ее прелестного личика, а брови удивленно вскинулись вверх, когда Лидка увидела меня.
- Михаил Степанович, вызывали? - севшим голосом спросила Фрайбергер.
- Да, Лидия, садись. – сухо сказал Степаныч. - Ты не хочешь внести кое-какие изменения в версию о причинах задержки проекта?
Лидка кинула на меня быстрый досадливый взгляд, и села как прилежная ученица – ноги вместе, руки на коленях. Лишь впившиеся в ладони ногти выдавали ее волнение.
- Хочу. – вздохнула Лида. - Выполнение проекта задержано по моей вине. Резвей свою часть работы выполнил вовремя.
- Тогда будет справедливым снять штрафные санкции с Сергея и лишить бонуса тебя?
- Да, это будет справедливо.
- Хорошо. Заканчивайте проект.
Степаныч откинулся в кресле, показывая, что разговор окончен. Когда мы подходили к двери, сзади раздался голос Степаныча:
- А вы хорошо смотритесь вместе, ребята.
Лидка фыркнула, а я, обернувшись увидел на лице замдиректора лукавую улыбку. По пути я попытался утешить Лидку:
- Да ладно, Лид, купишь себе на пару губных помад меньше, делов-то!
Лидка остановилась, потемневшими изумрудными глазами посмотрела на меня и сказала:
- Да па-ашо-ол ты-ы!
И побежала. Смешное это зрелище, девчонки вообще хреново бегают, а уж на каблуках…
***
В пятницу работать никому не хотелось. В моем отделе царило оживление – впереди насыщенный пятничный вечер и два выходных дня. По традиции, в пятничный вечер пьянствовать начинали в офисе. Раньше я в таких пьянках участвовал всего раз пять, потому что приглашали меня, когда денег не хватало. Я не отказывался и оставался, предпочитая дружеской беседе молча пить водку.
День прошел почти спокойно.
Правда, у Панченко заметно испортилась координация движений. Проще говоря, он с завидной стабильностью падал. Вроде идет себе человек, и вдруг на ровном месте спотыкается. Падая, он каждый раз извинялся.
Причина его падений объяснялась просто – он умудрялся натыкаться на неожиданно выставленные ноги коллег. Со стороны выглядело все довольно мирно – идет Панченко мимо Гараяна. Гараян сосредоточенно глядит в монитор, раздевая в стрип-покере красивых дэушэк. Потом Гараян зевает, потягивается, его вытянутые ноги неожиданно оказываются перед Панченко. Панченко падает. Никто не смеется, все сочувственно интересуются, не больно ли ушибся Костик, как же его угораздило в пятый раз да на том же месте, и, вообще, не пора ли Костику менять работу, раз на него так плохо атмосферные изменения влияют?
Панченко кряхтел, отряхивался и сообщал, что с ним все в порядке, а атмосферные изменения ему вообще побоку. И вообще, он, Панченко, не улавливает связи между атмосферными изменениями и работой.
Это продолжалось до тех пор, пока Костик, неся бокал с кофе, не кувыркнулся в очередной раз, расплескав все на Бородаенко. Саня взревел, как раненый слон, и начал материться. Костя Панченко узнал много новых слов. А потом пошел застирывать рубашку Бородаенко.
Когда же он вернулся, то скринсейвером у него служила фотография здоровенного негритянского мужского достоинства. А еще кто-то поставил пароль на его компьютер.
Учитывая, что вчера Лидка напрочь зарезала Костино маркетинговое исследование, доходчиво объяснив, что первоклашки сделали бы лучше, чем он, Панченко впал в депрессию и отчаяние. Потому что на переработку отчета сроку у него - до вечера.
- Ребята, скажите пароль! – жалобно просил он.
- Слушай, не компостируй тут всем мозги, дался нам твой компьютер? Забыл небось свой пароль, а теперь ищет причину, чтобы не работать, - презрительно сказал Саня.
- Да, Костя, помолчи, работать не даешь, с мысли сбиваешь, - сказал Гараян, сосредоточенно жуя бутерброд.
Зараза-Лидка делала большие глаза и показывала Панченко два жеста: стучала указательным пальцем по своим часам, потом проводила оттопыренным большим пальцем по горлу.
Остаток дня Костя передвигался как слепой сапер на минном поле темной ночью. Ходил он осторожно, смотрел в пол и широко расставлял руки, как бы ограждая себя от нечистой силы. Потом он ушел к дизайнерам, которые милостиво выделили ему один компьютер.
А вечером Панченко, тихо ликуя, принес отчет и привел с собой трех девчонок с дизайнерского.
- Ребята, девчонки с нами хотят пива попить! – радостно сказал он. – Вы не против?
- Мы? – уточнил Макс Кравцов, наш иллюстратор. – Нет, Костик, мы только за. Особенно учитывая то, что сегодня ты всех угощаешь. Вы как, ребята?
- Да, Панченко, раскошеливайся! Сам с первой зарплаты обещал! – напомнил я.
- Не жмись, салага, - покровительственно вещал Бородаенко. – Мы жадных не любим.
- Да, Костя, жадным быть плохо, - подтвердил Левон Гараян, - организм слабеет, зрение портится, координация движений нарушается.
Костя помялся, но терять лицо перед девушками ему не хотелось. Тем более, все сказано однозначно и предельно ясно.
- Да я че, я не отказываюсь. – промямлил Панченко. - Что брать-то?
Оживившись, народ начал перечислять необходимое для скромной офисной пьянки, а Костя, высунув язык, записывал.
Я же думал, что за эти два дня вроде бы нифига не изменилось, но почему с совсем другим настроением и надеждами я отношусь к предстоящей вечеринке?
Да потому, что хоть построенная кирпичная стенка совсем невысокая, но даже с этим можно смело смотреть в будущее.


