IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

> Ice. Соло.
Ice
сообщение 3.11.2007, 22:22
Сообщение #1


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Появилось чуть свободного времени.
Внемлю призыву NZ, открываю собственную ветку.

Зима.

Мягкий полумрак обволакивает, глубокое кресло обнимает за плечи, пуфик услужливо подставил мягкую спину под ноги. На столике стоит толстая белая свеча, маленький огонек выгрыз ее в центре и теперь плавает внутри, пытаясь выбраться, но только скатывается все глубже. Коньяк, согретый теплом руки, оставляет потеки на прозрачном стекле бокала. Он медленно тает в розоватом свете свечи, огненной струйкой пробегая по пищеводу и согревая желудок. Сотни его теплых пальцев вцепляются в узелки души, развязывают их, нежно поглаживая и успокаивая. В пепельнице медленно тлеет тонкая палочка сигареты, табачный дым смешивается с запахом кофе.
Меня больше нет, остался лишь сизый дымок, струйкой поднимающийся вверх и закручивающийся в замысловатые узоры, прежде чем рассеяться по комнате, огонек, дрожащий внутри свечи, безмятежная глубина прозрачной коричневой жидкости за тонким стеклом, густая чернота в чашке, поймавшая маленькое светящееся пятно. Я растворяюсь в смеси запахов и в едва слышной тягучей, словно старый мед, музыке.
Меня нет и ничего не имеет значения. Больше нет боли, осознания потери, невозможности, слабости. Больше нет ничего.
Одиночество – мое спасение, коньяк, сигарета и кофе – мои лучшие друзья.
За окном светит белая луна и медленно падает снег. Крупные пушистые хлопья. Он ложится на замерзший асфальт слой за слоем, объявляя всем, что пришла зима.
Теперь все в прошлом. Я оставляю все пережитое осени. Зима излечит меня от этой ненужной любви. На белой, чистой странице я напишу новую историю.
Это будет красиво – красное на белом.

Nostalgie

Я смотрю в ночь за окном. Если долго смотреть на фонарь, то четкие очертания расплываются, и он становится просто ярким пятном на темном фоне. Если прищуриться и смотреть через ресницы, то свет выпускает острые лучи, похожие на щупальца. Можно покрутить головой и заставить их вращаться. Эта детская забава надоедает, потому что требует хоть какого-то сосредоточения, а именно этого мне и не хочется. Мысли текут лениво и неторопливо, не задерживаясь долго ни на чем определенном. Воспоминания вызывают грусть, смешанную с сожалением, от того, что все меняется. И люди тоже. И чувства.
Я не боюсь одиночества, его просто не существует. Ведь в любом случае у меня есть я. Остаться наедине с собой, это получается нечасто. Остановиться и подумать, а что собственно происходит? Разложить все по полочкам. Решить, чего я хочу и как этого добиться, если это возможно.
Ветер несет сухие листья мимо окна, обдирает красно-золотое кружево с деревьев. Уже утром они будут вытягивать в светлеющее небо голые ветки, стыдиться своей наготы и ждать снега. Раньше мне казалось, что деревья беззвучно рыдают, когда их роскошные в прошлом наряды сгребают в бесформенные грязные кучи и сжигают. Горький дым лениво стелется по асфальту, обозначая конец праздника.
Все когда-нибудь кончается.
Ловлю себя на том, что опять вспоминаю ее. Сейчас уже реже, или мне кажется, что реже. Эта любовь была, как болезнь, как наваждение. Может это и не любовь вовсе. Говорят, когда любишь – ревнуешь, но это не про меня. Все, что мне было нужно – видеть ее и чувствовать, как прыгает в груди сердце. Слышать ее голос и смотреть в глаза. Знать, что она рядом, и я могу дотронуться до нее.
Мой праздник сгорел, оставив лишь горький дым, как от сожженных листьев. Ядовитый дым, дарящий забвение. В его горечи растворяется тоска. Я не из тех, кто режет себе вены, вешается или выбрасывается из окна от несчастной любви, но порой накатывает тоскливое безумие и хочется разбить голову о стену, чтобы не чувствовать этой пустоты. Первое время приступы были чаще, сейчас совсем редко.
Когда любишь – прощаешь. Прощаешь и принимаешь все и радость и грусть. И боль. Я это знаю.
Иногда, доставая ключи и открывая дверь, мне кажется, что она стоит у меня за плечом. Тогда я боюсь повернуть голову, потому что знаю, что там никого нет.
Чего я хочу? Чтобы она была счастлива. Если она счастлива без меня, значит все правильно, значит так и должно быть.
Будь счастлива, любимая. Пусть кто-то другой слышит твой смех, утирает твои слезинки, когда ты грустишь, целует тебя, приходя домой, я не буду ревновать. Главное – живи.
Я ни о чем не жалею.
Все проходит.
Мне так говорили.

Сообщение отредактировал Ice - 3.11.2007, 22:19


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
2 страниц V < 1 2  Все 
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
Ответов(20 - 32)
Ice
сообщение 21.1.2011, 12:07
Сообщение #21


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)




Радуга
(Фанфик)
Рейтинг: G
Герои: Владимир, Анна
Жанр: фентези
Читать дальше...

Рыцарь угрюмо взглянул на навязанную спутницу и скрипнул зубами. Наставник укоризненно мотнул седой бородой на его ворчливое:
- Я лучше пойду один. Все феи - вертихвостки. А уж голубоглазые блондинки особенно!
- Наибольшие шансы дойти у команды из двоих.
- С ней я не пойду! У нее умений то – радуга! Смешно! Мы же идем в Темный Лес, а не на пикник!
- А ты бы что хотел? Файербол? Оцепенение? Ядовитый плевок?
- Да хотя бы!
Наставник хмыкнул.
- Ядовитых тварей в Темном Лесу и без того хватает. Если уж так хочется – можешь изловить и приручить.
Рыцарь посмотрел в потолок.
- Ты пойдешь. С ней. Или не пойдешь вовсе. Ты решил?
Одежды старца всколыхнулись, словно от порыва ветра, в воздухе запахло озоном. Рыцарь вздохнул и утвердительно кивнул головой. Наставник удовлетворенно улыбнулся и растаял в воздухе. Феечка усердно делала вид, что разговор ее никак не касается.
- Ну? – набычившись, сказал рыцарь. Она обернулась.
- Что угодно отважному воину?
- Зачем тебе это? Скорее всего, мы не вернемся.
- Ты всё равно не поймешь. – феечка отвернулась.
- Почему это?
- Потому что паладины не умеют любить. У вас вместо сердца кусок железа.
- А ты значит, из-за любви… - протянул рыцарь.
- Да, из-за любви!
- И кто он?
- А это не твое дело. Ты сам-то решил, что попросишь у камня?
- Это мое дело. Под ногами не путайся! – буркнул он.
- И всё? Даже не скажешь свое имя? – фея удивленно взмахнула крылышками.
- Владимир. Еще вопросы?
- А меня зовут Анна.
- А мне это без надобности.
Феечка недовольно качнула головой и подлетела к двери.
- Если ты готов – пошли.
- Сама открыть не можешь? – ехидно поинтересовался Владимир, наблюдая за крошечной, с палец, девицей с крыльями.
- А зачем ты здесь такой огромный и сильный?
Рыцарь скривился и толкнул дверь.

Оседланный конь ждал во дворе, через седло были перекинуты мешки с припасами. Рыцарь залюбовался – огонь-зверь! Такой до Темного Леса домчит единым духом, жаль, что потом придется его оставить. В Лес конному хода нет.
Владимир поправил мешки, вскочил в седло и потрепал Огонька по шее.
- Тебя долго ждать?
Анна промолчала и устроилась между ушей коня. Рыцарь хотел ее согнать себе за спину, но передумал. Все равно ветром встречным сдует!
Не сдуло. И мало того – эта кроха первой обнаружила опасность. Пыхнув радужным сиянием, она показала ручкой в сторону, не обратив внимания на недовольство Владимира.
- Мертвяки. – Получилось даже печально.
Рыцарь повернулся в указанном направлении, в самом деле, из-за деревьев показался конный разъезд. Всадники были в глухих латах, без плюмажей, кони их – вороные, но жизни в них не было ни капли. Разве текучая вода живая?
Владимир потянул меч из ножен, ярко заблистали руны на клинке. Феечка взлетела повыше, чтобы не попасть под удар ненароком.
Все закончилось довольно быстро – от прикосновения зачарованного меча кони растекались мокрыми лужами, а доспехи мертвяков лопались, как перезрелые арбузы, выпуская тучу мух и вонь.
- Фу! Поедем отсюда! – Анна опять заняла свое место на голове Огонька. Владимир был с ней полностью согласен – от мерзкого запаха слезились глаза.
Чуть позже он задумчиво потеребил себя за губу и проворчал.
- Рановато что-то напоролись. До Темного Леса еще сутки, если галопом и не отдыхать, а тут уже мертвяки, как у себя дома.
Анна даже крылом не шевельнула на его сентенцию.

В придорожном трактире было довольно людно. Пьяные выкрики были слышны даже на улице.
- Ватага какая-то гуляет. – нахмурился Владимир.
- Ты поешь, я с Огоньком побуду – посторожу.
Рыцарь насмешливо фыркнул, но пошел внутрь.
Внутри ему не особо понравилось – зал небольшой, потолки закопченные, чадящие плошки с маслом давали мало света.
- Глядите-ка, настоящий паладин к нам пожаловали! – пьяно захохотал один из сидевших за столом, увидев рукоять меча.
Владимир не удостоил того даже взглядом, брезгливо поморщился, заметив потеки жира на столешнице.
- Что желаете? – засуетился трактирщик, обмахивая стол грязной тряпкой. И сам он был весь засаленный, всклокоченный.
- Ничего. – процедил Владимир и повернулся, чтобы выйти.
- Наша компания недостаточно хороша для господина рыцаря! – снова раздался уже знакомый голос. – Он брезгует посидеть с нами!
Пришлось обернуться и смерить говорящего взглядом. Глаза у того оказались совершенно трезвыми, но компания за столом – нет. Их было с десяток – пьяных мужиков, здоровых, как медведи. Но дрались они не так, чтобы хорошо. Вернее сказать – плохо дрались, больше полагаясь на силу и количество.
Уложив последнего, Владимир обратил внимание на зачинщика, а тот сверкнул глазами и выскочил в дверь. Паладин теперь крепко задумался – для чего все это затеяно? Если это испытание – то неимоверно глупое!
Гневно заржал Огонёк, Владимир побежал на зов. И вовремя, зачинщик драки уже держал феечку за крыло. Тут она извернулась, и грубиян вскрикнул, выпустив кроху. Анна метнулась на крышу, а кулак Владимира в голову проходимцу.
Усевшись сверху на противника, а паладин в полных латах вовсе не был пушинкой, рыцарь устроил допрос.
- Кто тебя послал?
Задира молчал. Владимир легонько подпрыгнул, лежащий невольно охнул. Рыцарь повторил вопрос.
- Кто тебя послал? Зачем ты хотел украсть мою фею?
Тот смог только прокряхтеть.
- За фею обещана награда.
- Сколько?
- Рубин по размеру.
- Надо же… - Владимир хмыкнул, потом резко придавил посильнее. - Еще раз увижу – спину сломаю. Понял?
- Понял…

Анна спустилась, когда задира исчез из вида.
- Он соврал.
- Я знаю. Но он не знает, что я не вру. Что с крылом?
- Не оторвал. – Анна помахала крыльями и поморщилась. – Заживет.
- Может, вернемся?
- Нет. Другого шанса у нас не будет.
- Тебе так нужен этот камень?
- Ну, тебе же нужен!
- Ну… а вдруг он, в самом деле, исполняет желания.
Фея опять промолчала.

Больше они у трактиров не останавливались. Огонёк бежал без устали, с каждым шагом приближая их к Темному Лесу. Вот уже показались деревья – высокие, как зубцы крепостной стены, и такие же неприступные. Постепенно стихли все звуки, только копыта коня отстукивали глухую дробь по каменной дороге. У самой кромки леса дорога обрывалась, словно отрезанная ножом.
Владимир переложил припасы в заплечный мешок и поцеловал коня в лоб.
- Спасибо.
Тот мотнул умной мордой, повернулся и поскакал назад.
Фея перелетела через границу и камнем рухнула на землю.
- Я не могу летать… - голосок прозвучал изумленно и жалобно. Владимир вздохнул и поднял её к себе на плечо.