Кирпич пятый.
Читать дальше...
Кирпич пятый
За выходные успел полностью сменить одежду. Купил хорошие часы вместо старых. Насчет часов даже не задумывался, брать или нет, китайские электронные часы совсем не смотрятся с костюмом за девять сотен долларов.
В каком-то безумно дорогом салоне коротко постригся, в парфюмерном бутике купил модную туалетную воду. На этом мои фантазии по поводу смены облика исчерпались.
Последние дни дали много пищи для размышлений. Но размышлять, анализировать и планировать желания не было, так что я просто набрал в видеопрокате кассет и провел остаток выходных у телевизора. Угрызения совести по поводу того, что я ничего не делаю, гасились твердым желанием начать с понедельника новую жизнь.
Новая жизнь подразумевала ранний подъём, бег и контрастный душ по утрам, тренажерный зал и бассейн, автошколу и курсы английского языка. В отношениях с окружающими – четкая установка на «не дать себя в обиду», при этом подчеркнутая вежливость и доброжелательность. С последним-то проблем не будет, это уже в крови, а вот не давать себя в обиду, над этим еще работать и работать.
В воскресенье вечером собрал старые шмотки, закинул их в мешок и понес на мусорку.
На выходе критически оглядел свою обшарпанную входную дверь, мимолетно отметил, что давно пора сделать дома ремонт, а то даже привести кого-то к себе стыдно.
В подъезде нашем грязно. Исписанные стены, потолок в черных пятнах с уродливо загнутыми прилипшими обгоревшими спичками, в углу стыдливо темнеет какая-то лужа. Пахнет мочой. Жильцы перестали следить за чистотой и порядком после неудавшейся акции с заменой подъездной двери на металлическую с кодовым замком.
Местные *цензура*ганы успешно замок поломали, а на самой двери написали потрясающую глубоко вложенным смыслом фразу «*цензура* вам!». Это значило, ставьте замки – не ставьте, убирайтесь в подъезде – не убирайтесь, все равно будет по-нашему.
Мысль успешно воплощал в жизнь спавший на нижней площадке бомж. В прошлой жизни этот уважаемый человек точно был человеком интеллигентным: лег он так, чтобы никому не загораживать проход, а под головой у него синела обложка томика Булгакова.
Спускаясь, встретил Васю. Он сделал вид, что не заметил меня, и попытался прошмыгнуть мимо.
- Василий, тебя здороваться не учили?
- Ну, здорово, сосед, - недружелюбно ответил Вася. – Куда направляешься?
- Мусор выкидывать, - сказал я, приоткрыв мешок.
- Сосед, ты что, совсем? – удивленно спросил Вася, заглянув внутрь. - Вещи то новые совсем, а ты выкидывать.
- А че с ними делать? Я их носить не буду.
- Ну, мне отдай!
- Забирай, - с радостью согласился я.
До мусорки далековато, а предложение Васи упростило задачу и сэкономило время.
- С обновкой что ли, сосед? – не удержался я.
Вася как-то косо посмотрел на меня, хотел что-то ответить, но сдержался. Взвалил мешок на плечи, сухо попрощался и пошел к себе.
***
В шесть утра я проснулся от неприятного попискиванья будильника. Вставать не хотелось. Кругом – темень, а в комнате – жестокий колотун. Отопления пока не дали.
Поеживаясь от холода, я сел.
В голову пришла спасительная мысль, что можно поспать еще полчаса, полутора часов на все хватит. В темноте нашарил будильник, с ненавистью выключил, перезавел его на полчаса вперед и снова включил. Потом со спокойной душой отрубился.
В полседьмого вновь в мой сон ворвался писк. На этот раз я уже решил было вставать, но тут услышал, что за окном льет дождь. «Ё-моё, да кто же в дождь бегает-то?», - подумал я, и ни капли не сомневаясь в верности решения, вновь перевел будильник на семь часов. «Ограничусь на сегодня душем», - подумал я.
К моему удивлению, в семь утра будильник не зазвонил. Он вообще не включился, потому что я его выключил в предыдущее просыпание. А проснулся я от стука за окном. Какая-то ворона упорно долбила мой карниз.
- Червей там нет, - лениво сказал я вороне и офигел.
На часах без пятнадцати девять. О, нет! На девять утра назначена планерка с генеральным во главе. Очень быстро вскочил, наспех почистил зубы и умылся, оделся в новый костюм и бегом на улицу. Так торопился, что даже забыл про новый парфюм. И лишь на улице вспомнил, что оставил дома папку с документами.
Пришлось вернуться. Пользуясь случаем, опрыскал себя туалетной водой и вновь, перескакивая через ступеньки, помчался вниз.
На улице я на секунду задумался, как добираться, на метро или на такси. Такси – это пробки, но гарантия того, что доеду я чистым и не мятым. Метро – быстрее, но ко всему это еще и давки, так что на работу могу явиться абсолютно непрезентабельным. Еще раз пожалел об отсутствии своей машины. И выбрал такси.
***
Таксист, усатый седой бывалый мужичок в лужковской кепке, ехал как образцовый водитель. Мечта и недостижимая цель преподавателей автошколы. Правила не нарушал, ехал не торопясь, бубнил себе под нос какие-то свои водительские байки. Лишь однажды встрепенулся, когда какой-то нахальный пацан на бэхе лихо нас подрезал.
- Что за времена настали, а? – сказал он, показывая глазами на лихача. – Никакого уважения, ни к своей жизни, ни к чужой.
- Да, - поддержал я его, - куда только гаишники смотрят?
- Да что те гаишники… Тьфу! – выразительно сплюнул таксист. – Им же наоборот на пользу такие горе-водители. Оштрафуют, да и отпустят с Богом! Хорошо, если оштрафуют…
- Вряд ли оштрафуют, – заметил я.
- А то. По-своему оштрафуют, по своему разумению, так сказать. Вон какие хари отъели, - кивнул он в сторону гибддшников. – Идет такой, пузо еле волочет.
- Ну, кушать, батя, всем хочется. Вот и крутится каждый как может. Эти могут так.
- Вон значит как ты считаешь… А я вот, милок, могу сейчас дать тебе монтировкой по башке и, значит, ограбить.
Я напрягся.
- Тоже кушать хочется, понимаешь? – продолжил таксист. – Да расслабься, ишь как вспотел сразу. Это я к примеру, так сказать.
- Пример некорректный, - облегченно сказал я.
- Это чем же некорректный-то пример? А? Они, гаишники твои, закон нарушают? Нарушают. Преступают, так сказать, закон-то. И я, вот если дам тебе по башке, да деньги отберу, тоже считай, нарушаю закон. Получается и я преступник, и они преступники. Только я предполагаю, а они, так сказать, претворяют в жизнь.
- В целом, логика верная, - сказал я, - но ведь гаишники никого не убивают.
- Ну, так и я не убиваю. Я же тебе монтировку покажу, ты мне сам деньги и отдашь. Да не волнуйся, - сказал он, кинув на меня взгляд. – Это ж я так, опять же ради примера.
- А если не отдам я сам? – возмутился я.
- А чего ж не отдашь-то, милок? Отдашь как миленький! Парень ты не боевой, это сразу в глаза бросается. Да и я не дурак, чтобы цеплять к тем, кто ответить может. Зачем мне проблемы лишние?
Минут пять ехали молча. Потом таксист прокашлялся, закурил папироску, затянулся и продолжил:
- А насчет того, что инспектора дорожные не убивают никого… Это, милок, еще как посмотреть. Сами-то они, руками своими, так сказать, может и не убивают никого. Но то, что своими действиями потакают нарушителям правил, это, значится так, факт.
- Это как?
- Уж поверь мне, милок, если правила нарушаются, то и аварии случаются. Сядет пьяный за руль, едет как умалишенный, на красный ли, на зеленый ли – ему фиолетово. Либо собьет кого, либо сам убьется, это как пить дать. А знал бы он, что за езду такую лихаческую права у него отберут – разве сел бы он пьяным за руль? И уж тем более, не гонял бы так, как это пацан на БМВ.
Остаток пути таксист молчал. Видимо, молчун по природе, он наговорился со мной на день вперед. Следующие пассажиры будут ехать в тишине.
***
На работу я опоздал почти на час. Как назло, на вахте сегодня сидит Жорик.
- Здорово!
- Здорово, Резвей. Опаздываем? – взглянув на часы, спросил Жора. – Так и запишем.
- Пиши-пиши. Планерка началась?
- А то! Уже час как началась, - нехорошо улыбнулся Жора. – Да ты не волнуйся, ты же у нас нынче борзый, тебе все с рук сойдет.
Препираться времени нет. Бегом поднялся к себе, снял пальто, схватил папку с планами и отчетами, перекрестился и рванул к генеральному.
В приемной сидела Маргаритка, секретарша шефа. Милая девушка, которая, наверное, единственная в офисе относилась ко мне по-человечески.
- Ой, Сережа, что же ты так опаздываешь? – защ*цензура*ала Ритка. – Шеф сказал тебе домой звонить, я звоню – никто не берет. Звоню на сотовый, а тут ты сам объявляешься.
- Пробки, Ритуля, пробки, – успокаивая дыхание, ответил я. – Все там?
- Все! Без тебя начали.
Подошел к двери, отдышался, поправил галстук, и постучавшись, вошел.
- Здравствуйте, Станислав Евгеньевич! Прошу прощения за задержку.
- Сергей, здравствуй, - сухо сказал шеф.
Наш шеф, генеральный директор и учредитель фирмы, Станислав Евгеньевич Кацюба, на директора абсолютно не похож. Тем более, на директора рекламного агентства. Кацюба похож на борца, на штангиста, на братка, но не на директора рекламного агентства. Впечатление усиливали лысая бугристая голова и густые заросли бровей.
Он и был когда-то штангистом, наш Стас, как мы его за глаза называли. Штангистом успешным, победителем союзных чемпионатов. Но пришли новые времена, и Стас решил попробовать себя в бизнесе, что в принципе не удивительно. В девяностые многие пришли в бизнес. Не все смогли выжить, не все смогли пробиться. Стас смог.
Шеф обладает живым умом, рассудительностью, любовью ко всему новому. Выделенка у нас появилась одной из первых в городе, а сотовые телефоны были выданы сотрудникам, когда цены на них достигали заоблачных высот. Стас никогда не жалел денег на семинары, на наше обучение, на новейшую технику. Да и вообще, к нам шеф относился как к партнерам по команде, а не как к наемным сотрудникам.
Так что я удивился, когда он сказал:
- Сергей, думаю нужды в твоем присутствии на сегодня нет. По вашим проектам уже отчиталась Лидия Романовна. Ты можешь идти.
Фрайбергер победно улыбалась. Во рту у меня пересохло, но я нашел в себе силы попрощаться. Ни на кого не глядя, вышел из кабинета.
Понедельник, конечно, день тяжелый, но жизнь я сам себе осложнил, это факт.


продолжение следует...


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Merug
сообщение 20.9.2007, 11:22
Сообщение #72


Мастер
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 308
0 0 Регистрация: 15.3.2007
Пользователь №: 310
Спасибо сказали: раз(а)



мало - еще бы
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Vvv7
сообщение 20.9.2007, 11:41
Сообщение #73


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 249
0 0 Регистрация: 27.9.2006
Пользователь №: 132
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Merug @ 20.9.2007, 11:22) *

мало - еще бы

согласен
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Banzai
сообщение 20.9.2007, 13:31
Сообщение #74


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 939
0 0 Регистрация: 11.4.2007
Пользователь №: 335
Спасибо сказали: раз(а)



Vvv7, Merug, будет чуть позже.