Тёмный Лес не зря назывался Тёмным, через пару шагов действительно стало темно. Вроде бы солнце светило, но оно не могло пробиться сквозь слежавшийся плотный воздух, застоявшийся между толстыми стволами. Скоро единственным источником света стала феечка, уцепившаяся за кольчужный воротник. Радужные сполохи разгоняли подступающий мрак, оберегая от него рыцаря.
Издалека послышался вой и подвывание.
- Волколаки. И орки.
Владимир взял меч в руку.
- Держись крепче. – велел он, не сбавляя шага. Едва ступив в Лес, он сразу ощутил направление. Камень звал, манил, притягивал. Владимир нашел бы его с закрытыми глазами, правда, пересчитав лбом все деревья на пути. Теперь вот еще орки. Рыцарь не надеялся добраться до цели без приключений, но орки… Их не обойти.
Хорошо, что орков было всего трое, бой получился показательным. Волколаки не лезли, им не нравилось радужное сияние, они не нападали, но и не отставали. Под их перевой прошли еще несколько стычек, потом Владимир твердо заявил – Привал.
- Да. – согласилась Анна. Сияние стало чуть-чуть тусклее.
Рыцарь достал из мешка хлеб и чашу. В чаше смешал вино с водой, отломил кусочек хлеба для феи.
- Поешь.
- Спасибо. – Анна съела пару крошек, запила каплей воды.
- Поспи, я посторожу. – предложила она. Владимир хотел прислониться к стволу дерева, но фея вдруг вскрикнула, и в дерево ударила радуга. По всему лесу прошел гулкий перестук, деревья недовольно зашевелились.
- Владимир, здесь больше быть нельзя. Нельзя долго оставаться на одном месте, а то станешь… деревом или камнем. Надо идти.
Рыцарь кивнул и поднялся.

Через некоторое время ему стало казаться, что он попал в дурной сон. Он ни на шаг не приблизился к камню, хотя вроде бы шел к нему. Короткие стычки отнимали все больше сил. Владимир не мог сказать, день сейчас или ночь, прошло несколько часов или несколько суток.
После очередной схватки, он опустился на траву и развязал мешок. Воды в фляге осталось на один глоток, хлеба – на один укус. Он сначала накормил феечку, потом доел хлеб и с сожалением перекатил во рту последние капли воды.
- Пошли? Или хочешь отдохнуть?
- Нельзя. Надо идти.
Рыцарь хмуро кивнул.

Он отчаянно рвался вперед, но никак не мог найти нужную тропку. Врагов становилось всё больше, а сил всё меньше. Анна старалась, как могла, разгоняя мрак, но он становился всё гуще. Волшебные крылышки давно уже поникли, иссеченные сталью кольчуги пальчики онемели, руки то и дело собирались разжаться. Но один лишь взгляд серых глаз рыцаря согревал маленькое сердечко, и она держалась и продолжала светить своей радугой. Если не будет света – мрак овладеет их душами, обхватит, скует, и они станут частью Тёмного Леса, как многие до них. Этот мрак не собирался пускать их к камню, он стоял незримой стеной, и в этой стене не было ни дверки, ни бреши.
Анна чувствовала, что Владимир идет на одном упрямстве. Он уже несколько раз пропустил довольно опасные удары, хорошо, что у паладинов лучшие доспехи. Но это не могло длиться вечно. Фея облизнула пересохшие губы и еще раз посмотрела на рыцаря.
- Владимир… - он остановился и посмотрел на нее. - Когда ты дойдешь… - она улыбнулась и провела ладошкой по шлему. – Все будет хорошо. Сними шлем, пожалуйста.
Если бы Владимир знал, что она собирается сделать, он бы ни за что не выполнил ее просьбу. Наставник же предупреждал – не позволяй фее дотрагиваться до себя, все живое подчиняется им. Она поцеловала его в колючую щеку, и паладин разом забыл про усталость. Радужный огонек теперь не трепыхался где-то над плечом, рыцарь сам стал радугой. Яркой, разгоняющей мрак. И он еле успел поймать падающее тельце, невесомое, как осенняя бабочка.
- Ан-на…
И рванулся в самое сердце леса.
Мрак испуганно шарахнулся, расступаясь, и паладину не встретился ни один противник. А он хотел схватки, чтобы выплеснуть свою ярость. Ярость на ту, что лежала теперь на латной перчатке сухим листом, ту ради которой кусок железа в груди еще бился. Железа, как же. Это все она со своей дурацкой радугой. Как она посмела бросить его?
Владимир пнул непонятный холмик посреди небольшой полянки, кусок дерна отлетел, открыв переливчатое белое сияние.
- Камень… - паладин выдохнул и принялся торопливо разгр*цензура* слежавшуюся землю. Раскопав достаточно, положил фею на камень и потребовал – Хочу, чтобы она ожила.
- Проси для себя. - полыхнуло белое свечение.
Рыцарь задумался, потом медленно процедил.
- Хочу обрести власть над смертью. Хочу уметь оживлять.
- Ты - смертный. Твои силы не бесконечны.
- Хватит, чтобы оживить одну фею.
- Но твой земной путь окончится.
- Это будет уже неважно.
Владимиру показалось, что он услышал недовольное фырканье, но тут же все звуки пропали. Его со всех сторон обступило белое безмолвие, окутало и растворило в себе. Когда он снова стал собой и обрел способность видеть, вокруг ничего не изменилось. Изменился только он сам.
Паладин скинул латные перчатки и взял трупик феи в ладони. Казалось, она просто спит. Он сел, привалившись спиной к камню, разглядывая свою феечку. Прежде радужное свечение не давало понять, какая она красавица. Какие у нее тонкие и правильные черты личика, какая ладная фигурка. Она ведь куталась в свои переливчатые семь цветов, как в прозрачные вуали, пряталась от него. Рыцарь осторожно погладил крохотную ручку феи.
- Будь счастлива и вернись к тому, кого любишь. – негромко произнес он и по-особенному подул, возвращая жизнь в маленькое тело. Даже странно, сколько жизни в нем помещалось.
Владимир успел почувствовать, как дрогнули в ладонях нежные крылышки, но увидеть изумление и испуг в голубых глазах не успел. Голова безвольно откинулась на волшебный камень, как на подушку.
Анна поняла все, едва открыла глаза. Летать она все еще не могла, кое-как забралась по доспеху до шеи рыцаря, цепляясь за волосы, добралась до уха.
- Как ты мог? Зачем ты оживил меня? Тебе нужен был этот камень, а не мне! – она царапнула коготками по мужскому уху и заплакала. Потом перепрыгнула на светящуюся поверхность волшебного камня.
- Оживи его! – топнула босой ножкой.
- Не могу. Ты должна просить для себя.
- Хорошо. Научи меня оживлять.
- Ты его оживишь и опять умрешь, а потом он… вы до бесконечности собрались мне докучать?! – возмутился камень.
- А чем ты так занят? – удивилась Анна.
- Я размышляю.
- О чем?
- Об устройстве мира. Ты не поймешь.
- Ну да, я всего лишь фея. Скажи, а разве Лес тебе не мешает?
Свет задергался, словно от смеха.
- Это мой Лес. Как мне думать, если все, кому не лень приходят с просьбами.
- Но ведь ты волшебный камень и можешь исполнить что угодно. Неужели тебе так сложно выполнить несколько просьб?
- Несколько? Пока не было Леса, ко мне очереди выстраивались. И всё по каким то пустякам. Теперь беспокоят реже. Загадывай желание и уходи.
- Оживи его, и мы уйдем. А ты продолжишь размышлять.
- Зачем он тебе? Почему не попросишь бессмертия для себя?
- Зачем бессмертие, если его не с кем разделить?
Камень хмыкнул.
- Какие вы странные. Вы и так мимолетны, но всюду суете свой нос, чтобы эту мимолетность укоротить еще больше. Вы оставляете потомство, такое же ш*цензура*ное и неуёмное. Вы не можете и не хотите замереть и подумать.
- Подумать? О чем? Об устройстве мира? – феечка расхохоталась. – Зачем? Ведь жизнь так коротка и прекрасна!
- Даже если я его оживлю, общего потомства у вас никогда не будет.
- Это неважно. Я буду знать, что он жив и счастлив.
- И тебе этого будет достаточно?
- Иногда видеть его. Замечать новые морщинки и седые волоски. И радоваться, что он есть. Достаточно.
Сияние камня потускнело, Анна могла бы поклясться, что он в недоумении.
- Я не понимаю смысла твоих слов. Что двигает тобой?
Она ответила почти сразу.
- Любовь.
- Любовь? Что это?
- Это… это… я не знаю. Но ты же такой умный, ты размышляешь о таких сложных вещах, может быть ты сумеешь объяснить?
- Я?
- Ну да.
- Хм…
Анна зажмурилась от ослепительного света, пронизавшего ее.
- Посмотрим, посмотрим… - бормотал камень. – Что это за любовь такая…
Ресницы Владимира дрогнули. Рыцарь повернул голову, и тут же зажмурился, потому что фея вздумала выцарапать ему глаза.
- Как ты мог? – кричала она и лупила маленькими кулачками его по скуле. Владимир схватил ее и сердито встряхнул.
- А ты? Как ты могла меня бросить?
- Я сделала все, чтобы ты дошел! Ты – бездушный, черствый… Отпусти меня! - и она заплакала.
Он тут же прижал ее к своему лицу.
- Глупенькая ты моя, глупенькая. Куда я теперь без твоей радуги?
Мужчина держал крохотную девушку в ладонях и улыбался застенчиво и нежно.
Белый свет зло ударил по глазам, рыцарь прижал фею к груди, заслоняя собой. Сияние разгоралось, делаясь нестерпимо ярким.
- Я тебя люблю, слышишь, Анна?! – успел сказать Владимир, прежде чем сияние растворило их в себе.

Владимир приоткрыл глаза. Высоко в небе плыли мелкие облачка, возле лица колыхались высокие зеленые травинки, а чуть поодаль… Рыцарь рывком сел. Девушка повернула золотоволосую головку и посмотрела на него голубыми глазами, такими же чистыми и глубокими, как летнее небо.
- Ты, правда, любишь меня?
- А где твои крылья?
- Наверное, камень оставил их себе. Он ведь так и не смог объяснить, что такое любовь. И выгнал нас.
Анна осторожно поднялась на ноги.
- Так странно быть большой.
Владимир встал рядом с ней. Девушка была ему по плечо.
- Ну… не такая уж ты и большая.
- Тебя это огорчает?
- Совсем наоборот.
- Но у меня теперь нет крыльев. И радуги тоже нет.
Он обнял девушку.
- Я люблю тебя.
Она обняла его за талию и прижалась щекой к мужской груди.
- Анна… а кто он? Ради кого ты отправилась к камню? – ревниво спросил Владимир.
Она улыбнулась. – Ради тебя. Мне было все равно куда идти, лишь бы с тобой.
- Но я не видел тебя раньше.
- Ты меня не замечал. – поправила Анна.
- А теперь не замечаю никого, кроме тебя.
Она счастливо засмеялась и посмотрела на рыцаря. Он не стал медлить и поцеловал свою любимую фею. Анна прикрыла глаза, прижимаясь к широкой мужской груди, ведь камень выполнил ее самое заветное желание. А крылья и семь трепещущих цветных полосок – не такая уж и большая плата за счастье.

конец
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 17.2.2011, 15:23
Сообщение #22


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Название: Коряга.
Рейтинг: PG-13
Жанр: сказка, фанфик
Читать дальше...

Телега натужно скрипела, её толкали руками, лошади отказывались приближаться, пугаясь страшного груза. Огромная живая коряга угрожающе растопыривала ветки, гудела и ухала.
- Но, полегче! – Топор глубоко вонзился в заскорузлый корень, коряга загудела громче, дёрнулась и перестала ворочаться.
- То-то же! – Ударивший удовлетворённо гыкнул.
- Так её! Так! – Послышалось из толпы. Живыми корягами пугали детей, теперь же вот он – древний враг, непонятный, страшный, вытащенный из родных болот. То-то весело будет полыхать костёр на площади села, вместе с корягой сгорит и древний ужас, развеются тёмные тучи над лесом, попрячется надоедливая мошкара. И непролазная чащоба станет прозрачным приветливым лесом, в котором даже ребёнок не заблудится. Так гласили старые сказки и сегодня селянам предстояло проверить – врут они или нет.
- Что здесь происходит?
Процессия остановилась и даже попятилась, испугавшись властного голоса.
- Дак мы это… корягу вот поймали, господин капитан.
Мужик торопливо вытер об рубаху враз вспотевшие ладони.
- И долго она от вас бегала?
Твердые губы изогнулись в презрительной усмешке, серые глаза обжигали ледяным холодом.
- Глупцы!
Капитан обвел взглядом жителей.
- Сожжёте её, и вы обречены!
- Враки это! – Завопил Заба, первый горлопан на селе. – Господин капитан всю славу себе заграбастать хочет!
- Враки? Я же вас спасаю, дурачьё. – Владимир с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть. – Мало вам Плешивой Горки?
Толпа притихла, все знали, что очень давно там стояло село больше и богаче их Двугорки. Неведомая болезнь пришла из болот, всё стало покрываться ломкой белой плесенью, от которой не было спасения. Толстые стены домов стало возможно проткнуть пальцем, один за другим они осыпались невесомой трухой. Потом выяснилось, что люди тоже больны этой заразой, кожа их стала тонкой и сухой, они давились лающим кашлем, а когда умирали, их тела превращались в такую же белую труху. Заезжий торговец застал последних кашляющих призраков, на его глазах рассыпавшихся в прах. Всё, что он смог сделать - зажёг очистительный огонь. С тех самых пор на этой горке ничего не растет, даже вездесущий мох. Проклятое место.
- Не из-за коряги это! Болезнь там была! – Надрывался Заба. Капитан мотнул темноволосой головой, словно отгоняя надоедливого комара, и тихо предупредил:
- Не гневите лес..
Селяне напряжённо молчали, глядя на сурового капитана. Он был пришлым, никто не знал о его прошлом, но с оружием он управлялся, как деревенские с плугом, а негромкий голос мигом наводил порядок. Его побаивались даже самые отъявленные бунтари, само собой так получилось, что кроме него капитаном стражи ставить было некого.
Владимир молча подошел к телеге и повелительно махнул рукой, мужики тут же отступили на шаг. Капитан обошёл телегу, уперся и покатил тяжеленную повозку в одиночку. Ворота его двора сухо бумкнули, словно грозя прищемить нос любопытным.

Владимир остервенело сдирал с себя кольчугу, приговаривая::
- Сейчас маленькая, ты погоди, потерпи еще немного.
Шлем, ножны с мечом, пояс с металлическими заклепками, кольчуга, даже мешочек с оберегом, проверил карманы, чтобы ни крупинки металла не осталось, и только потом он приблизился к телеге.
Там, где деревенские видели уродливую корягу, он видел девушку неописуемой красоты. Золотые волосы, кожа, как нежный яблоневый цвет, а глаза… Небесной чистоты взгляд красавицы был полон страха и непонимания, а после удара топором, девушка казалась мертвой. Сколько бесценных секунд он потратил на уговаривание этих олухов, которые не видели, как струится кровь из глубокой раны, как слабеет дыхание и кожа становится восковой прозрачности.
Владимир внёс девушку в дом, надеясь, что ещё не слишком поздно и его сил хватит, чтобы ей помочь. Если бы была жива матушка, она бы одним взглядом вылечила, а он… Он всего лишь мужчина, эта сила неподвластна ему. Но сейчас он должен смочь. Пусть потом терзают его горячка и лихоманка, только бы красавица осталась жива. Он наложил руки на края страшной раны и потянулся к силе. Словно гадюку за хвост из норы вытаскиваешь, подумал Владимир.
И он совладал с непомерной тяжестью, заставил силу подчиниться. Воды, шепнул ласковый материнский голос, и Владимир влил в рот девушке ложку воды. Не так, Володенька. Её надо в воду.
Капитан вкатил в горницу здоровенную бочку с водой и опустил туда молочно-белое тело. Показалось или нет, потянуло стоячей водой и камышами, словно в открытое окно дохнул ветер с болот. Наваждение накатило и схлынуло, а красавица в бочке открыла глаза.
- Кто ты? – Владимир, как зачарованный, коснулся солнечных волос.
- Анна. А ты кто?
- Я – Владимир.
- Ты правильный… твой дом живой. Ты не обижаешь нас.
- Моя матушка была ведуньей. Она научила меня. – Владимир улыбнулся. – Но как же ты не спаслась?
Анна пожала плечами.
- Они нас ненавидят и боятся. И думают, что мы мечтаем их утопить. Не нужно мне было пытаться помочь.
Владимир понимающе кивнул, и предложил: - «Оставайся у меня.»

Селяне недоумевали, коряга исчезла без следа, нигде не осталось ни сучка, ни кусочка мха, а капитан с того дня изменился. Серо-стальной взгляд его стал задумчивым, хотя не потерял былой силы. Иным казалось, остановится капитан на привычном месте, замрет, и словно превращается в тополь – стройный, с янтарной корой, который шелестит тихо зелено-белыми листьями, озирает со своего высока всё селение. Да еще в дом к нему особого хода не было, а теперь и калачом не заманишь. Хотя у деревенских глаз наметанный, видно же, что в доме хозяйка появилась. Владимир и раньше на девок не очень то заглядывался, а сейчас и вовсе перестал.
- Коряга присушила. – Пополз шепоток по селу.
Особо смелые открыто насмехались над бабьими страхами, мол, испугались разговоров, сожгли бы корягу, глядишь, правдивы сказки, а так – захирело болото, не родится ягода.
А капитану всё нипочем, горлопанам хватало одной его ухмылки, чтобы их гонор значительно поувял.
- Чисто волк! – Потом делились впечатлениями они.

Анна всё чаще грустила, потом не выдержала.
- Отпусти меня, Владимир. Я домой хочу.
- Иди. Неволить не стану. – И дверь открыл.
- До темноты дозволишь остаться?
- Оставайся.
Крикнуть бы – «Не уходи, зазнобушка! О тебе одной думаю, живу ради тебя, дышу, чтоб тебя видеть. Ты – моё солнце и луна, не уходи, не лишай жизни!» Не крикнул. Не смог. Гордый.
Анна до темноты не проронила ни слова, сидела на лавке, поджав под себя босые ножки, и смотрела на сгущающиеся тени в дверном проёме. Ночь выдалась особо тёмная, мохнатые облака кутали небо, не пускали к земле слабый свет луны и звёзд. Она молча шагнула за порог и растаяла в темноте.

Капитана как подменили. Он почти перестал выходить из дому и пил горькую словно воду. Горлопаны и завистники осмелели, повадились дегтем мазать светлые ворота и гоголем ходили по селу. Владимир на все выходки только кривил рот, стоило ли спасать эти никчемные жизни? И всё же где-то в глубине души он знал ответ – Стоило. Ради того, чтобы смотреть на неё, ради тех дней, что он жил, дышал полной грудью и был счастлив. Стоило.
У него был долг, но он не мог больше нести его. Владимир вышел за околицу и позвал. На Зов скоро откликнулся подходящий вестник – остроухий, лобастый с умными желтыми глазами. Теперь Круг пришлет ему замену в самом скором времени, село не останется без Смотрителя надолго. Не успеют они наделать глупостей.
Он выскреб избу до немыслимой чистоты, пусть новый Смотритель сделает этот дом своим, как только шагнет внутрь, поклонившись притолоке. Владимир воткнул в дверь кинжал и подхватил котомку с немудрящим скарбом, пора. Повернулся и замер соляным столпом.
- Уходишь? – Она словно не верила тому, что видела.
- Ухожу. – Он кивнул. Анна сделала шажок и вдруг упала на колени:
- Возьми меня с собой. Кем хочешь тебе стану, хоть рабыней бессловесной, только не гони. Света нет мне без тебя, Владимир. Жизни нет, только тебя вижу, в каждом дереве мерещишься, за каждым кустом. Владимир…
- Не нужна мне рабыня. – Он пристально смотрел на неё. – Нужна жена. Пойдешь за меня?
- Корягу болотную в жёны взять хочешь? – С горечью сказала она.
- Кому коряга болотная, а по мне краше тебя нет в целом свете. К тебе я собрался, Анечка, хоть медвежьим пастухом, только бы видеть тебя. Хоть иногда.
- Ты… любишь меня?
- Больше жизни.
Обнял, прижал к груди золотоволосую красавицу, заглянул в глаза, радуясь синеве майского, умытого дождем, неба и нежно поцеловал обретённую жену.

С той поры селяне больше никогда не видели Владимира. А лес год от года становился всё краше и безопаснее, ребятня без боязни ходила за грибами и ягодами даже без взрослых, на болотах ягоды было – не обобраться, медовая морошка и крупная с вишню клюква.
Но было на болотах одно запретное место, вздумаешь приблизиться – защекочет, заест до крови мерзкий гнус, тропка вильнет из под ног, надежная с виду кочка обернется трясинной ловушкой. Настырные парни все же пытались пробраться, да всякий раз возвращались ни с чем. Разве можно считать удачей видения на самом краю зрения. Правда, блазнилось всем почти одно и то же. Потом то один, то другой вспоминал, что видел будто бы задний двор, залитый щедрым летним солнцем да белоснежные простыни развешенные на просушку хлопотуньей хозяйкой, а кто-то углядел даже мужские порты и детские рубашонки.
Новый смотритель слушал эти байки и тихо улыбался.

Конец.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 22.4.2011, 10:23
Сообщение #23


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Списано с моих инет-друзей.
в итоге - Иркутск+Москва=Иркутск


Романтик


Я и не знал, что так получится.
Сначала это было просто знакомство, просто ник в сети один из многих, потом незаметно все стало по другому. Приходя домой, старался поскорее включить компьютер, чтобы встретиться с ней. Между нами километры нашей бескрайней и необъятной родины, нас разделяет даже время, но я был готов сидеть в сети хоть всю ночь, лишь бы еще минутку поговорить с ней. Она - необыкновенная, такая близкая и родная. Я долго боялся сказать ей «люблю», все же в сети люди часто вкладывают в это слово несколько иной смысл, но когда сказал – она сразу поняла и поверила.
Когда впервые услышал ее голос по телефону, полчаса сидел, как пришибленный, смаковал свое счастье, ее голос оказался в точности таким, каким я его представлял. Мне казалось, что нельзя любить сильнее, чем я в тот момент.
А потом… потом мы встретились.
Я… я ужасно боялся не понравиться ей, робел и вел себя не совсем естественно. А она… она смущалась недолго, она чудесная. Мы гуляли, разговаривали, с неба сыпалась снежная крупа, делая ее похожей на снегурочку, такой же снежно-нежной.
Я хотел обнять ее и не смел, она была такая тоненькая, я по сравнению с ней просто неуклюжий медведь. Она сама сомкнула кольцо моих рук вокруг своей талии, мое сердце было готово разорваться от счастья.
Я не знаю, что я чувствовал, впервые прикоснувшись к ее губам, это было нереально, волшебно, как в самом чудесном сне.
Любимая… Любимая моя…
И она… она любит меня! Любит!
Расставание было подобно смерти, я словно вырвал кусок сердца и оставил с ней. Как же я скучаю по моей девочке…
Я живу ожиданием, что в один прекрасный день все изменится, она позвонит и скажет – Я взяла билеты!