Кирпич шестой.
Читать дальше...
Кирпич шестой
После того, как меня с позором попросили уйти с планерки, я с тяжелым камнем на сердце подходил к нашему кабинету. Ватные ноги, пересохшее горло, руки дрожат. Перед дверью выронил папку, и из нее посыпались отчеты и графики. Когда я аккуратно, стараясь не помять страницы, собирал все обратно в папку, услышал за дверью оживленный разговор. Обо мне.
Первая мысль - как ни в чем не бывало, войти в кабинет. Ведь подслушивать нехорошо. Нехорошо так же, как и читать чужие письма. Подло. Но потом стало любопытно. Никогда не помешает узнать истинное отношение окружающих к тебе. А потому, я очень тихо подкрался на корточках к двери и стал слушать. Пару выпавших страниц оставил на полу, на случай, если кто-то увидит меня в таком положении, будет возможность объяснить свое положение. За дверью слышался голос Панченко:
- … обнаглел он совсем! Заметили, как он разговаривает теперь? А ходит? Ходит, словно кол проглотил.
- Костя, ну зачем ты так, - перебил Панченко мягкий вкрадчивый голос Гараяна. - Все люди меняются, и Сергей не исключение.
- Да он же *цензура*, Левон, - поддержал Костю Саня Бородаенко. – Чмо, оно и в Африке *цензура*. Ты видел, как он оделся сегодня? Ну, когда перед планеркой забегал? Вырядился, как на свадьбу, лопух.
Я слушал, и чувствовал, как лицо заливает краской. Сердце сильно колотилось, и я боялся, что его стук услышат за дверью. Я старался успокоить дыхание, но ничего не получалось.
- Точно, Александр Витальевич! Еще и одеколоном набрызгался, несет он него как от парфюмерной фабрики, - с нескрываемой ненавистью в голосе сказал Панченко. – Он что, думает нарядился как клоун, духами побрызгался и крутой стал? Лох он, и относиться к нему надо как к лоху.
- Да может просто влюбился парень, - предположил Гараян. – Вспомни себя, Саша, когда ты за Маргаритой ухаживал. Я тебя тогда еще первый раз побритым увидел.
- Кстати, Саня, – встрепенулся Панченко, - так ты переспал с ней?
- Конечно, стажер. А *цензура* ты думал? Что я как Резвей буду годами вокруг Лидки виться? Цветы, ресторан, пару раз переспал и ну ее нах, надоела она мне.
- Подонок ты, Саша, – радостно сказал Панченко.
- Да, стажер, я – такой! – удовлетворенно подтвердил Саня.
И все трое заржали.
- Помню как-то бухали мы… Где-то полгода назад, помните? Тебя, Панченко, тогда еще не было у нас, можешь не тужиться, не вспоминать. Ну, Резвей еще тогда был с нами, Левон, ты то должен помнить. Потом он упился в хлам, ползал вокруг Фрайбергер на коленях и шептал «Я люблю тебя, Лида!».
Радостный гогот ударил по ушам. Я помнил ту историю смутно, уже почти забыл, поскольку действительно выпил тогда сверхмеры.
- А Лидка че? – спросил Панченко.
- Лидка? Лидка сказала ему что-то типа, повторишь это, Резвей, когда будешь трезвей. Резвей стал рубаху на груди рвать, копытом бить, что типа трезвый он, как стеклышко, а потом проблевался, лошара, прямо ей под ноги… Короче, лох – это судьба… Ха-ха!
Я и не заметил, как сзади подошла вернувшаяся с планерки Лидка.
- Резвей, ты что тут делаешь?
- Я? - севшим голосом пробормотал я. - Ничего. Отдыхаю.
Я и забыл про выдуманную версию о подбирании выпавших отчетов. Лидка насмешливо посмотрела на меня и сказала:
- Ну, отдыхай, отдыхай. Пройти дай только.
- Проходи, - прошептал я, собрал выпавшие страницы и ничего не видя, двинулся по направлению к туалету.
Еле передвигая ноги, шел, шаркая как старик. Передвигался медленно. Из кабинета донесся строгий голос Лиды.
- Над чем веселитесь так, ребята? – строго спросила она. – Работы нет, что ли?
- Да, поведение Резвея в последнее время обсуждаем, Лидия Романовна! – сказал Панченко. – Кстати, а где он?
- Сидит под дверью, отдыхает, как он мне сам сказал. Судя по всему, заодно греет уши…
***
К счастью в туалете пусто. Дрожащими руками закурил сигарету, открыл окно.
«Я - *цензура* и лох, лох и *цензура*», - думал я. В голове звучала песня «Лох – это судьба».
Каких-то три дня назад я стоял здесь же, так же курил, но мысли были гораздо радужнее. Тогда мне казалось, что все будет просто. Изменить линию поведения, имидж и все сразу станет хорошо. Как в сказке. Хрен там.
Из всего подслушанного разговора коллег о себе я не узнал ничего нового. Кроме одной вещи. О том, что Лидка просила повторить признание в любви, когда я буду трезвым.
Я честно забыл это. Или не услышал ее слова, потрясенный фактом своего признания в любви. В памяти отложилось лишь признание и то, как меня внезапно стошнило Лидке под ноги. Полгода прошло, человеческая память, заботясь о душевном равновесии, потихоньку стирает все неприятное, что было в прошлом. Хорошо, что для Бородаенко это не неприятное воспоминание, а веселый эпизод из офисной жизни. Хорошо, что он мне его напомнил…
Ё-моё, да о чем я думаю? Стою на грани увольнения, отношения с коллективом безнадежно испорчены, все окружающие считают меня лохом и держат за *цензура*. Тут не о Лидке надо думать.
Я-то, дурачок, поверил в себя. Раньше меня принимали за тихого, безотказного, приятного парня. Да, раньше на мне ездили. Использовали. Но относились хорошо. А сейчас? Сейчас все думают, что у меня произошло помутнение рассудка. Что я оборзел. Что я съехал с катушек и позволяю себе вещи, недопустимые для обычного лоха.
К деревенским дурачкам относятся хорошо ровно до тех пор, пока они окончательно не свихнутся. Я и был таким местным дурачком. От смены одежды и поведения я для них дурачком быть не перестал. Но стал дурачком агрессивным, странным. Оставаясь при этом таким же лохом.
А значит, для меня остается два варианта. Либо сдаться, извиниться перед Панченко, Николаичем, Жориком и соседом Васей, и стать прежним Резвеем. Либо уволиться и начать все заново на новой работе. С чистого листа.
Становится прежним не хотелось. Да и вряд ли я смогу вернуться к прежнему. Значит остается одно, уволиться по собственному желанию, пока не уволили за нарушение трудовой дисциплины.
Выйдя из туалета, я направился прямиком к Кацюбе.
***
- Выпиваешь в рабочее время, разлагаешь коллектив, плохо влияешь на атмосферу в офисе… Игорь Николаевич на тебя жаловался, говорил что ты грозился уволить его. Георгий Иванович рассказал, как ты его грубо обложил матом. Костя Панченко сообщил, что ты ему непристойную картинку на скринсейвер поставил, да запаролил компьютер. Сегодня на планерку опоздал. Я тебя не узнаю, Сергей.
Кацюба перечислял мои грехи, а я думал, что стучит, оказывается, не только Панченко. Стучат все. Это я, воспитанный в духе героев Жюля Верна и Фенимора Купера, считаю ниже собственного достоинства «сдавать» товарищей. А товарищи-то, никакие не товарищи. И скринсейвер менял Панченке не я, а Бородаенко.
- В общем, я хочу, чтобы ты хорошо подумал над собственным поведением. Штрафных санкций пока применять не будем, но если и дальше все будет продолжаться в таком духе…
- Станислав Евгеньевич, - перебил я его, - я увольняюсь.
Стас как будто окаменел. Обычно, когда он говорит, он раскачивается как Лобановский, взад-вперед. Сейчас он раскачиваться перестал. Я не без удовольствия наблюдал, как в его лысой бугристой голове ворочаются мозги, пытаясь осмыслить сказанное мною.
Логику Стаса понять можно. Работает уже не один год хороший сотрудник. Очень хорошо зарабатывает, на условия труда не жалуется. Не без перспектив. Критику в свой адрес воспринимает спокойно. И вдруг заявляет об увольнении.
Наконец, мозги Стаса успокоились. Стас вновь начал раскачиваться и спросил:
- А позволь поинтересоваться, почему?
- Зовут в другое агентство. На ту же должность, но с большим окладом, - не задумываясь, сказал я первое пришедшее в голову.
- Куда конкретно тебя зовут, спрашивать не буду. И уговаривать остаться не буду. Парень ты серьезный, раз решил, значит решил твердо. Но об одном все же попрошу. Сергей, подумай до завтра. Хорошо подумай. Золотых гор обещать не буду, но твое повышение в должности в ближайшее время я планировал. Подумай. От добра добра не ищут.
Теперь пришла моя очередь удивиться. Но удивлялся я, не показывая этого, а Стасу сказал:
- Хорошо, Станислав Евгеньевич, я подумаю. Всего доброго.
- До свиданья, Сергей. И это… Уверенности в себе побольше.
- Постараюсь, - я встал и вышел в приемную
Посетителей в приемной нет, Ритка сидит одна.
- Хорошо выглядишь, Рит.
- Спасибо, Сережа, - Рита удивленно вскинула на меня синие-синие глаза. – Слушай, а я тебя и не узнала сперва! Ты такой… такой… другой! Ты тоже хорошо выглядишь!
- Спасибо, - смутился я.
Я не импульсивен, но в этой ситуации, после неудачного утра, когда мое самомнение опустилось далеко за пределы той самой линии плинтуса, мне очень захотелось проверить себя. А заодно, отношение Риты ко мне.
- Рит, ты что сегодня вечером делаешь? – деланно бодрым голосом спросил я.
- Я? – деловито спросила она. – Я не знаю пока. А что, есть предложения?
- А давай сходим куда-нибудь? В ресторан может или в кино? Куда ты хочешь?
- Мне все равно, честно, давай в кино.
- Ну, до вечера тогда. – Я не удержался и расплылся в улыбке.
- До вечера, - улыбнулась она. – Только я не могу уйти, пока шеф тут. Так что вечером созвонимся.
И вновь погрузилась в какие-то бумаги. А я вспомнил рассказ Бородаенко, и моя радость что-то быстро улетучилась.
***
Когда я зашел в отдел, Гараян поглощал бутерброды. Панченко, наверное, опять убивал время у девчонок-дизайнеров, его рабочее место пустовало. Бородаенко сидел в наушниках и судя по тупому застывшему взгляду и вздрагиваниям, играл в “Doom 3”. Лидка посмотрела на меня, покачала головой и вновь уткнулась в монитор.
Остаток дня прошел спокойно. Панченко избегал встречаться со мной взглядом, да и я не пылал желанием общаться с ним. С обыденной рабочей суетой совсем забыл о вечернем свидании с Ритой.
Ближе к вечеру позвонил Лёха.
- Здорово, старик. Как ты? Все нормально?
- Привет, Лёха. Ты откуда?
- Да я сегодня только прилетел. Устал как собака. Че вечером делаешь? Может по пиву?
- Легко.
- Легко, - передразнил меня Лёха. – А че голос такой кислый?
- Нормальный голос.
- Не, меня не проведешь. Ладно, не кисни там, вечером поговорим. До связи.
- До связи.
Отключился, а потом вспомнил о Ритке. Ёпрст! Ладно, что-нибудь придумаем. Главное, дожить до конца это рабочего дня. А там будет проще, эмоции утихнут, да и Лёха что-нибудь подскажет. А подскажет ли? Зачем ему это надо вообще?
Выстроенную кирпичную стенку снесло ураганом враждебности коллег. Уверенность в себе, в собственной правоте – все рухнуло от одного подслушанного разговора. Старые ошибки висели мертвым грузом и не давали идти вперед.
А ведь еще предстояло решить вопрос с увольнением. Вечер обещал быть насыщенным.