Я готов смеяться и плакать одновременно, она приедет!
Она приедет через две недели… Через десять ней… Через три дня… Завтра…
Завтра…
Завтра я увижу ее. Мы встретимся в аэропорту, и я наконец-то снова обниму ее. Просто обниму, прижимая к сердцу, чтобы удостовериться – вот она – живая, родная, моя любовь.
А она прижмется ко мне и скажет, - Я больше не хочу с тобой расставаться. Никогда!
И я скажу – Останься. Я больше не смогу без тебя.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Skywalker
сообщение 22.4.2011, 10:25
Сообщение #24


Главный специалист
****

Группа: Супер пользователи
Сообщений: 872
0 0 Регистрация: 14.9.2006
Из: мастеров-джедаев
Пользователь №: 113
Спасибо сказали: раз(а)



Неплохо так)) (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) (IMG:style_emoticons/default/good.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 17.6.2011, 15:13
Сообщение #25


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Одинец
фанфик
сказка

Читать дальше...
Село притихло, как лес перед бурей. Виданное ли дело, в трескучие январские морозы за околицей снег стаял, и посреди круга зеленой травы распустились белоснежные цветы.
- Одинец невесту ищет! – перешептывались всезнающие бабки.
На третий день к терпеливо ждущим цветам вышла девушка. Одетая всего лишь в сорочку, босая, простоволосая, она шла по снегу, как по шелковому ковру, не кланялась налетевшему северному ветру, вплетавшему в пряди волос свадебные снежные жемчуга. В травяном кругу пахло весной, мягкая трава согрела озябшие ножки, один из цветков приветливо раскрылся и словно протянул девушке кольцо с крупным изумрудом. Она надела его на тонкий пальчик и пропала.
Тут же небо потемнело, засвистел, завыл ветер, изничтожая кусочек весны, заставляя всех селян попрятаться в теплых домах у жарко натопленных печей.

Анна очутилась в хрустальном дворце, с высокой лестницы на нее смотрел матерый волчище.
- Я пришла, батюшка Одинец. – прошептала она, склонив голову. Снег в волосах таял, делая их тяжелыми и неприглядными.
Волк махнул хвостом, и слева открылась дверца в славную горенку. Анна осмотрела наряды, разложенные на лавках, но душа не лежала ни к расшитым шелком заморским тканям, ни к пушистым мехам. Девушка с трудом нашла в этом великолепии скромный деревенский наряд и уложила волосы, как невеста перед брачной ночью. Она подошла к двери и отпрянула от высокого незнакомца.
- Здравствуй, краса ненаглядная! – улыбнулся он.
- И тебе поздорову, добрый молодец. Тебе нельзя здесь быть, скоро придет мой жених.
- А я спасти тебя пришел. Зачем тебе отдавать себя волку лютому? Зачем губить жизнь молодую?
Анна повела плечами, стряхивая морок, навеянный ласковым голосом и темными глазами красивого молодца.
- Нет, я обещала.
- Домой вернешься к отцу-матери, ведь слова-то еще не сказаны. - он протянул руку. – Пойдем со мной.
Девушка взглянула на перстень на своем пальце и медленно покачала головой.
- Я взяла кольцо, и от слова не отступлю. Уходи.
- Я еще вернусь за тобой. – посулил он.

Двери открывались, увлекая красавицу по бесконечным коридорам, в огромной хрустальной зале за накрытым столом ее ждал волк. Анна огляделась – в шикарной сверкающей комнате ее скромный наряд был неуместен. Она робко приблизилась и села в резное креслице по левую руку от трона волка. Непонятно откуда доносилась тихая музыка, словно ветер перебирал серебряные колокольчики. Анна преломила хлеб и отпила глоток вина, волк мгновенно проглотил свой кусок хлеба и уставился на нее немигающим взглядом. Ей стало страшно, но голосок не дрожал, когда она говорила положенные слова.
Анна не могла взять в толк для чего вся эта пропасть сияющего стекла, похожего на лед, этот холодный неулыбчивый блеск. Даже широкое ложе под пушистой шкурой было хрустальным.
- Холодно здесь, батюшка. – пожаловалась она, закутываясь в мех. Волк вспрыгнул на кровать и прижался теплым боком.

Утро заставило хрустальный дворец сиять всеми цветами радуги, но Анна жалобно попросилась у волка вернуться в маленькую горенку. Волк только хвостом махнул и выскочил в открывшуюся дверь. За дверью была длинная лестница, а потом Анна уже знала дорогу.
Она убрала наряды в сундуки и села за стол. На белом блюдечке лежало золотое яблоко, Анна бездумно качнула искусно сделанный плод и увидела своего волка. Он стоял в ее родной горнице, устрашающе глядя на невысокого лысого мужчину. Недалеко на сорочке красовалась кучка кроваво-красных рубинов, выкуп за ее кровь.
Красавица улыбнулась, теперь ростовщик до нее не дотянется, и не посмеет выгнать из дома родителей и младших сестренок.
Она моргнула, и блюдце снова стало белым.

Волк вернулся к вечеру и улегся перед огнем в хрустальном очаге. Анна почти неслышно вздохнула и достала гр*цензура*ок. Волк покосился, но не шевельнулся, когда она присела рядом. Ловкие руки перебирали густой мех, распутывали узелки, снимали льдинки, застывшие на лапах. Волк поднялся и встряхнулся, серебристый мех стал непривычно пушистым. Он крепко ухватил зубами подол деревенского платья и повел девушку за собой. Махнул хвостом и на лавке появился роскошный наряд. Он подтолкнул Анну носом, дескать, одевайся.
В шелковом платье, с золотым обручем в волосах красавица была похожа на царевну. Взгляд волка стал одобрительным, он горделиво тряхнул головой и пошел немного впереди девушки. Повинуясь движению хвоста, на столе появились яства, и вновь заиграла далекая музыка.

Анна спокойно спала ночами, греясь у теплого волчьего бока, но дни были одинокими и безрадостными. Одинец убегал в лес с рассветом, возвращаясь на закате, а подсматривать за ним в чудесное блюдце красавица не смела.
Она расшивала маленькую подушку, когда в ее горенку вновь вошел незваный гость.
- Краса ненаглядная, пойдем со мной! - он опять протянул ей руку.
- Нет, уходи. Вернется Одинец, тебе не поздоровится. – Анна закрылась от него подушкой.
- Я не боюсь волка!
- Все равно, уходи! – она отодвинулась от него подальше. Он хотел что-то сказать, но она упрямо повторила – Уходи.
- Как звать-то тебя хоть, душенька моя? – обернулся он уже от двери.
- Анной кличут. – негромко отозвалась девушка.
- А меня Владимиром. – и словно жаркое летнее солнце согрело девичье сердечко, алыми маками расцвел на щеках румянец.
Дверь закрылась, и Анна тихо-тихо прошептала, - Ты береги себя, Владимир.

Волк вернулся, когда солнце уже давно село, и луна окутывала замок белым сиянием. Анне он показался более уставшим, чем обычно. Она расстелила перед огнем расшитое шелком покрывало.
- Вот, батюшка, для тебя вышила. – смущаясь, сказала Анна. Волк не стал ложиться, умыл языком пальчики, исколотые иголкой, схватил зубами покрывало и отнес на свой трон.
- Не по нраву заморские узоры? – огорчилась красавица. Одинец еще раз лизнул ей руку и улегся на хрустальный пол. Он не стал есть, лежал и все смотрел на нее.

День клонился к вечеру, Анна с замиранием сердца достала начатую вышивку. Она поработает совсем немного, только пара десятков стежков, и снова спрячет полотно в сундук.
Нитки ложились ровно, вот уже с полотна смотрят насмешливые темные глаза, улыбаются красивые губы, падает на лоб непокорная темная челка. Оставалось сделать несколько стежков, чтобы появилась маленькая ямочка на подбородке, как в горницу важно вошел Одинец. Увидев ее вышивку, он замер, в глазах волка Анне почудилось удивление.
- Прости… - покаянно прошептала она и бросила рукоделие в огонь. Волк задумчиво опустился на пол и смотрел на пламя, не замечая прикосновений рук девушки.

Едва расцвел румянец утреннего заспанного солнца, волк убежал в лес, а к Анне снова пришел гость.
- Душа моя! Краса ненаглядная… Анечка… Нет мне жизни без тебя!
- Уходи! – она закрыла уши руками.
- Не уйду без тебя! На руках унесу!
- Одинец догонит.
- Не догонит. Только скажи, и не будет Одинца.
- Нет! – как жалобный крик раненой птицы прозвучал ее голос. – Не тронь его! Он добрый, хороший, не тронь!
- Он зверь лесной!
- Кому зверь лесной, а мне муж. – она оттолкнула его.
- Неужто полюбились жемчуга, да камни самоцветные? Наряды шелковые?
Так горько прозвучал этот вопрос, но ответ был не менее горек.
- Что мне это все. Я слово дала.
Он подошел, заглянул в лицо:
- Скажи только, ты любишь меня?
Анна испуганно посмотрела на него и промолчала, страшась разрыдаться. Дверь хлопнула, и ледяным холодом повеяло в комнате, и в льдинки превратились непролитые слезы.

После заката красавица поднялась по хрустальной лестнице, впервые двери не раскрылись радушно ей навстречу. Одинец лежал на полу в слабом свете камина, хрустальная зала была темной и мрачной. Анна подошла поближе, и волк зарычал на нее. Она опустилась на колени.
- Прости меня, Одинец. Прости меня, я виновата перед тобой. Ты волк, а он человек. Я люблю его. – она склонила голову. - Я в твоей власти.
Волк подошел ближе, ткнулся мордой ей в шею.
- Ты прощаешь меня?
Слезы лились из глаз, впитывались в густую шерсть.
- Не плачь, не плачь, моя хорошая. Не плачь, Анечка. – услышала Анна и не поверила себе. Ее обнимал Владимир, обнимал и улыбался.
- Это ты? – только и сумела спросить она.
- Я. – сказал он и крепко прижал ее к себе.

Хрустальные стены мягко сияли, окутывая комнату серебристым мерцающим светом. Анна в сотый раз провела пальцами по красивому лицу, отодвинула со лба темную челку, погладила упрямую морщинку между соколиных бровей.
- Любый мой… Одинец… Владимир…
- Анечка… - он снова прильнул к сладким устам, все еще опасаясь, что спит.

Он столько раз видел во сне, что обнимает красавицу и говорит о своей любви, что теперь не до конца верил своему счастью. Анна, не перебивая, выслушала его не слишком веселую историю, и он в который раз убедился, что ему несказанно повезло.
Избалованный красавец, в которого имела несчастье влюбиться хорошая девушка. И все бы ничего, но ее чувство было искренним, и она ждала от него той же искренности. Увы, его искренность оказалась совсем другого рода. Он честно признался, что не женится на ней. И тогда… ведь неважно любить или ненавидеть, главное, чтобы от всего сердца. Девушка прокляла его.
- Ты не человек, ты волк! Так будь же ты волком, чтобы все видели твой истинный облик! И не быть тебе человеком, пока не найдешь себе невесту. Только кто же за волка пойдет в своей воле, лишь волчица! А если ты встретишь девушку, которая не испугается, ты сам станешь палачом своему счастью!
Пушистая шкура накрыла плечи, родным домом стал невесть откуда взявшийся в дремучем лесу хрустальный дворец, в котором все было послушно его воле.

Анна прижалась щекой к груди любимого, слушая, как быстро стучит его сердце.
- Я должен был уговорить тебя не выходить замуж за волка, очаровать, улестить, даже обмануть. Но ты не согласилась, и проклятье стало слабеть. Я теперь мог превращаться в человека по своему желанию, только теперь мне это было не нужно. Мне казалось, что все бесполезно, ты никогда не полюбишь меня человека.
- Я так боялась, что волк убьет тебя, поэтому прогоняла. Или что ты убьешь его. Я бы не смогла жить с убийцей. Одинец был добр ко мне, он защитил мою семью.
- Твоя верность разрушила проклятье. Любимая моя. – Владимир покрепче прижал к себе красавицу. – Счастье мое.
Анна закрыла глаза и мысленно поблагодарила ту девушку.
- Спасибо, что отдала его мне.


Конец.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 12.10.2011, 18:31
Сообщение #26


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Назвние: Любовь, как награда
Пейринг: Эттрейг/Веленика
Фандом: "Ларе-и-таэ" Э. Раткевич

Да простит меня Раткевич за самоуправство.

Читать дальше...

Белый волк бежал по лесу лёгким упругим шагом. Усталость ночи струилась в крови, но это была хорошая усталость, звонкая, чистая, дающая ясность уму. Сильные лапы одинаково бесшумно ступали и по слежавшейся листве, и по молодой поросли кустарника, ни одна веточка не хрустнула от неосторожного движения. Эта ночь не была тёмной, луна сегодня была на удивление яркой. Совсем скоро лапы вынесли волка на славную полянку, там он любил пить воду из ручья и валяться в траве. Но сегодня место было занято. Волк сел и озадаченно почесал лапой за ухом, наблюдая за незнакомкой. Она обернулась и испуганно замерла.
Эттрейг был озадачен, неужели девушка не знает, как опасно по ночам гулять в эттармских лесах. Хотя к эльфам это, наверное, не относится, с ними никто без надобности не связывался. А незнакомка была эльфийкой, чуткий нос исправно доложил ему об этом. И ещё от неё пахло кровью. Волк подошёл поближе, в лунном свете кровавые мозоли казались ещё ужасней.
Так вот, что она делала, отмачивала мозоли в ручье. Но зачем?
Только теперь Эттрейг рассмотрел девушку. Светлые волосы обрезаны очень коротко и криво, но это только подчёркивало тонкие черты её личика и огромные глаза. Стройная, тонкокостная, впрочем, кто видел толстых эльфов? Красивая, решил волк, но эти ужасные мозоли… Он приблизился и прошёлся языком по ранкам.
- Спасибо. – нежным мелодичным голосом произнесла эльфийка. Эттрейг посмотрел на её обувь, вздохнул и приглашающе подставил спину. Нести девушку на спине не составляло труда, но оборотень никак не мог понять некоторых вещей. Во-первых - эльфы мастера на всякого рода лечения, а уж мозоли залечить – для эльфа ерунда. Во-вторых, эльфы всегда носят свои чудо-сапожки, любой путешественник почтет за счастье обладать такими. Они согреют в холод, охладят в жару, и они никогда не натирают. А у незнакомки из эльфийского были разве что уши да запах. Уж запах эльфийской крови ни с каким другим не перепутать, особенно ему. Эттрейг даже немного сбился с шага, вспомнив своё участие в спасении Эннеари, но быстро выровнялся.
Вот уже и замковая стена, пришлось пробежать через обычную калитку, девушке не пройти через Серую Тень. Когти зацокали по мрамору ступеней, волк легким скоком пронёсся через залы, эльфийка не издала ни звука, только крепче вцепилась в густую шерсть на его загривке. Совсем скоро она сидела на кровати, а Эттрейг поднялся с пола в человеческом облике, радуясь про себя, что эттармские оборотни могут обращаться в одежде и сохранять её.
- Я сейчас перевяжу твои ноги. – сказал он вместо «Здравствуй».
- Спасибо. – она улыбнулась едва-едва, будто только из вежливости.
Эттрейг достал бальзам из целебных трав, наложил повязки и только потом спросил: - Почему ты не исцелишь себя?
- Я не умею. – девушка опустила глаза.
- Ты же эльфийка. – нахмурился он.
- Да. Но исцелять я не умею. Ни себя, ни других. Магия мне не дается. Я не умею ничего, что обычно умеют эльфы. Извини. Спасибо за перевязку. Я теперь пойду.
- Куда? – он нахмурился ещё больше. – Ты голодная, наверное.
Она молча уставилась в другой угол комнаты.
- Послушай, как тебя зовут?
- Веленика. Можно просто Ника.
- А я Этти. – он невольно расплылся в улыбке. – Пойдём, поедим чего-нибудь. Хотя… скажи, что ты любишь, я принесу. Тебе надо беречь ноги.
- Ты оставишь меня здесь?
- Да.
- Этти… мы же во дворце?
- Да.
- Почему ты так беспечен? А вдруг я лазутчик? Вдруг я хочу причинить вред твоему королю?
В ответ она услышала звонкий смех.
- Какой же он оборотень, если не сможет распознать врага. – отсмеявшись, заявил Эттрейг. – Я скоро вернусь.
Он принес фрукты, молодое вино, немного сыра, хлеба и холодной ветчины, поставил поднос возле девушки. - Ешь.
- А ты?
- И я тоже. – Эттрейг мигом соорудил себе хороший бутерброд. Ника ела не спеша, аккуратно, оборотень даже залюбовался.
- Так куда ты собираешься идти? – поинтересовался он, наливая вино в бокалы.
- Куда-нибудь. Где никто не знает, кто такие эльфы.
- Разве есть такие места?
- Надеюсь, что есть. Иначе… и жить незачем.
- Глупости. Жизнь – это прекрасно!
- Ты не поймёшь меня. – эльфийка вздохнула. – Ты оборотень. Ты на своём месте. Ты… всегда был нужным.
- С чего ты это взяла? – Эттрейг искоса посмотрел на неё.
- Такой молодой, а уже седой. И глаза у тебя… грустные и мудрые.
- Ну, положим, ты тоже не веселишься.
- Я всегда была обузой для эльфов. Я не умею лечить, не умею стрелять из лука, я ничего не умею. Но я хочу попасть в такое место, где никто не будет от меня этого ждать. Там, где люди – просто люди, а эльфов нет и в помине. И когда королева Иннерите разрешила эльфам ходить за Перевал, я ушла. Я и не взяла ничего, какой из меня эльф, одно название.
- А волосы зачем обкромсала? – он шутливо дёрнул её за короткую прядку над ухом.
- Не знаю. Мне было так тоскливо, что хотелось что-нибудь с собой сотворить. – она зажмурилась и вздохнула. – Прости. Сама не знаю, почему я всё это тебе говорю.
- Ника… - Эттрейг коснулся пальцами её щеки. Она подняла глаза, и он наклонился к ней. – Я сделаю всё, чтобы тебе никогда больше такого не хотелось.
Веленика смотрела ему в глаза и верила его словам. В них слышалась искренность, пронзительная до слёз, от неё перехватывает дыхание, и сердце начинает стучать быстрее. И прошлое без Него таяло в туманной дымке, и было только здесь и сейчас, и душа полнилась сводящей с ума нежностью.
- Ника, я не хочу, чтобы ты уходила. Останься со мной.
- Зачем тебе эльфийка, которая ничего не умеет?
- Мне всё равно. Ведь я люблю тебя.
Её глаза вспыхнули ярче звезд, лицо озарилось счастливой улыбкой.
- Этти… - ласково, мягко, вкладывая в одно слово всю свою радость. Губы прижались к губам, это было жизненно необходимо в данный момент. Эттрейг целовался впервые, но проделал это вполне на уровне. Во всяком случае, девушка не вырвалась из его объятий, не посмотрела укоризненно, а прижалась потеснее и потянулась за новым поцелуем.
- Ой… - вдруг растерянно сказала Ника.
- Что? – встревожился оборотень.
- Мои ноги… они… - она так торопливо содрала повязки, Эттрейг не успел остановить её. – Зажили.
В самом деле, кожа на маленьких ступнях была безупречно ровной и гладкой, от мозолей не осталось и следа.
- Как это у тебя получилось? – удивился он.
- Этти, это всё ты. – она провела ладонью по его лицу. – Я люблю тебя.
Эттрейг прежде не думал, что он ущербен, что ему чего-то не хватает в жизни, кого-то. Ему некогда было это осознавать, сначала всё внимание занимал Трейгарт, а после коронации – королевские обязанности. И вот эта встреча в лесу изменила всё. Он теперь стал цельным, как мир вокруг, и всё же этот мир был сосредоточен в светловолосой эльфийке. Он посмотрел на неё и поерошил пальцами светлые волосы. Они у неё отливали платиной, а не золотом, как у него. Под его руками короткие неровные пряди отросли до плеч и выровнялись.
- Какая ты красивая. Прямо волшебная. – негромко сказал он, любуясь этой новой Никой. Она задорно подула на отросшую чёлку и смущенно улыбнулась.
- Я хочу познакомить тебя с моим дядей. – продолжил Эттрег. – Только тебе нужна другая одежда. Он не простит мне, если моя невеста предстанет перед ним в этом… мешке.
Веленика рассмеялась легко и искренне.
- Это, в самом деле, был мешок. Он валялся никому не нужный, я и взяла.
- Ты позволишь предложить тебе что-нибудь получше этих обносков?
- Это будет просто чудо, Этти.
- Тогда я быстро.
Эттрейг ушел в соседнюю комнату и принёс оттуда охапку одежды.
- Это моя старая, но пока лучше ничего нет. Мне было пятнадцать, когда я влезал в эти штаны, думаю, тебе будут в самый раз.
Он разложил на кровати несколько бриджей разных расцветок, Ника выбрала коричневые, цвета ольховой коры.
- Но они совсем не ношеные! – воскликнула она, рассмотрев одежду.
- Ну… да… я не успел это поносить. – потупился оборотень. Ему нравилось, как она смеётся, и он готов был нести любую чушь, лишь бы снова услышать её смех.
Ника оделась быстро. В чёрном нареттале с дымчатой отделкой она смотрелась удивительно строго и волнующе.
- Тебе идёт. – кивнул Эттрейг, окинув девушку внимательным взглядом.
- Правда? – кокетливо переспросила она.
- Да. – он не сдержался и обнял её. - Я даже не мог представить, что эта ночь станет для меня такой счастливой.
Он всё гладил её по личику и любовался сияющими глазами любимой.
- Ни-и-ика…
Она не могла не откликнуться на такой призыв, обхватила оборотня за шею и дотянулась до его губ.
Ларэ-и-таэ – найди себя. Значит, вот как это. Когда ты цельный, твёрдый, как алмаз, и так же сияешь, и всё так легко и понятно, и нет никаких осколков, валунов и коряг об которые путается магия.
- Ты – моя судьба и моя жизнь. – прошептала она после поцелуя. – Я никак не могла найти свой ларэ-и-таэ, и у меня всё валилось из рук. Но теперь я нашла. Тебя.
Эттрейг хотел переспросить, но сразу вспомнил гроздь камней на шнурке, тёмном от крови Эннеари, и потом его утверждение, что Шеррин теперь его ларэ-и-таэ.
- Значит, теперь ты от меня никуда не денешься. – с толикой самодовольства заявил он, крепче сжимая руки.

В дверь нетерпеливо постучали, и не дожидаясь ответа, её распахнула властная рука.
- Эттрейг, сколько можно тебя ждать? – сурово спросил вошедший мужчина.
- Ника, познакомься, это мой дядя – Трейгарт. Дядя, это Веленика – моя невеста.
- Невеста? – вошедший сразу сменил тон и заинтересованно наклонил голову. – Этти, паршивец, почему ты скрывал её от нас?
- Я не скрывал. Я только сегодня встретил её. – Эттрейг засопел, как больной конь.
- Ладно, только это тебя и извиняет. Ты сегодня представишь её совету?
- Конечно.
- Трейгарт, ты нашёл его? – раздался из-за двери женский голос.
- Да, дорогая, и не только его.
- Ох… - изумлённо вздохнула вбежавшая женщина.
- Моя невеста Ника. Жена моего дяди – Талле. – отрекомендовал их друг другу Эттрейг.
- Очень приятно. – эльфийка чуть склонила голову.
- Какая дивная девушка! Этти, где ты её нашёл?
- В лесу. – хохотнул он, прижимая к себе невесту.
- Ты что, хочешь в таком виде представить её совету? – нахмурилась Талле.
- Да, а что?
- Как ты можешь? Ника такая прелестная девушка, настоящая красавица, и в мужском костюме. Тебя не поймут!
- Мне всё равно! Ника станет моей женой. Для меня она – самая красивая, неважно – в рубище она или в платье принцессы.
Трейгарт с Талле умилённо вздохнули, глядя, как нежно наречённые посмотрели друг на друга. Внезапно взгляд Веленики стал растерянным.
- Эттрейг? Король Эттарма?
- Да. Прости, так получилось.
- Ну да… ты же не виноват. Но мне… не очень хочется быть королевой. Я совсем не умею… не знаю, как…
- Ничего не поделаешь, любимая. Мы справимся вместе.
- А по-другому никак нельзя? – жалобно спросила Ника.
- Нет. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. – он нежно придержал ладонью её подбородок.
- Тогда… я согласна… я буду очень стараться.