Кирпич седьмой.
Читать дальше...
Кирпич седьмой
После работы заехал в «Оптику» за контактными линзами. Строгий консультант магазина Лиза - милая девушка в очках, которые ее нисколько не портили - долго и терпеливо разъясняла мне особенности различных видов линз. Наконец я остановил выбор на самых дорогих, сверхкислородопроницаемых, с антибактериальным покрытием. Самые дорогие линзы обошлись мне дешевле очков, которые из-за досадных случайностей я менял раз в полгода.
И только дома вспомнил про встречу с Ритой. Блин, что делать? Очень хотелось встретиться с Лёхой, рассказать ему обо всём, что произошло, посоветоваться, что делать дальше, стоит ли увольняться.
С Ритой встретиться хотелось не меньше. Я никогда не думал, что у меня хватит смелости пригласить Ритку на свидание. Тем более, боялся даже предположить, согласится ли она. Еще бы, представьте себе классическую секретаршу наших времен: Маргарита Егорова, двадцать четыре года, ноги от ушей, белозубая улыбка, стройная фигура. Добавьте симпатичное личико с синими глазами, строгий костюм с короткой юбкой под цвет глаз, приятный поставленный голос. И ко всему этому великолепию – собранные длинные каштановые волосы.
Старый, думающий стереотипами Резвей, представлял себе Риту не иначе как недоступную для него любовницу шефа. Шефа, и никого больше. Самоуверенный Бородаенко так не считал и своего добился. А хочу ли я того же, чего и Бородаенко? У меня лет пять нет постоянной девушки, да и была то постоянной за всю жизнь всего одна. Мы жили вместе два года, пока я не понял, что любовь давно прошла, а чем жить с такой девушкой, лучше уж вообще жить одному.
Пять лет одиночества – это долгий срок даже для меня. Кто знает, может свидание с Риткой - это не просто схема Бородаенко «цветы-ресторан-постель-прощай». По крайней мере она мне нравится.
В общем, я решил отменить встречу с Лёхой. Но сначала надо позвонить Ритке.
- Рита, привет! Это Сергей Резвей.
- А, привет! – радостно защ*цензура*ала Ритка. - Я как раз только домой зашла. Ну что, у нас на сегодня все в силе?
- Да, в кино идем. «Чужой против Хищника» сегодня в «Кристалл Паласе». Полдесятого. Фантастику любишь?
- Я, нет, не очень, - сказала Рита. – Но мне все равно, в кино сто лет не ходила. Заедешь за мной? Или в Гостинке встретимся?
Я чертыхнулся про себя. Все, завтра в автошколу!
- Блин, у меня машины нет, Рит. Но могу на такси заехать.
- Да не парься, давай в девять встретимся в Гостинке. Все, я побежала марафет наводить. До встречи.
- До встречи.
Блин. Тачка нужна по-любому.
Набрал номер Лёхи.
- О, здорова, – от него так и веяло бодростью и радостью к жизни, даже по телефону. – Освободился? Я сейчас тоже освобожусь, одна встреча осталась…
- Лёх, я не смогу сегодня, - перебил я его, - я девчонке одной пообещал в кино сходить. Ритой зовут.
- Кино? Кино - это здорово. Куда и на какой фильм?
- В «Кристалл Палас», на «Чужой против Хищника», на полдесятого, – машинально сказал я, немного ошеломленный тем, что Лёха тоже собрался с нами в кино.
- Чужой? Хищник? Это же разные фильмы вроде… - Лёха задумался. – Вроде неплохие фильмы были, может и этот ничего так будет.
- Да, наверное, - скучным голосом предположил я.
- Эй! Да ты не думай, я отдельно от вас пойду. Что думаешь, мне и в кино сходить не с кем? А насчет пивка… У тебя насчет Риты на ночь какие-то планы есть? Или все серьезнее?
- Планы? Это как попрет, я пока не думал.
В трубке раздался радостный гогот Лёхи.
- Блин, Серега, тебе еще учиться и учиться жизни. Не думал он! Чему учиться? Расскажу при встрече. А я вот к чему, если тебе именно сегодня переспать с Ритой… Ритой? Погодь, а что с заразой Лидкой? Почему ты не с Лидой в кино идешь?
- Эээ… Я тебе тоже при встрече расскажу, - промычал я, надеясь к встрече с Лёхой придумать что-нибудь правдоподобное.
- Ладно. Так вот, если тебе именно сегодня с Ритой хочется переспать, то вопросов нет, встретимся в другой раз. Если же это не горит, и переспать тебе пофигу с кем, то предлагаю классический вариант: пиво-сауна-девчонки.
- А кино?
- Все продумано! Смотри, я тебе звоню после кино, мы имитируем деловой разговор, потом ты строишь расстроенное озабоченное лицо и говоришь ей: «Риточка, милая, извини, очень важная встреча» и в таком духе. Ну, не глупый, сообразишь. Донельзя заинтригованная Рита едет восвояси, а мы едем пить пиво. Идет?
- Идет.
На этом мы распрощались, довольные друг другом. А я, быстро перекусив, начал собираться.
***
Ритка опоздала всего на пять минут. Чудо-девчонка. Едет по эскалатору, смотрит на меня, улыбка до ушей. Я ее даже не узнал поначалу, привык к ее офисному виду, а тут – джинсы, легкая куртка, волосы распущены. Ступенькой ниже стоят какие-то кавказцы в кожаных куртках. Один из них тронул ее за плечо, что-то спросил. Слов не слышно, зато видно как Ритка отрицающее качает головой. Кавказец явно расстроен.
Поднявшись, Рита внимательно изучила мое лицо, силясь понять, что же изменилось. Потом поняла – очков нет! – и улыбнулась. О своем открытии не сказала ни слова. Тактичная девушка, чего уж тут.
- Привет! Идем?
- Идем.
Она взяла меня под руку и мы вышли на вечерний Невский. Звучит банально, но на Невском вечером всегда красиво. Романтика. Неспешным шагом дошли до места назначения.
В кинотеатре народу немного, понедельник все-таки. Я купил билеты. До сеанса еще минут десять, можно успеть купить пива.
- Попкорн, колу, пиво?
- Ненавижу попкорн, - брезгливо сказала Ритка. - Пиво!
Взяли пива и прошли в зал. Места попались хорошие, не далеко, не близко, прямо по центру. А когда погас свет, я обнял Риту. Она доверчиво прильнула, и мне стало совсем хорошо.
***
Фильм поразил предсказуемостью. «Кто бы ни победил - человечество проиграет...», - гласила афиша. Никто не победил. Все умерли, включая и главного Чужого, и всех Хищников. Из людей осталась одна альпинистка-негритянка. Чем угрожает человечеству выжившая негритянка, я так не понял. Пиарщики в очередной раз лажанулись.
- Как тебе фильм? – спросил я у Риты.
- Нормально. Стандартная голливудская поделка, - улыбнулась Рита.
Мы стояли у входа и курили. Обычно пасмурное небо в этот раз скалилось яркими звездами.
- Мне холодно, - жалобно сказала Ритка.
Я приблизился к ней, обнял и спросил:
- А сейчас?
- Теперь тепло…, - сказала она, обнимая меня за шею.
Рот маняще приоткрыт, глаза смотрят пристально и ожидающе.
Страшно. Так и хочется прильнуть устами к ее губам, впиться и целоваться до умопомрачения. Осточертевшая нерешительность. Страшно, а вдруг отпрянет? Вдруг ей станет противно? Вдруг она не хочет? А потом весь офис будет смеяться.
«Знаете», - будет говорить Ритка, - «Резвей меня в кино пригласил. Я думаю, а что, делать вечером нечего, можно сходить. А он после фильма целоваться полез, как озабоченный!». Ха-ха, не будет она так говорить. Не будет. И вообще, че это я о всякой фигне думаю? Зачем я вообще думаю в такой ситуации?
Мне же не четырнадцать лет, чтобы грузиться такими сомнениями. Двадцать семь! Не мальчик уже. А каждый раз как в первый. «Наберись здоровой наглости. Будь грубее и не бойся казаться невоспитанным, сейчас воспитанные люди не в моде…», - вспомнились слова Лёхи. И я забил на сомнения и страхи.
Прижал Риту к себе и впился в ее губы. Как и хотел. Рита прикрыла глаза, а ее язык, опровергая мои сомнения, проник мне глубоко в рот.
- Слышь, ты? – прервал нас чей-то неприятный развязный голос. – Курить есть?
Я с трудом оторвался от Риткиных губ и ошалело оглянулся. Сзади стояли три парня. Двое из них – классические скинхеды в бомберах, в зенитовских «розах». А третий - Лёха.
***
- Курить? – непонимающе глядя на Лёху, спросил я. – Есть. Ща.
Вытащил пачку сигарет, большим пальцем руки приоткрыл пачку и протянул щербатому скинхеду. Он вытащил одну сигарету, вставил в зубы и спросил:
- Слышь, эта, корешам еще дай.
Я снова вытащил пачку и протянул. Щербатый вытащил еще две сигареты, дал второму скинхеду и Лёхе, и сказал:
- Слышь, у тебя тут децл осталось совсем, давай всю пачку. А ты себе новую купишь.
Злость постепенно наполняла меня. Ритка с интересом следила за ситуацией.
- А рожа не треснет? – вспомнил я наиболее подходящую фразу.
Лёха довольно заулыбался. Щербатый скривился и сказал:
- Не, не треснет, братан. У тебя может треснуть, если чо.
Черт, или я дебил, или тут что-то не так. Проверить это можно лишь одним путем.
- Да иди ты на *цензура*, сука. *цензура*лся отсюда.
- Чо? – удивился Щербатый и кивком головы врезал мне по носу.
Из носа потекло что-то мокрое. Я прижал ладони к носу. Лёха лыбился.
Шокированный таким развитием событий, я сделал то, чего никогда не сделал бы, будучи один, без Риты. Правая рука сама сжалась в кулак, разогнулась, и кулак угодил Щербатому прямо в нижнюю челюсть. Удар получился слабым, но Щербатый картинно упал на асфальт и замер в позе зародыша.
- Э, э, ты че? Братуха, все нормально, мы не причем. Извини, если что не так, - испуганным голосом сказал Лёха. – Все, мы сваливаем.
Они вместе со вторым зенитовцем подняли стонущего Щербатого, и ускоренным шагом двинули в сторону подземного перехода.
Ритка удивленно смотрела на меня. Потом опомнилась, подбежала, вытащила платочек, приложила к моему носу и спросила:
- Сереж, ты в порядке?
- Да нормально все. Давай зайдем в кинотеатр, надо кровь смыть.
- Конечно, конечно, - залепетала она, - Давай я помогу.
В туалете я отмылся, набил ноздри туалетной бумагой и в таком нелепом виде вышел в Ритке. То, какими глазами она на меня смотрела, стоило десяти таких ударов.