Свадьбу короля Эттрейга в Эттарме ещё долго не забудут. Дворец на целую неделю превратился в праздничный шатёр. Все желающие могли лично поздравить короля и молодую королеву, выпить хмельного мёда, сплясать и подыграть музыкантам. А по ночам пели волки Эттарма.
Эттрейг боялся, что Ника не выдержит такого шумного празднования, она, наверное, не привыкла, когда всё проходит так искренне и с таким размахом. Но девушка веселилась с такой же удалью и совершенно не дичилась. Она очаровала всех, в королевстве только и обсуждали красоту новой королевы и её лёгкий нрав.
Праздничная неделя нелегко далась и самому Эттрейгу, плечо уже болело от похлопываний, но не поделиться своей радостью он не мог. К тому же вот оно – его лучшее лекарство, сидит рядом и улыбается, а глазки светятся счастьем. А когда прижмётся, так он и вовсе забывает об усталости.

Но всё заканчивается, закончились и праздничные гуляния.
Эттрейг распахнул окно опочивальни, впуская в комнату ночной воздух.
- Как лес пахнет… скоро осень… - Ника подошла и встала рядом с ним у окна.
- Да, уже скоро. – он повернул голову к жене. Почему он раньше не осознавал, что она такая маленькая? Её макушка едва достаёт ему до плеча, а сам он по сравнению с ней здоровый, как медведь. Она тоненькая, как тростинка, и ладошки такие маленькие. Эттрейг бережно положил руки на девичьи плечи. Ключицы казались хрупкими, сожми он руки посильнее, и косточки захрустят, ломаясь.
- Этти… - Ника улыбнулась ему. – Не думай, я не такая слабая, какой кажусь. Ни о чём не думай. Просто люби меня и всё.
Тёплые губы прикоснулись к шее, оборотень тихо зарычал. А ловкие пальчики уже справились с застёжкой наретталя и пуговицами рубашки, нежные ладошки скользнули по груди и сомкнулись за его спиной.
- Этти. – так сладко, так тягуче и так… просто. – Этти…
И праздничное платье падает к ногам, и девичья кожа, кажется, светится лунным светом.
- Ника… - протянул, лаская её ещё и голосом, руки сомкнулись на тонкой талии, прижали крепче хрупкую эльфийку.
- Ника… - пальцы зарылись в платиновые волосы, лаская, разделяя прядки. Губы прильнули к губам, два дыхания стали одним.
Кровать тихо вздохнула, приняв сплетённые тела, слабо зашуршали сминаемые простыни, но король с королевой не слышали ничего вокруг кроме бешеного стука своих сердец и своего частого дыхания. Любовь вела их движения, любовь наполняла их души, соединяла и подсказывала.

- Этти… я так счастлива! – сладко выдохнула Веленика, удобно пристраивая голову в ямку на его плече. Он накрыл её руку своей и ничего не ответил. К чему слова, если её ладошка лежит напротив его сердца, и его жена всё понимает по его стуку.

Конец.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
mouette
сообщение 12.10.2011, 20:44
Сообщение #27


Главный специалист
****

Группа: Пользователи
Сообщений: 650
0 0 Регистрация: 31.10.2010
Из: Мончегорск
Пользователь №: 34 537
Спасибо сказали: раз(а)



Красиво как...аж глаза защипало (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) Растрогал.... (IMG:style_emoticons/default/smile.gif) Спасибо)


Спасибо сказали:
Ice,
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 11.2.2012, 20:45
Сообщение #28


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Поединок

Навеяно О.Громова "Верные враги"

Читать дальше...

Они всё-таки загнали его. Окружили и примеривались, как ловчее подступиться к оборотню. Белый волк скалил зубы, ловко увиливая всем телом от пробных ударов. Но вот вилы вспороли плечо, и шерсть окрасилась кровью, тёмной в свете факелов. Свистнул брошенный топор и тяжело ударил волка по лапе.
Я смотрел и не чувствовал того, что должен был. Не было желаемого упоения, достижения цели. Может быть потому, что не я вершил суд над кровожадной тварью, а разъярённые селяне. Сколько ещё волк сможет прыгать, уворачиваясь от дреколья? Вон он уже тяжело припадает на повреждённую лапу, и на белой шерсти прибавилось тёмных пятен. Это нечестный бой. Нечестный.
«Вот в чём дело! Чистоплюй! Какая разница, как сдохнет тварь?»- обругал я себя. Но в груди у меня словно поселилась стая кошек, и они мерзко орали и драли когтями то, что у людей зовётся душой.
«Ладно. Я дам тебе честный бой. Я убью тебя сам, когда ты будешь здоров.» - решил я и шагнул вперёд.
- А, господин маг пожаловали! Не переживайте вашвысокородие! Сегодня ваша помощь не нужна! Мы и сами смогём! - весело прокричал молодой мужик и ловко шуранул оборотня вилами, но тот из последних сил уклонился.
- Не сегодня. - хмыкнул я, прыгая вперёд и резко разводя руки. Со стороны показалось, что мы с волком исчезли в световой вспышке. На самом деле обычный телепорт. Прямо к порогу моего дома.
Я подхватил волка под пузо и потащил в дверь. Кровь стекала по его шерсти густыми тяжёлыми каплями, словно брусничное варенье. Я быстро протащил его в лабораторию и сгрузил на широкий стол. Его хватило только на то, чтобы приподнять верхнюю губу в оскале. В таком состоянии и скалится, ну-ну. Ему бы сил подкопить и дожить до рассвета. Тогда я посмотрю, кто мой будущий противник. Как только утренние лучи солнца вызолотят гладкое дерево пола, волчий облик стечёт, как вода.
Я подошёл к окну, небо на востоке уже серело. Осталось подождать совсем чуть-чуть.
Но к моему удивлению волк остался волком даже когда рассветные лучи добрались до столешницы. В его глазах мне почудилось злорадство.
- Ты же не обычный волк, ты оборотень, я знаю! – обратился я к нему. – Превратись и исцелишься.
Волк выдохнул чуть громче, чем обычно, но мне показалось – презрительно. Мол, много ты знаешь про оборотней. Это почти фырканье завело меня. Ну да, я воин-маг, а не лекарь, а уж оборотней лечить никто вообще не пробовал. Их обычно уничтожали при первой возможности. Потому что там, где появлялся оборотень – появлялась смерть. Убить оборотня – задача не из легких. Его сложно выследить и окружить, а магов, способных обездвижить стремительного зверя, не так уж много. На оборотней слабо действует магия вообще, швырни в него молнию, он только облизнётся, вместо того, чтобы упасть обугленной тушкой. Да ещё и попади, попробуй.
Я зло посмотрел на волка, он лежал, полуприкрыв глаза, кровь уже запеклась, и почему-то эти раны выглядели даже ужаснее свежих.
- Я вылечу тебя, слышишь, зверюга? Вылечу!
Я полез в шкафчик с высушенными травами. Кое-что умеет и воин-маг.
Пока варилось зелье, солнце поднялось достаточно высоко, и я вдоволь насмотрелся на оборотня. Он выглядел как довольно крупный волк, но только теперь я понял, что он был слишком лёгким для своих размеров. Я пробовал смотреть магическим зрением, но не увидел ничего нового. Оборотень классический. Но почему он не превращается с рассветом? Потерял много крови?
Так, часть зелья на примочки, часть влить в пасть волку. Хм, легко сказать…
- Послушай, - я подошёл к зверю. – Ты должен это выпить.
Он подозрительно посмотрел на меня.
- Ты же знаешь, что это не отрава. Пей. Потом я займусь твоими ранами, раз ты сам не желаешь себе помочь.
Волк сморщил нос и отвернулся. Зачем? – говорила вся его поза.
- Хоть ты и кровожадная тварь, но быть затоптанным толпой селян… это нечестно. Я дам тебе поединок, когда ты будешь здоров. И будешь готов сражаться.
От удивления оборотень даже поднял голову. В его оскале мне почудилась грустная усмешка. Он дотянулся до миски и лизнул отвар.
- Вот и славно. – пробормотал я, придвигая к нему миску. Варево было гадким на запах и наверняка мерзким на вкус, но волк вылакал всё и оттолкнул носом миску.
Я осмотрел глубокую рану на его плече и ощупал лапу. К счастью, это был всего лишь ушиб. Лапу я перетянул влажной тканью, а с раной пришлось повозиться. Ну, кто же знал, что это неправильный оборотень? Ему было больно, но он терпел, зажмурив глаза и напрягшись всем телом. Настоящий боец. Остальные раны были мелкими и в таком пристальном внимании не нуждались.
- Ну, вот и всё! Заживёт, как на соба… - я осекся, не закончив обычной «жизнеутверждающей» фразы. Волк с тихим фырком уткнулся носом в лапу.


Чем больше я находился рядом с оборотнем, тем больше он мне нравился. И я никак не мог понять, зачем он нападал на селян? Он ни разу не зарычал, не попытался тяпнуть меня за руку, позволял перевязывать себя и послушно пил гадкие отвары. Разве кровожадные твари так себя ведут?
Как-то я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы оборотень подольше не выздоравливал, а еще лучше, чтобы он согласился остаться в моём доме. Я уже не хотел его убивать. Оказывается, мне изрядно осточертело одиночество. Работа у нас магов такая. Нервная. Приятелей завести трудно, не то что друзей. А этот волк – славный парень, компаньон, что надо! Болтать с ним – одно удовольствие. Слушает – загляденье. Лежит, глаза прикроет, но по ушам вижу – слушает, только иногда недоверчиво смотрит, типа – ты ври, но не завирайся. В такие моменты так и хотелось хлопнуть его по плечу, но глубокая рана затягивалась плохо, и волку было больно даже просто шевелиться. Хотя он настойчиво уворачивался от моих попыток помочь ему встать, сам тащился, припадая на все лапы, в портал, ведущий в парк. Я ждал, когда он закончит свои дела в кустах, держа портал открытым. По лестнице оборотень бы точно не спустился.
Чем лучше ему становилось, тем он сам становился беспокойнее. Всё нюхал, нюхал воздух в парке, пытался скинуть повязку и полизать плечо, я ругался, загонял его в лабораторию и снова перевязывал.
- Пойми, дурень, ты так делаешь только хуже!
Волк виновато наклонял голову, но стоило мне отвлечься, как он опять сдирал повязку.
- Болван! – ругнулся я и махнул рукой. Если оборотень хочет, чтобы рана загноилась – его дело. Вот потом прижигать буду – сам будет виноват.
Но так рана заживала быстрее, волк уже довольно резво ковылял по лестнице, сам бегал в парк, а я чувствовал, как утекает наше с ним безмятежное время. Совсем скоро он будет здоров, и я должен буду сразиться с ним, как обещал.


Над ванной поднимался густой пар, я потрогал воду, она была приятно горячей. Я только собрался снять рубашку, как мимо меня проскользнул этот белый нахал и плюхнулся в мою ванну. Оборотень замер в горячей воде, блаженно растопырив уши и прикрыв глаза.
- Ах ты… зверюга… - у меня не было слов. Раз он хочет вымыться, ладно… Я помогал ему смыть грязь и только сейчас понял, что это не волк. От неожиданности открытия я шарахнулся назад и едва не упал. Волчица подозрительно посмотрела на меня и вздохнула отчего-то виновато.
- Так… значит… вот как… - я чувствовал себя глупо. И чего я там ей рассказывал? Кажется, ничего неприличного. Да и не было в моей жизни ничего неприличного. Не могло быть. Пока не встречу колдунью, равную мне по силе. Чтобы её магическая сила уравновесила мою. А иначе беды не миновать. Я могу причинить вред, не желая этого, просто на миг потеряв контроль. А я не хотел причинять вред ни в чем не повинной женщине.
Волчица выпрыгнула на пол, встряхнулась, я невольно закрылся рукой от брызг, а когда снова взглянул на неё – обомлел. Так вот, значит, какая ты… ведь так нельзя мучить бедного мага. Светлые волосы, большие ясные глаза, губы, которые хочется целовать. Неужели ты думаешь, что полотенце спрячет твою фигуру. Твою тонкую талию и длинные ноги? Твою кожу, нежную, как летний рассвет?
Она медленно подошла ко мне.
- Ты о чём-то хотел спросить?
Я сглотнул и растерянно выпалил: - Почему ты не превратилась сразу?
- Потому что… я была ранена.
- Но оборотни залечивают раны при обращении. – хмыкнул я.
- Ты ничего не знаешь об оборотнях. – грустно произнесла она. – Раны закрываются, но не исчезают. Так даже опаснее. Невидимую рану трудно вылечить. Вот когда они начинают заживать – тогда можно.
- Значит… ты превращаешься по собственному желанию? – наверное, обида в моём голосе была слишком заметной.
- Да. – спокойно ответила девушка.
- Но почему именно сейчас? – закричал я, мучительно борясь с собой. Она стояла рядом, такая желанная… давно желанная… точно такая, какой виделась мне моя суженая. Почти у каждого мага случаются проблески ясновидения, и я был уверен, что прекрасная незнакомка – это такой проблеск. Неужели всё враньё? Или это злая шутка судьбы? Она ведь оборотень, а не магичка.
- Потому что теперь я здорова. Но ещё не готова сражаться… с тобой. Мне нужно… уладить одно дело.
- Дело… - усмехнулся я.
- Да. Я улажу его и вернусь. Честно. Если ты не доверяешь мне, можешь установить следилку. – она обворожительно пожала плечами.
- Хорошая мысль. – кивнул я и коротким взмахом пальцев выщелкнул заклинание.
Она зябко поёжилась, вздохнула и пошла к двери.
- Скажи… - она внезапно обернулась. – За что вы нас так ненавидите?
- А за что нам любить вас? – моё сердце разрывалось от боли, и она выплёскивалась в слова. – Где появляется оборотень – там появляется смерть!
- Ты неправ. Всё совсем наоборот.
И выпрыгнула за порог уже волчицей.

Она ушла, а я остался стоять болван болваном. Я же даже имени её не спросил. В моих видениях её звали Анной. Но это всего лишь видения. Я наколдовал себе чистую воду в ванной, но ожидаемого удовольствия не получил. Я не знал, чем себя занять. Мне было плохо. Я уже скучал по моей белой волчице. И почему-то тревожился за неё. Какое такое у неё дело? Я шатался по дому, перелистывал фолианты, но когтистая лапа, сжавшая сердце, не разжималась.
Третий час ночи, самое волчье время. Да, что ж мне плохо так?! Я торопливо оделся для дороги и боя, пристегнул за спину ножны с верным клинком и вышел из дома. По следилке я чуял только направление, но продираться через бурелом – увольте. Лёгкий пасс, и впереди появился маленький светящийся шарик. Так лучше. Ищейка проведёт меня по следу.

Хорошее заклинание – ищейка. Ведёт вроде и по следу, но не туда, где был объект, а туда, где будет. Но я всё равно проплутал по лесу почти до рассвета. Светлячок, указывающий путь замер, предупреждая, и я лёгким туманом просочился между ветвей. От увиденного я не знал, что делать. Я воин-маг, стоял, как деревенский увалень, впервые заполучивший в руки меч. Я не мог сейчас рвануть на помощь, потому что только помешаю. Помешаю ей. Волчица сражалась с кем-то… с чем-то… с какой-то тёмной тварью. Я явственно ощущал могильный холод, исходящий от нежити. Волчица вертелась, не позволяя противнику вцепиться когтями и зубами, хотя на белой шубке уже были тёмные метки. И я ничего, ничего не мог сделать! Они двигались так быстро, что я мог угодить заклинанием в волчицу. Мне оставалось только наблюдать. Вот волчица встряхнулась, с её шкуры сорвались тысячи морозных игл и угодили прямо в уродливую морду твари. Нежить заскулила, зарычала, замотала башкой, и оборотень белым ветром прянула прямо к его горлу. Но даже зубы оборотня не смогли сразу лишить тварь подобия жизни, она успела… успела вонзить когти прямо под рёбра волчице. Но даже это не смогло заставить оборотня разжать зубы.
Спасительный рассвет мазнул по макушкам деревьев и добрался до плоти тёмной твари, превращая её в пепел. А я… я умирал, беспомощно глядя, как безвольно распласталась на земле волчица, как струится кровь из страшных ран.
Порыв ветра хлестнул меня по щеке, напоминая, что я всё же воин-маг, и что она ещё жива. Я торопливо скинул куртку и завернул в неё оборотня, открыть портал и шагнуть в него – заняло меньше минуты. И вот опять на моём столе лежит белый волк, но нет времени варить зелья, да и не помогут они. Не помогут. Слишком глубоки раны, пока буду возиться, волчица попросту умрёт от потери крови. Я наклонился к ней.
- Перекинься… прошу тебя… Анна…
Она странно вздрогнула, когда я произнёс имя.
- Перекинься. Так надо! – прошептал я и метнулся в соседнюю комнату.
Никогда ещё мне не казалось, что тяжелая дверь сокровищницы открывается так медленно. Схватив увесистый сундучок, я вернулся к моей волчице.
Она выполнила мою просьбу, на безупречном женском теле не было ни царапинки, и всё же красавица умирала.
Я откинул крышку сундучка и вывалил на стол драгоценности. Крупные, с кулак, камни и золотые самородки. Обработанное золото для этого случая не годилось, оно не выдержит двух магических влияний. Сжав в ладони самый крупный самородок, я приступил к делу.
Сначала тонкие золотые нити по линиям жизни, не отступая ни на волос. Теперь гнёзда для камней. И сами камни заняли свои места. Рубин – под сердце, алмаз чуть ниже пупка, сапфир на горло, в ямку ключиц, изумруд между рубином и алмазом.
Я сжал зубами по особенному обработанный берилл и ещё раз посмотрел на девушку. У меня должно было получиться!
Я зачерпнул своей силы до самого дна, и берилл впитал её. Я наклонился и поцеловал красавицу, вложив камень ей в рот. По правде говоря, я даже не почувствовал вкуса поцелуя, хотя это был мой первый настоящий поцелуй. Я боялся, что всё зря.
Камни засветились, и я едва не зарыдал от счастья. Всё получилось! Камни выгорали изнутри, моя магия вытягивала самую их суть, отдавая её полумёртвому оборотню. Сила бежала по золотым нитям, впитываясь в женское тело, залечивая и возвращая жизнь. Заклятье действовало недолго, сияние камней угасло, но теперь ни они, ни золото, не представляли никакой ценности. Я нежно погладил девушку по щеке, смахивая золотые нити. Вернее, то, что от них осталось. Она открыла глаза, и я неуверенно улыбнулся ей. И наклонился к её губам. Они были теплыми и упругими, как лепестки только что распустившейся розы. И такими же невероятно нежными. Я отпускал их на миг и снова приникал, будто пытаясь выпить их нежность. Я не замечал, что мои руки освобождают девичье тело от ошмётков тусклого золота, откидывают мёртвые камни, ставшие мутными стекляшками.
Я целовал, я пробовал на вкус её всю, и я не знаю, как произошло, что я взял её прямо на столе. В первый раз. Свою женщину. Став у неё первым мужчиной.
Только пережив сладкий миг, я опомнился. Мне стало стыдно. Разве о таком мечтает девушка? Уж всяко не о маге, потерявшем голову. А если бы я навредил ей? Я не знал, что мне теперь делать.
Приподнявшись на локтях, я взглянул ей в глаза. И без ума от счастья снова принялся целовать её. Я не заметил, что моя магическая сила снова со мной, и создал телепорт не задумываясь. Крутнулся и вместе с моей красавицей влетел в сияющее окно. Девушка негромко вскрикнула, когда мы упали на кровать в моей спальной.
- Испугалась? Анна… - я пропел её имя, теснее прижимая её к себе. Ведь мы всё ещё были одним целым.
- Нет… Владимир… - моё имя прозвучало так сладко, так нежно.
- Откуда ты знаешь? – удивился я.
- А ты? – ушла она от прямого ответа.
- Ты мне снилась. – негромко признался я.
- Ты мне тоже. Ещё я видела твоё отражение в воде, и ветер шептал мне твоё имя. Только я и подумать не могла, что ты – колдун.
- Я тоже не знал, что ты оборотень.
- Тебя это печалит. – Анна отодвинулась от меня и набросила на себя простыню.
- Мой отец погиб… сражаясь с оборотнем. И я поклялся, что… сделаю всё, чтобы никто больше…
- Тогда почему ты не ударил там, возле деревни?
- Ты чуяла меня?
- Да. Я ждала, когда ты нападёшь.
- Зачем?
- Тогда бы у меня появилась возможность сбежать.
- Тебя там едва не убили! – сердито напомнил я.
- Потому что ты медлил, и мне казалось, что за тобой следить важнее, чем за ними. А потом ты вдруг спас меня.
- Ты знаешь, зачем я это сделал. – буркнул я.
- Знаю. И я теперь готова сражаться с тобой. – она улыбнулась и потянулась ко мне. Совсем незаметно, как умеют только женщины и кошки. И я бросился на неё, сдирая тонкий лён, разделяющий нас. На этот раз я старался не позволить сладкому безумию затопить сознание. Я хотел помнить всё. Вкус поцелуев и объятья тонких рук, тепло гибкого тела, нежность кожи и безмерное наслаждение обладания. Красиво об этом может сказать только поэт, я же поэтом не был.
Сначала вроде бы победил я, распластав женщину на кровати, я ликующе рычал, содрогаясь от блаженства, но потом… Я очутился на лопатках, и Анна медленно приподнялась, глядя мне в глаза. Её ладошки скользнули по моей груди, стройные ножки сжали мои бёдра, и я застонал, откидывая голову.
- Анна-а-а-а – не в силах больше вынести наслаждение, я снова навис над ней. И рухнул вниз, стискивая красавицу в объятьях, изнемогая от отсутствия слов, чтобы выразить свои чувства. Она полузадушено всхлипнула, но не жалобно, а словно бы счастливо.
- Я тоже, Владимир… я тоже… - и поцеловала меня в плечо.

Мы смогли немного поговорить только утром. Анна снова замоталась в простыню, а я отодвинулся на край кровати. Я пока не мог удержаться от соблазна целовать её, когда она была так близко. Тогда-то я и узнал, кто такие оборотни на самом деле. А мы то глупцы, вместо того, чтобы помогать им сражаться с нежитью – уничтожали их. Неудивительно, что на них так слабо действовала наша магия, у них была своя, непонятная людям-магам.
- Почему ты решил, что твоего отца убил именно оборотень? – спросила Анна.
- Когда их нашли, отец был ужасно изранен, а рядом лежал оборотень-волк без царапины. Мне сказали, что, скорее всего, отец убил оборотня, но сам погиб от ран. – мне было больно вспоминать.
- Твой отец в самом деле сражался. Только не против оборотня, а заодно с ним. – Анна прямо смотрела мне в глаза. – Он знал, чем занимаются оборотни, и хотел помочь. Я знаю это точно, мне рассказал Старейшина. Но в ту ночь одной тёмной твари удалось уйти, а маг и оборотень погибли и не смогли закрыть проход.
- Он и сейчас открыт?
- Нет, я закрыла его. А потом выследила тех, кто проник в наш мир.
- И сколько их было?
- Я… не хочу говорить.
- Сколько? – я приподнялся.
- Семь.
- И седьмая чуть тебя не прикончила! – зарычал я.
- Ну просто… она оказалась самой сильной, а я немного устала…
Я сграбастал её в охапку.
- Если ты, глупая волчица, ещё раз так сделаешь…
- Я больше не буду… я очень боялась за тебя… что ты узнаешь и захочешь пойти за мной. И что с тобой что-то случится. Ты ещё не умеешь уничтожать таких, как они. Я… правда… я не смогла бы жить без тебя…
- Думаешь, я бы смог без тебя?
- Но ты умеешь лечить оборотней, а я магов не умею. – хихикнула она мне в шею. Я немного отодвинулся, ровно настолько, чтобы видеть её глаза.
- Я не знаю… принято ли у оборотней это… но я всё равно скажу… Анна… будь моей женой.
- Ты прав. Оборотни не женятся. Они просто верны тем, кого выбрали. А я выбрала тебя. Наяву ты ещё лучше, чем в видениях. – она мечтательно прикрыла глаза.
- Ну а я хочу на тебе жениться. – заявил я, обнимая девушку.
- Почему? – она упёрлась руками мне в грудь.
- Ты же знаешь.
- Я хочу это слышать.
- Потому что я без тебя не могу жить. Потому что я люблю тебя! – я поразился, каким счастьем озарилось её личико. В уголках глаз блеснули слезинки.
- Я боялась, что ты мне ещё долго не скажешь. – улыбнулась она сквозь слёзы. – Я так люблю тебя, Владимир.
Теперь я понял, какое счастье слышать слова о любви. Знать, что тебя любит девушка – это одно, а слышать – совсем другое. От этих слов словно взлетаешь, и в животе становится приятно-щектотно, и вообще… это невозможно объяснить.
- Я люблю тебя, Анна. Я люблю тебя! – шептал я, падая в счастье вместе с ней, чувствуя её поцелуи на своих губах.
- Милый… Владимир… любимый… любимый…
А простыня сползала всё ниже, и между нами уже не было никаких преград.