Кирпич восьмой.
Читать дальше...
Кирпич восьмой
Ритка долго не могла успокоиться после встречи со скинами. Всю дорогу она в деталях вспоминала происшествие, с каждым разом приукрашивая мои подвиги. В последней ее версии *цензура*ганы выглядели мелкими глупыми детишками, не понимающими, с кем связываются. То, что я сам получил по носу, она сочла неким хитрым тактическим приемом.
- Не, Сереж, круто ты так загнулся, как будто от боли, а потом сам кэ-э-эк дал! – тараторила Ритка. - Те двое аж сразу перекосились, поняли с кем дело имеют!
Да уж, удружил Лёха. Хоть бы предупредил, что ли. Тем не менее, слушать Ритку приятно.
Мы зашли в одно кафе поблизости от кинотеатра. Полутемная интимная обстановка заведения настраивала на авантюрный лад.
Кругом сидели влюбленные парочки, а у телевизора собралась небольшая кучка пузатых мужиков, смотревших футбол. За бильярдным столом лениво гонял шары какой-то очкастый парень. После каждого неудачного удара он мрачнел лицом и бормотал страшные проклятия.
Толстая, но опрятная официантка принесла нам темного пива. Арбузные груди колыхались в такт ее движению. Ритка ревниво проследила мой взгляд, а потом куда-то в пустоту сказала:
- Ей явно не помешало бы заняться утренними пробежками и сесть на диету.
Я постепенно отходил от первой в моей жизни драки и сейчас с упоением вспоминал сладость чувства от… Нет, не от победы своей фиктивной, а от того, что смог, смог ударить человека. Ударил, даже не зная точно, что это повлечет.
Нос противно пульсировал и отдавался ноющей болью. По пути в кафе зашли в аптеку, где я купил пластырь. С пластырем на носу я чувствовал себя пострадавшим за правое дело героем.
Наверное, впервые в жизни я пожалел, что в детстве не записался на бокс. Отец мой, преподаватель математики, всегда противился тому, чтобы я занимался подобными видами спорта. Зато с его подачи я собирал марки и разводил аквариумных рыбок. Где те рыбки-то? Потерянное время.
- Сереж, а ты наверное боксом занимался? – перебила мои размышления Рита. – Или самбо?
- Ничем я не занимался, Рит, - хмуро ответил я. – К сожалению.
- А вот Сашка Бородаенко мне рассказывал, что он занимался чем-то таким. То ли ушу, то ли кун-фу. Даже пояс у него какой-то есть. А Стас – вообще чемпион СССР по тяжелой атлетике.
- Про Стаса я знаю, - сказал я. – А насчет Сани Бородаенко. Это правда, что вы встречались с ним?
- Да, встречались одно время, пока он мне не надоел. А ты откуда знаешь? – прищурив глаза, спросила Ритка.
- Слышал от него, - ответил я.
- Да, правду говорят, что вы, мужики, хуже баб. И язык у вас без костей, - презрительно сказала Рита.
- Ну ты всех-то под одну гребенку не греби, - оскорбился я за мужиков.
«Го-о-ол!» - заорали болельщики. Бильярдист-очкарик испуганно вздрогнул. Официантка повторила пива. Оптически ее груди стали еще больше. Когда она отходила, я с трудом перевел взгляд на Риткину грудь. В сравнении с арбузами официантки, ее грудь явно проигрывала. Но маленькими ее сиськи я назвать не решился бы.
- А что еще он рассказывал? - сделав ударение на слове «еще», спросила она.
- Да ничего особого. Встречались, рассказывал. Расстались, рассказывал.
- Хватит увиливать, Сергей! – возмутилась Ритка. – Говорил он, что трахнул меня? Говорил, что бросил?
- Хрен его знает, Рит, что ты привязалась? – вспылил в свою очередь я. – Какая разница, говорил он что-то или нет?
- Да такая, что, если говорил, то он лгал как сука. Да, мы встречались пару раз, один раз он цветы какие-то полевые подарил, повез к себе домой после ресторана. Выпили пару бутылок коньяка. Саша долго мялся, наконец решился, когда выдумал, что я окончательно опьянела, - с какой-то остервенелой злостью рассказывала Рита. - Но оказался не способным к боевым действиям, поник, стушевался, извинился и отправил меня домой.
- Что значит «оказался не способным к боевым действиям»? – решил уточнить я.
- Ну ты что, Сереж, совсем глупенький? Не встал у него, понимаешь? После этого он не то что «бросил меня», он взглядом со мной боится встречаться! А всем, гад, рассказывает, что поматросил меня, да бросил.
- Ну, может для него факт того, что ты соглашалась с ним переспать, уже сам по себе является победой? И он потерял спортивный интерес? – спросил я.
- Да? – задумчиво сказала Рита. – Я не думала над этим. Но если бы я была мужчиной, то я бы это победой не назвала. А назвала бы полным, безоговорочным и позорным поражением.
Закурили. Пока курили, наши забили еще один гол. А потом позвонил Лёха.
- Да!
- Старик, ну ты долго еще? За полночь уже!
- Да, понял. Это срочно? Ясно… Хорошо, через полчаса буду.
- Посади ее на такси и возвращайся туда, где сидишь, - четким шепотом сказал Лёха.
- Все понял. До связи.
Эх, хорошая девчонка Ритка, свойская такая. И расставаться не хочется.
- Рита, мне очень жаль, но я вынужден уехать. Важная встреча.
- В час ночи? – широко раскрыв глаза, удивленно спросила она.
Я мысленно нецензурными словами похвалил Лёхин план. Да и сам я придурок. Действительно, какая может быть важная встреча у рекламного менеджера в час ночи? Оставалось сохранить хорошую мину.
- Да, Рит. В час ночи. Очень важная встреча. И я очень хочу проводить тебя и посадить на такси.
- Хорошо, как скажешь, - растерянно сказала она.
Для нее-то план действий расписан до утра. Милая беседа за кружкой пива, потом можно еще куда-нибудь заглянуть, а можно сразу, конечно, предварительно поломавшись, дать согласие поехать ко мне или к ней. Ну что же, Рит, ожидание секса порой приятнее, чем сам секс. Так что, обождем.
Я расплатился, мы вышли в прохладную ночь. Я поймал такси. Прежде чем сесть, Рита *цензура*кнула меня в щечку, улыбнулась, а потом смачно поцеловала меня в губы. Или я ее поцеловал? Не важно, факт в том, что одновременно это получилось, непроизвольно. Я расплатился с таксистом и вернулся в бар.
В одиночестве сидя за кружкой пива, я вспомнил, как утром тупо просрал все свои планы, как меня выгнали с планерки, какой унизительный для меня разговор я подслушал у двери нашего кабинета. И подумал, стоило ли грузиться? Жизнь продолжается.
***
Я допивал пиво, когда в бар ввалилась уже знакомая мне троица: Лёха и два скинхеда. Шумной, привлекающей внимание толпой, они подошли ко мне.
- Здорово, Серега! – сказал Лёха. – Знакомься! Лом! Лобзик!
Лобзиком оказался Щербатый. Он довольно лыбился, при улыбке его череп туго обтягивался блестящей кожей.
- Официант! Пива! – заорал Лёха.
Тут же прибежала уже знакомая мне толстая официантка, выгрузила с подноса пиво, не пролив ни капли, и удалилась под одобрительные взгляды скинов. «Вот это я понимаю, сиськи!» - воскликнул Лом ей вслед. Официантка оглянулась, лукаво улыбнулась и погрозила ему пальцем. Скины заржали.
- Ну, че, пацаны, за знакомство! – серьезно сказал Лёха.
- За знакомство!
В несколько шикарных глотков «пацаны» осушили бокалы. Минут двадцать посидели, лениво обсуждая футбол, и уже не торопясь, потягивали холодное темное пиво. У меня на языке вертелось поскорее спросить Лёху о сегодняшней драке, рассказать ему о том, что произошло в эти дни, но Лёха знаком дал понять, что пока не время.
- Ладно, пацаны, приятно было познакомиться! У меня тут с корешем разговор серьезный будет, - сказал он скинам.
- Какой базар, Лёха, мы удаляемся, – кивнул Лом. – Бог даст, свидимся еще.
- Свидимся, куда денемся, - подтвердил Лёха. – Еще раз спасибо за помощь. Хорошие вы актеры.
Скины удалились.
- Лёш, объясни мне, что произошло у кинотеатра? – нетерпеливо попросил я. – И кто эти парни?
- Обычные парни. Такие же менеджеры среднего звена, как и ты. Просто сильно увлекаются футболом и фэн-движением. Завсегдатаи тринадцатого сектора.
- Ну это я понял. – сказал я. - А что они с тобой делали?
- Видишь ли, Серега, авторитет поддерживается не только хорошо подвешенным языком, но и кулаками. Вернее, не сколько твоими физическими характеристиками, сколько готовностью броситься в бой. Как ты думаешь, почему люди боятся озверевших кошек? Ну что может сделать этот маленький мурлыкающий пушистик против человека? Ну, исцарапает тебя. Но в итоге-то ты ему шею свернешь. То есть, сила кошки заведомо слабее силы человека. Но кошка проявляет готовность пустить когти в ход, не смотря на неравенство сил, а человек – нет.
Я улыбнулся такому сравнению. И ведь действительно, я бы не рискнул пойти против вздыбившейся и шипящей кошки. Проще пойти на попятную, смириться с этим малюсеньким поражением, стереть его из памяти, зато не получить ни царапины.
- И у людей так, что ты ржешь? Я видел много различных групп людей, где доминировал не самый сильный и не самый здоровый. В группе доминирует лидер, лидер готовый ценой жизни порвать пасть любому, кто пойдет против него. И все эти здоровяки и спортсмены пасуют перед таким с виду хилым, но сильным духом лидером. Понятно излагаю?
- Пока все понятно, - кивнул я.
Мне уже понятно, к чему клонит Лёха. Но прописные истины, знакомые каждому пацану, проведшему хотя бы часть детства на улице, в изложении Лёхи звучали иначе. Весомее, что ли.
- Идем дальше. Если б я тебя просто предупредил о том, что собираюсь организовать твою стычку с *цензура*ганами, ты был бы готов к этому, заранее бы знал, что тебе ничего не грозит. Понятно, здесь ни о какой силе духа речи быть не может. Просто, перед девчонкой пофорсить, липовый авторитет наработать. А такой дутый авторитет, рано или поздно, раскроется и тогда падать тебе будет очень больно.
В этот момент я понял, что изменить себя мне будет несколько сложнее, чем представлялось ранее. Невозможно придать себе вид «готового ценой жизни порвать пасть любому, кто пойдет против меня», не побывав в таких ситуациях. В ситуациях, когда отделаться сломанными ребрами я почту за удачу.
- А пацаны-то откуда? – спросил я.
- Вышел я из кино, жену домой отправил на такси, а сам в этот бар зашел. Выпью, думал, кружку пива, пока Резвей там с девушкой общается. Здесь и познакомился с Ломом и Лобзиком, прикольные погоняла, да?
- Ага. Напоминают капитана Врунгеля и рассказы Носова.
- Поговорил с пацанами, попросил поучаствовать в легком театральном действе.
- И они так просто согласились?
- Подход к людям надо знать. Да речь не об этом. Ты, кстати, молодцом себя показал, не растерялся.
- Да растерялся я, Леш, - признался я.
- Да? Ну, я не заметил, а если я не заметил, то никто не заметил. Удар, конечно, на двоечку был, но, главное – сам факт! Ты преодолел свои страхи, растерянность и сделал как надо.
- Да если бы не Рита…, - начал я, но Лёха перебил.
- А то! Женщины нас, Резвей, окрыляют! Я потому и подобрал такую ситуацию, чтобы ты не смалодушничал. А то знаешь, бывает: да ладно, зачем конфликтовать, можно миром решить, все равно о моем позоре никто не узнает. Это заведомо порочная философия, особенно учитывая то, что сам-то ты об этом знать будешь! И каждый такой малодушный поступок – это гвоздь в гроб твоей силы и уверенности.
Лёха умолк, залпом допил пиво и заказал еще.
- Слушай, а че с Лидкой? Ты же любишь ее вроде?
- Не знаю, Лёха. Мне очень сильно хотелось доказать себе, что я что-то могу. Пригласить секретаршу шефа в кино показалось мне сильным поступком.
- Че за глупости? – сморщился Лёха. – Ну, ладно, продолжай. А еще лучше, начни сначала, расскажи все, что произошло с момента моего отъезда.
Пока я рассказывал, мы выпили еще по паре бокалов пива. Лёха иногда одобрительно кивал, иногда – кривился, но не перебивал. После моего рассказа он посмотрел на часы и сказал:
- Итак, первый вывод: с соседями и сослуживцами надо дружить. Твой сосед Вася, конечно, полный *цензура*, и ты правильно сделал, что отшил его. Но запомни, худой мир – лучше доброй ссоры. У тебя же застенчивость переросла в излишнюю самоуверенность и агрессию. За пару дней ты умудрился до предела обострить отношения с Васей, обоими вахтерами и Панченко. Здесь не действует тактика «лучшая защита – это нападение». Контролируй свои эмоции.
- Это я и сам уже понял, - сказал я.
Мне кажется, я начал понимать разницу между тем, когда надо не дать себя в обиду, а это можно делать вполне доброжелательно, и тем, когда закрепляя мизерное превосходство, я не упускал случая добить кого-то, танцуя на его костях. Взять хотя бы тот случай, когда я подарил свои старые шмотки Васе, а потом «поздравил» его с обновкой.
- Плохо понял, - подтвердил мои догадки Лёха. - Не озлобляй людей против себя. Я понимаю, тебе сейчас сложно, но твоя задача: балансировать на грани. Не давать себя в обиду, но при этом быть милым приятным Резвеем. А это уже дипломатия.
- Ясно, - кивнул я, - учту.
- Насчет подслушанного тобою разговора, - продолжил Лёха. – Ну это совсем глупый непродуманный поступок. Так подставиться? Ну и что ценного ты узнал? Ничего нового о себе ты не услышал, только испортил себе настроение. Никто не гарантировал тебе моментального изменения отношения к тебе людей. Это дело не одного дня, не месяца даже. Но если будешь двигаться в правильном направлении – то все будет нормально. И уважать еще станут, вот увидишь. Так что не вздумай увольняться! Все эти панченки воспримут это как победу, а ты же надолго запомнишь это поражение. И даже если ты на новом месте добьешься успехов, то воспоминания об этой неудаче будут незаживающей раной в душе беспокоить тебя. Тем более шеф тебе повышение обещал…
- Он не обещал, он сказал, что было в планах, - исправил я Лёху.
- Да это одно и тоже. Не было бы в планах – вообще бы не озвучивал тогда. И еще. Возможно, это звучит банально, но именно в этом секрет успеха. Воспитывай силу воли. Поставил задачу бегать по утрам – так не ленись, просыпайся рано, вставай и - пофиг на погоду – бегом на улицу! Дождь там, снег или град – это все отмазки для слабовольных даунов. Ясно?
- Ясно.
- Что касается твоих амурных похождений... – задумался Лёха. - Скажу просто: бери не то, что легко дается, а то, чего самому хочется.
Посидели еще с полчасика, разговор плавно перешел на Лёхины дела, да на баб. Лёха так и не сказал, чем он занимается, зато о бабах говорил с видом знатока и со вкусом.
Шел пятый час утра, пора по домам. Лёха сел за руль, серьезный и сосредоточенный, словно не он недавно выпил литров пять пива. Ехали молча.
А когда проезжали Каменоостровский, я увидел идущих по тротуару Панченко с Лидкой. Они держались за руки. Я моментально протрезвел и прошептал «Нифига себе!». Лёха отреагировал моментально.
- Кто такие?
- Тот самый Костя Панченко. И знаешь с кем? С Лидкой.
Лёха чему-то загадочно улыбнулся и полез за сотовым.


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Uncle Buck
сообщение 20.9.2007, 13:47
Сообщение #75


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 201
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Из: Moncha City
Пользователь №: 420
Спасибо сказали: раз(а)



Banzai,
Где исчо?
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Merug
сообщение 20.9.2007, 13:52
Сообщение #76


Мастер
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 308
0 0 Регистрация: 15.3.2007
Пользователь №: 310
Спасибо сказали: раз(а)



если эото книжка - то надо в инете найти полностью - выкачать и выложить - а то порциями читать не удобняк.... ждать долго...
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Banzai
сообщение 20.9.2007, 14:13
Сообщение #77


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 939
0 0 Регистрация: 11.4.2007
Пользователь №: 335
Спасибо сказали: раз(а)



Merug, Uncle Buck, никакой интриги с вами не сделаешь (IMG:style_emoticons/default/wink.gif)
заканчиваю "переводить", ща выложу.


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
ALAN
сообщение 20.9.2007, 14:19
Сообщение #78


Бригадир
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 136
0 0 Регистрация: 21.8.2006
Пользователь №: 50
Спасибо сказали: раз(а)



Banzai, ЗдОрово. Мне понравилось, давно с таким удовольствием рассказы не читал
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Merug
сообщение 20.9.2007, 14:24
Сообщение #79


Мастер
**

Группа: Пользователи
Сообщений: 308
0 0 Регистрация: 15.3.2007
Пользователь №: 310
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Banzai @ 20.9.2007, 14:13) *

Merug, Uncle Buck, никакой интриги с вами не сделаешь (IMG:style_emoticons/default/wink.gif)
заканчиваю "переводить", ща выложу.


Зато ты тут кучу спасиб заработаешь ))
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Banzai
сообщение 20.9.2007, 14:30
Сообщение #80


Главный инженер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 2 939
0 0 Регистрация: 11.4.2007
Пользователь №: 335
Спасибо сказали: раз(а)



итак:
Кирпич девятый.
Читать дальше...
Кирпич девятый.
Я удивленно смотрел на Лёху. Он что, собирается вызвать Лома с Лобзиком? Чтобы еще и Костю протестировать своими скинхедами? Может это подло, но, честно говоря, мне хотелось посмотреть, как отреагирует на ситуацию Панченко, в обнимку идущий с Лидой. Я ощутил резкий приступ ревности, в груди что-то защемило. Лёха набрал номер и я замер в ожидании.
- Леонид, здравствуй! Не разбудил? Ясно, ну извини. Я Лидию твою встретил на Каменоостровском, парень с ней какой-то. Ясно, ну давай, я пригляжу за ней пока. На машину мою ориентируйся.
Я вопросительно уставился на Лёху. В горле зарождался ком, а в груди воцарилось опустошение. Лёха кинул сотовый в карман, заглушил мотор и закурил сигарету. Потом взглянул на меня и сочувственно стал объяснять:
- Лидия твоя – любовница моего друга Леонида. Он ее поддерживать начал в те времена, когда она в институте училась. Но был уговор – спать только с ним. Понимаешь, вряд ли он ее любит, но то, что собственник он еще тот – это факт. Уже лет шесть они вместе.
- И чем этот Леня занимается? – спросил я.
- Да чем он только не занимается. Большой человек. Своя сеть магазинов, водочный завод, да ты его должен знать, Баркан его фамилия.
Кто же его не знает? Авторитетный предприниматель и меценат, известный в криминальных кругах как Ткач, он же Леонид Баркан. А я - баран. Тешил себя какими-то надеждами, не позволяя себе думать о том, что у такой восхитительной девушки обязательно кто-то есть. Теперь понятно, почему Лидка никогда не распространялась на эту тему.
В голове крутились сотни вопросов. Откуда Лёха знает Ткача? И почему так запросто позволяет себе общаться с ним? И кто тогда сам Лёха? Но задать все эти вопросы я не решился. А Лёха, словно знатный телепат, сам ответил на мои вопросы.
- С Леней мы в школе вместе учились. Потом в один институт поступили. Тихий еврейский мальчик был, до поры до времени. Потом продвинулся он реально. Пересекались после института постоянно, но уже по делам. Иногда на охоту вместе ездим.
- Так ты Лиду знаешь?
- Выходит, что знаю. Красивая девчонка, спору нет. Я Леню без нее вообще редко вижу.
- Они живут вместе? – спросил я.
- Да не, что ты. Ленька уже лет десять как женат.
Лёха заинтересованно наблюдал за Панченко с Лидой. В это время они остановились у стены Ленкома. Костя положил руки ей на плечи, притянул к себе и попытался поцеловать. Лида уклонилась. Пронесло. Не поцеловались. Внутренне я позлорадствовал, а потом понял, что радоваться нечему. Ведь это Костя сейчас обнимает мою любовь, он хотя бы пробует ее поцеловать. А я даже на свидание ее боялся пригласить.
- Лёха, а зачем ты Леониду позвонил? Косте же теперь достанется! По-моему, это подло.
- Подло? Знаешь, Сережка, мне кажется, если тебя ударят по щеке, ты не только подставишь другую щеку, но еще и встанешь раком, снимешь трусы и услужливо раздвинешь ягодицы. Думаю, ты мазохист.
- В каком смысле?
- Сколько говна тебе Панченко сделал? И ты переживаешь за него еще? Да не волнуйся, ничего твоему Косте не будет. Знаешь такую поговорку, сука не захочет – кобель не вскочит? Спрос с Лидии будет, Панченко для профилактики по башке, может, настучат, этим все и ограничится.
- Что значит, спрос будет? – не понял я.
- В данной ситуации поскандалят немного, потом Лидия расплачется и успокоит Леню, сделав ему что-то приятное.
Тугой ком ревности подкатил куда-то в район сердца. А жестокий Лёха продолжал:
- Вот и все. А позвонил я Леньке знаешь почему? Потому что Панченко твой мне – никто, а Леня - мой старый кореш, и я не могу допустить, чтобы его кто-то обманывал, пусть даже любовница.
- Так что получается? Ей и встречаться ни с кем нельзя теперь?
- Встречаться? Да ты, Серег, как с Луны свалился. Хочешь сказать, парни с девушками встречаются, чтобы эстетическое удовлетворение получить? Ни одна девушка и ни один парень не встречаются просто так, - зло сказал Лёха. – Они встречаются, чтобы по*цензура*ься. А дальше все зависит от доступности девушки и настойчивости парня.
- И все-таки?
- Понимаешь, Серега, как только Лидка захочет променять безбедную жизнь, защиту от любых проблем и карьерный рост на любовь, так все и закончится. Леня забудет к ней дорогу, - пояснил Лёха. - Ясно?
- Ясно. Мало какая женщина променяет благополучие на любовь.
- Мало ты женщин знаешь, - горько усмехнулся Лёха.
- А мне что делать? – спросил я.
- Делай то, что считаешь нужным, - уверенно ответил он. - В делах сердечных советчиков быть не может.
Мимо пронесся черный «Инфинити». Проехал вперед метров двадцать, притормозил. Лидка испуганно отстранилась от Панченко и медленно пошла к джипу. Костя неуверенно брел следом. Лида села на переднее сиденье и захлопнула дверь.
Джип резко газанул и умчался. Недоумевающий Панченко побрел в сторону метро. «Извини, Костя, что испортили тебя праздник», - подумал я. И неожиданно для себя ощутил острое чувство жалости по отношению к этому далеко не приятному мне типу.
***
Спал всего час. За окном монотонно моросил осенний дождь. Вставать не хотелось, кости ломило так, словно по мне проехался трактор, а в голове мозги устроили вечеринку с приглашенным диджеем Бодуном. Тем не менее, помня о злополучном утре прошлой пятницы, вскочил сразу же, ноющие ноги нехотя понесли меня на кухню.
Покорил себя, что сразу же, как приехал домой, не выпил литр минералки с аспирином. Пришлось делать это сейчас. Пока вскипал чайник, поприседал с вытянутыми руками. Колени противно хрустели, явно пора заняться физикой.
Выпил чашку горячего черного кофе, накинул спортивный костюм и на улицу - бегать.
Во дворе встретил соседа Васю. Вася выгуливал Полкана. Вернее, Полкан выгуливал Васю, по всему, пребывающего в состоянии анабиоза. Узрев меня, Вася встрепенулся:
- Сосед, стольник до…
- Нет.
Вася угас и как-то безнадежно махнул рукой.
Для начала пробежал пару стометровок на максимуме, а потом просто бегал, пока не почувствовал, что больше бегать не могу, иначе сдохну. Минута передышки, и еще круг. Все, теперь можно домой. На улице прохладно, но мне жарко. Пот стекал ручьями, сердце готовилось выскочить, если не сразу, то с минуты на минуту. В боку покалывало. А еще очень сильно болело горло, словно его хорошенько обработали напильником.
На крыльце спал Вася. Полкан с поводком под ногами заинтересованно ковырялся в чьих-то какашках. С балкона высунулась Катерина, Васина жена, и истошно закричала:
- Василий! Да что же это такое, а? Василий! Живо домой!..
Дослушивать я не стал. Перепрыгивая через ступеньку, резво поднялся к себе на этаж.
Дома скинул тренировочный костюм, и попробовал отжаться. Р-ра-азз… Рухнул на пол. Офигеть! Лет пять назад свободно делал двадцать отжиманий. Да уж. Встал, потряс руками. Второй подход оказался успешнее – два раза. В третий подход кое-как осилил один раз, руки тряслись и дрожали.
В принципе, ничего страшного. Я через это уже проходил. Уже через месяц близко подберусь к прежним показателям – двадцать-тридцать отжиманий за подход. А через два доберусь до сорока. Главное – не бросить.
Теперь подтягивания. Повисев, словно сосиска, я, извиваясь как змей, все-таки смог подтянуться один раз. Отдохнул и сделал еще два подхода.
Все, теперь в душ.
Быстро помылся и начал экспериментировать с температурой воды. Тепло, горячо, резко холодно. Душа ушла в пятки, перехватило дыхание, ледяная вода смывала сонливость и апатию. Раз, два, три, четыре… И опять тепло. Здорово!
По всему телу эйфория, а в голове – благодарность самому себе за то, что хватило воли воплотить задуманное. А самое главное – никаких следов похмелья не осталось!
Все утро думал о Лиде и Рите. Обе красивые, но одна – любовница Ткача, а вторая - свободна. Лида меня терпеть не может, а Рита относится ко мне очень хорошо.
Вот только люблю я Лиду. А любовь зла.
***
Придя на работу, первым делом пошел к Кацюбе. В приемной сидела Ритка и набирала какой-то документ на компьютере. Увидев меня, бросила печатать, заулыбалась.
- Привет! Как дела? Как вчера встреча прошла? Нос целый?
- Нос целый, встреча прошла нормально, - ответил я. – Кацюба у себя?
- Да, у себя, - сказала Рита. – Но у него посетитель. Присядь на диван, подожди пока.
Я сел на диван. Краем глаза наблюдал за Риткой. Невольно сравнивал ее с Лидой. Нет, в красоте Маргарита ни в чем не уступает Лиде. Голову запрокинул на кресло, прикрыл глаза.
- Сережа, ты можешь зайти!
- Спасибо, Рит.
Ох, блин, чуть не уснул ведь. Зарядка-зарядкой, а спал-то я всего около часа. Поправил галстук и зашел к генеральному.
- Станислав Евгеньевич, можно?
- Входи, Сергей.
Я закрыл дверь и сел напротив Стаса. Он упер локти в стол и о чем-то думал. Потом открыл ежедневник и стал рисовать треугольники. Наконец поднял голову и сказал:
- Выкладывай.
- Я решил остаться, Станислав Евгеньевич.
- Отлично. Твой трудовой договор мы пересмотрим… в сторону увеличения заработной платы. В декабре Михаил Степанович уходит в отпуск, поработаешь на его месте – исполняющим обязанности моего зама. Справишься?
- Справлюсь, - мне стоило больших трудов сказать это твердо.
- Вот, поработаешь с месячишко, освоишься, контакты наведешь, - Стас тяжело вздохнул. – Со здоровьем у меня последнее время, Сергей, нелады. Сердце пошаливает, одышка.
Я внимательно слушал. К чему же он клонит? Вдруг открылась дверь, ведущая в вип-комнату. Оттуда, широко улыбаясь, вышел Лёха. Я потряс головой, уж не снится ли мне все это?
- Мне уже далеко за шестьдесят, и я решил отойти от дел, - продолжил Кацюба. - Конечно, мне не хотелось отдавать свое детище кому попало, и после долгих поисков по рекомендации друзей я вышел на Алексея Алексеевича Верняка. Алексей согласился выкупить мою фирму…
Лёха картинно поклонился. Я подумал, что рекламное агентство «Расмус Медиа» - хорошая покупка.
- Да вы уже знакомы. Алексей Алексеевич сразу сказал мне, что хочет поставить руководить нашим рекламным агентством настоящего профессионала. После долгих раздумий я понял, что кандидатура только одна – это ты, Сергей.
- Да, Серег, ты подходил по всем параметрам, но если бы мы тогда тебя сразу сделали руководителем, твои комплексы и забитость сделали бы из тебя плохого директора, – серьезно сказал Лёха, для меня теперь уже Алексей Алексеевич Верняк. – Авторитет ты должен был заработать сам.
- Да, Сергей, - продолжил Кацюба. – Ты же был самой настоящей тряпкой, об которую все вытирали ноги. И тогда Алексей вызвался помочь тебе. Но помочь ненавязчиво. Результат мы видим есть, да какой! Даже Маргариту чуть не соблазнил, мою прелесть! Ха-ха-ха! Эх, Сережа, Сережа…
Я сидел и думал…
- Сережа, Сережа! Проснись! – услышал я далекий голос Риты.
Она взяла меня за руку и будила меня. Я открыл глаза.
- Извини, Рит, - вяло протянул я. - Практически не спал сегодня.
- Да с кем не бывает. Проснулся, соня?
- Ага, - улыбнулся я.
- Ну иди к Кацюбе. Он уже ждет.
***
Казалось, Кацюба абсолютно не удивлен известием, что я остаюсь. О повышении зарплаты и повышении он вообще словом не обмолвился, я же решил этот разговор отложить на потом. Судя по настроению Кацюбы, сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы просить повышения.
В наши сети как раз крупный клиент попался, настолько крупный, что халтурить значило поставить на репутации фирмы крест. Проект поручили Лидке, но она настолько была погружена в свои амурные дела, что наиболее ответственную часть поручила Панченко. Это было до начала их романа.
Теперь в моем отделе воцарились хаос и паника. На носу – срок сдачи проекта, Лидка носится с бумагами и дисками из отдела в отдел, а Панченко обиженно дуется и делает вид, что она для него – пустое место. Малыш-малыш… Тебе бы больше внимания работе уделять, а не в служебный роман играться.
Сначала Костя ходил весь такой влюбленный, что ему было не до проекта. Теперь, угнетенный разрывом с Лидкой, он всем своим поведением показывал, что работать в одной фирме с такой стервой как Фрайбергер полностью противоречит его принципам и идеалам. Боже мой, ведь это так просто – не путать личные отношения с рабочими. Жаль, но Костя сам до этого не дошел.
Окончательно в своей правоте я убедился, когда взмыленная Лидка попросила ей помочь. Мне стоило великих трудов и внутренних взываний к своей новой философии, чтобы отказать ей. Тому были объективные причины – своей работы было валом.
И только когда над Костей нависла реальная угроза не закончить успешно испытательный срок, он зашевелился.
А после обеда в столовой Лида с Панченко долго о чем-то беседовали на улице. Панченко остаток дня просидел над бумагами молчаливо-мрачный и расстроенный.
Вид отверженного Кости придал мне уверенности, и я решил сегодня же вечером пригласить Лиду в кино или в ресторан, хоть куда, не важно. Пошла же она с Панченко. А чем я хуже?
В ожидании этого, остаток рабочего дня пролетел для меня незаметно. Наконец я выбрал момент и вытащил Лиду на лестницу на перекур.
- Ты что сегодня вечером делаешь, Лида? Может быть в кино сходим? - выпалил я, стараясь говорить твердо и уверенно, как Лёха учил.
- Резвей! Ты что, с дубу рухнул? – воскликнула Лидка, привлекая к нам внимание. – Какое кино? О чем ты? Конец месяца, работы валом!
Ошарашенный Лидкиной грубостью, я замер. Но – прогресс! – абсолютно не смутился. Сглотнул слюну и тихо ответил:
- Лид, успокойся. Не хочешь – не надо, зачем кричать? А работать надо всегда, не только в конце месяца… Кстати, Лёня не очень ругался?
Мой вопрос ошарашил Лиду. Она замерла с открытым ртом, а потом пришла в себя, собралась и резко ответила:
- Не твое дело! - потом вздохнула и продолжила, - ладно, давай встретимся. Только не в кино. Не люблю кинотеатры, жрут там, пакетами шуршат – никакой атмосферы! Номер мой знаешь, часам к девяти позвони.
- Добро, - вымолвил я.
Сам не поняв, счастлив ли я или нет, сел за рабочее место и предложил Гараяну сыграть по сети в футбол. Мы иногда устраивали такие баталии, давая мозгам отдохнуть.
- Я создам игру, Серег, - обрадовано ответил Левон, высыпая себе в рот остатки чипсов.
Я кликнул на иконку FIFA Soccer ’2004, одел наушники. А через минуту почувствовал вибрацию телефона в кармане. Чертыхаясь, вытащил сотовый.
На его экране высветился номер Риты.


Кирпич десятый.
Читать дальше...
Кирпич десятый
- Сергей, ну тебя долго ждать? – ноющим голосом спросил Гараян. – Я уже создал игру. Взял сборную Армении. А ты бери сборную Грузии.
- С чего бы это? - удивился я. – Я лучше Францию возьму.
- Возьми Грузию, очень прошу, мне так приятнее будет тебя обыгрывать! – взмолился Левон.
- Ладно-ладно. Возьму грузин. Это, Левон, подожди минутку, я сейчас, - попросил я.
Я сбросил вызов Маргариты и пошел в приемную. Ритка сидела там одна. Увидев меня, встала, в улыбке показала белоснежные зубы и подошла ко мне. Я попытался обнять ее, но она выскользнула и закрыла дверь на ключ. Я непонимающе смотрел на нее.
- Шефа сегодня уже не будет. Ты меня понимаешь? – спросила она. – Мы можем успеть.
Она прильнула ко мне, наши губы сомкнулись, ее горячий язычок скользнул по моим зубам. Я почувствовал прилив крови в чреслах.
Я чуть приподнял ее, и не отрываясь от поцелуя, мелкими шажками стал продвигаться к секретарскому столу. Левая рука блуждала по приятным выпуклостям и закончила путешествие, забравшись Ритке под трусики. Рита самозабвенно целуясь, сняла одну руку с моей шеи и просунула мне под ремень.
Прошла еще пара минут жарких поцелуев и объятий, и Ритка неистово смахнула со стола бумаги. Я посадил ее на стол, задрал юбку, и наклонился над нею. Ее руки лихорадочно перебирали пряжку ремня, наконец она поддалась, ширинка с характерным звуком расстегнулась и она нетерпеливо спустила мои трусы. Готовно распростерлась на столе, бесстыже раздвинула ноги. Я сдвинул вбок ее трусики, мешавшие войти, Ритка прикрыла глаза и в этот момент зазвонил телефон.
Рита тихонько заматерилась, протянула к нему руку, сняла трубку и протянула ее мне.
- Да, - сказал я в трубку и в ответ услышал голос Левона.
- Сергей, ну что ты так долго? Костя тоже хочет сыграть, на победителя. Ждать тебя?
- Левон, я занят. Сыграйте пока сами!
- Хорошо. Кстати, тебя Лида ищет, - недовольно пробурчал Гараян и бросил трубку.
Я на секунду призадумался, но Ритка так призывно смотрела, что я отбросил сомнения. Вот только звонок Гараяна все испортил, и мой член уже не производил впечатление бойца, готового к бою. Рите хватило мгновения, чтобы понять, что к чему. Она встала и со словами «Для начала - устно», взяла мой член в кулачок, а языком стала водить по головке.
Кровь прилила, и я ощутил приятные пульсации в паху. Я запрокинул голову и стоял на полусогнутых, краем глаза отмечая, как Риткина голова совершает возвратно-поступательные движения. Это возбудило меня еще больше. Как же.
Секретарша шефа, доселе недоступная даже в мечтах, делает мне минет! И мне это не снится!
Приятные размышления прервал резкий и настойчивый стук в дверь.
- Маргарита, ты здесь? Открой! – раздался за дверью требовательный голос Лиды.
- Одевайся, быстро! – прошептала Ритка, прервав ласки.
Легко сказать. Ей достаточно поправить одежду, у меня же молния на ширинке, ремень с кучей дырочек, рубашку надо заправить. Вы пробовали резко застегнуть ширинку с эрегированным членом? Иногда можно промазать. Боль адская. К несчастью, промазал я именно в этот раз.
В общем, я быстро оделся, и не зная куда спрятать выпирающий из штанов член, сел за Риткино место, запустил пасьянс и сосредоточенно уставился в монитор.
- Что это вы тут делаете? – подозрительно спросила Лида.
- У Маргариты компьютер заглючил, а я как раз мимо проходил, она просила посмотреть, - выпалил я первое, что пришло в голову.
- Для этих задач Бородаенко есть. Резвей, я тебя по всему офису ищу!
Ритка еле сдерживала улыбку, с серьезной миной роясь в папках с письмами за прошлый год. Я понял, что у нее так и крутится на языке ответ, что Бородаенко показал свою недееспособность в решении «этих задач». И улыбнулся сам:
- Ну что ты кипятишься? Вот, здесь я. Идем, посмотрим, что там у тебя.
С удовлетворением заметив, что больше ничего не выпирает, я вылез из-за стола и направился к выходу.
- Рубашку сзади заправь, компьютерщик *цензура*, - услышал я сзади ехидный Лидкин голос.
***
В компьютерный футбол я так и не сыграл. Обсудили с Лидой некоторые рабочие моменты, после чего меня вызвал Степаныч. А на этом дела закончились и, соответственно, закончился рабочий ден