конец



Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Натали
сообщение 14.2.2012, 01:14
Сообщение #29


Специалист
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 594
0 0 Регистрация: 10.1.2008
Из: Мончегорск город
Пользователь №: 1 628
Спасибо сказали: раз(а)



каждый раз, читая твои рассказы, поражаюсь, сколько в них любви и боли! ICE, молодец, хочется попросить тебя писать еще, но так же хочется попросить вложить хоть немного меньше боли в рассказ.
Анна и Владимир достойны любви без потерь, без испытаний.
спасибо за твое творчество (IMG:style_emoticons/default/clapping.gif) (IMG:style_emoticons/default/good.gif)
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 14.2.2012, 07:25
Сообщение #30


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(Натали @ 14.2.2012, 02:14) *

каждый раз, читая твои рассказы, поражаюсь, сколько в них любви и боли! ICE, молодец, хочется попросить тебя писать еще, но так же хочется попросить вложить хоть немного меньше боли в рассказ.
Анна и Владимир достойны любви без потерь, без испытаний.
спасибо за твое творчество (IMG:style_emoticons/default/clapping.gif) (IMG:style_emoticons/default/good.gif)

Любовь надо выстрадать (с) В.И. Корф
Я же не выкладываю здесь всё, что написала, эти фики больше похожи на ориджиналы, а по канону - лежат спокойно на моем сайте, их читают те, кто болеет сериалом.
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 3.9.2012, 12:59
Сообщение #31


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Между небом и землей

фанфик
сказка

Читать дальше...

Анна открыла глаза и несколько секунд приходила в себя. Как же она голодна! Желудок скукожился, словно она месяц не ела. Девушка со стоном потянулась и кое-как натянула рубаху. В ушах противно звенело, как всегда после превращения. Она полежала еще немного, стараясь унять давно привычную слабость, как только звон немного стих, она сразу села. По опыту зная, что чем быстрее она поест, тем скорее отступит липкое бессилие, Анна надела сарафан и выбралась из своей норы.
На кухне для неё уже было приготовлено молоко в кринке и кусок хлеба. Она ела торопливо, давясь большими глотками, молоко текло по подбородку, по шее.
- Да, не отберёт никто! – горько вздохнула Варвара, отрезая еще хлеба.
- Спасибо, Варя. – Анна утерла рот рукавом и слабо улыбнулась.
Вошедшая на кухню Полина с ненавистью посмотрела на девушку.
- У, зверюга! – прошипела она, так чтобы Варя не услышала. Зато чуткий слух оборотня донёс до девушки всю гамму эмоций человеческого голоса. Ненависть и страх, обычный отклик. И на том спасибо. Истинные её презирают, это гораздо больнее. Только хозяин дома смотрит на неё с недоверчивым интересом, словно удивляется, как она еще не сдохла. Будь она просто волчицей, давно бы уже лапы протянула, но она оборотень-полукровка, и это её клеймо.
Анна никогда не понимала, отчего Иван Иванович оставил ей жизнь, обрекая на участь изгоя. Луна властвовала над её кровью, обращая по ночам в зверя и отнимая память, лишь три ночи новолуния Анна оставалась человеком. Истинные же были едины в двух обликах и обращались по своему желанию. Серые братья были послушны им, признавая за вожаков. А её не признавал никто. Ни люди, ни звери.

Первые годы своей жизни она не помнила совершенно, словно кто-то ножом отрезал изрядный ломоть. Зыбкие воспоминания начинались лет с восьми, когда барчук уехал в столицу, и хозяин обратил на неё внимание. До этого она старательно пряталась, её словно и не было в доме.
- Кто эта пигалица? Ишь, заливается, как жаворонок. – услышала она голос барона и торопливо юркнула в сено, прекратив петь.
- Анна это. – Варвара была смущена.
- Анна? – мужчина хмыкнул. – Ну, вылезай.
Её отмыли, переодели в шелковое платьице, и хозяин запретил ей прятаться. Анна не помнила, когда научилась читать и писать, но помнила, когда впервые нажала пальцем на клавишу рояля. Звук был такой огромный, он заполнил весь дом и её маленькое тело, и навсегда остался с ней.

Совсем недавно она стала вспоминать сны. В этих снах она всегда была голодна. Всегда. Она бежала всю ночь, но слабые лапы не могли догнать зайцев, когда ей удавалось поймать мышь, она была счастлива. Вдалеке слышалась песня волков, и она знала, что туда ей никак нельзя. Хочешь выжить – спрячься, твердил внутренний голос, и она пряталась.

Владимир вошёл в дом и приподнял голову, незаметно принюхиваясь.
- Володя! – отец заспешил к нему, обнял.
- Да, папа, я вернулся. Теперь уже навсегда. – рот молодого человека сжался в тонкую линию.
- Я этому очень рад. – Иван Иванович с гордостью оглядел сына. Высокий темноволосый красавец, он будет прекрасным хозяином поместья и вожаком стаи. – Ты чем-то недоволен?
- Почему она всё ещё здесь? – Владимир не мигая посмотрел на отца.
- Потому что она выжила. Я не могу её прогнать.
- Я не понимаю, зачем ты взял на себя вину?
- Потому что я убил её отца, разве нет?
- Он был сам виноват!
- Я знаю, но тем не менее… Во время гона всякое случается, но я не должен был убивать. Когда её мать швырнула мне волчонка, я не знал, что делать. И я дал ей шанс.
Владимир фыркнул.
- Володя… уже сегодня ночью ты можешь найти её и… убить. Ты в своём праве. – старый барон вздохнул.
Молодой человек задумчиво посмотрел на него.
- А знаешь, папа, я так и сделаю.

Анна впервые не могла дождаться ночи, запах молодого хозяина неимоверно пугал её. Столько ненависти и презрения она еще никогда не чувствовала. Она улизнула из дома при первой же возможности, переоделась в крестьянскую одежду и спряталась на заднем дворе. Собаки поворчали, но лай поднимать не стали, она до вечера провозилась, помогая то там, то сям, и, прихватив кусок хлеба, растворилась в летних сумерках.

В эту ночь волчице не везло с охотой, даже мыши и кроты удирали от неё. Вяло перебирая лапами, она плелась к крохотному роднику, к которому волчья стая никогда не наведывалась. Воды в маленькой ямке было на один глоток, но такой свежей больше нигде не было. Ослабев от голода и жажды, волчица не учуяла, что у родника кто-то был, и не успела убежать. Всё, что ей оставалось – упасть, прижаться к земле, надеясь, что грозный противник посчитает её никчемной добычей. Она распласталась, прижав уши, поджав хвост и закрыв глаза от страха, когда огромный чёрный волк скакнул к ней. Она даже не дышала, пока он стоял над ней, напряженно принюхиваясь. Волчица приоткрыла один глаз и успела заметить пушистый хвост, стремительно скрывающийся в зарослях.
Она подошла к родничку и стала медленно-медленно лакать, чтобы не ждать пока вода снова наберётся. Язык и нос снова стали приятно холодными, можно было и в обратный путь. Она привычно спутала следы, пролезла под валежником и неторопливо побежала к норе.
Ветер донёс запах охотника и свежей крови, волчица замерла, принюхиваясь. Он был всё ближе, она слышала, как приминается трава под сильными лапами. Волчица рванула во всю прыть, только преследователь был куда резвее. Она прыгнула вбок, перекатилась под поваленное дерево и притаилась, надеясь, что он не найдет её. Куда там.
- Я знаю, ты здесь. Вылезай. – недовольно прорычал он. Она выползла, прижимая уши, и вопросительно уставилась на чёрного волка, положившего к её лапам уже остывшую печень косули. Рот моментально наполнился слюной, желудок заскулил, умоляя хоть о кусочке лакомства.
- Ешь. – предложил волк, отошёл на пару шагов и лёг. Волчица лизнула неожиданный подарок, потом с рычанием вгрызлась в мясо.


Девушка запрокинула голову, потягиваясь и встречая утро. В туманной дымке таяли обрывки воспоминаний. Сегодня она впервые не хотела есть, это было чудом! Она зажмурилась, стараясь удержать в памяти этот сон, так непохожий на другие, но он развеялся, как утренний туман.
- Аннушка, ты на себя не похожа! – ахнула Варвара. – Разрумянилась, глазки разблестелись! Встретила кого?
- Не знаю, Варя, я почти не помню. – девушка спокойно отщипывала кусочки хлеба и аккуратно запивала молоком.
- Владимир Иванович, доброго утречка. Молочка парного? – захлопотала кухарка, завидев молодого хозяина. Анна медленно встала из-за стола, маленькими шажками пятясь к двери. Пока от мужчины не веяло угрозой, но всё могло в любой момент измениться.
- Нет, Варя, спасибо, ничего не надо. – покачал головой молодой барон, не сводя глаз с девушки. Она замерла под оценивающим взглядом, ожидая очередной грубости, но Владимир молча развернулся и вышел.

Иван Иванович ждал сына в столовой.
- Доброе утро, папа. – Владимир опустился на стул и задумался.
- Доброе. – согласился барон. – Сделал, что хотел?
- Ты знаешь, что нет. – молодой человек поморщился. – Я не понимаю, папа, как ты мог это допустить?
- Что именно?
- Ты видел её? Хоть раз?
- Волком? Очень давно. – Иван Иванович пожал плечами, наливая себе кофе.
- Там кожа да кости, посмотреть не на что! Она всего боится! Как она выжила, ума не приложу!
- Теперь ты понимаешь, почему я не могу её прогнать? Она выжила, несмотря ни на что.
- Папа, а ты жесток. Ты просто бросил её! – Владимир почувствовал, что еще немного, и он сорвётся на крик.
- Странно, что тебя стало это заботить. Вчера, помнится, ты хотел избавиться от неё.
- Передумал, как видишь.
- Ты охотился для неё? – старший состроил удивленную гримасу. – Зря.
- Не зря! – упрямо набычился сын. – Ты прекрасно знаешь, что человек не может возместить то, что не съест волк. Она еле лапы таскает.
- Она справлялась все эти годы, раньше ей было хуже.
- Куда уж хуже. – Владимир уставился в чашку. – Зачем ты это делаешь, папа? Зачем делаешь вид, что заботишься о ней?
- Ты еще не понял? Я именно, что забочусь. Мне не нужен человеческий зверёныш в доме. Анна получила прекрасное образование, изумительно играет на рояле, а как поёт!
- Да она прозрачная! Рёбра выпирают! – молодой человек вскочил.
- Володя, она – полукровка. Я не могу её принять в стаю. – Иван Иванович серьезно смотрел на сына.
- Гуманней было убить её при рождении. – в сердцах бросил Владимир.
- Твоя подруга вряд ли потерпит даже такую слабую конкуренцию, так что когда у тебя родится первый выводок, Анны уже не будет.
- Ты так спокойно говоришь об этом!
- Так же спокойно, как и о любой смерти. Даже о своей.
- Анна слишком молода, чтобы умереть. Она еще и не жила толком!
- Выживает сильнейший, кому как не тебе об этом не знать. – барон повертел в руках пустую чашку. – Володя, не приручай её.
Владимир ответил тяжёлым упрямым взглядом.

Анна старалась не встречаться с молодым хозяином, придумывая себе занятия вне дома. Благо, стоял август – ягодно-грибная пора, девушка почти весь день проводила в ближнем лесу, не замечая, что из чащи за ней внимательно следят карие глаза.

Волчица вылезла из норы и сладко потянулась, серебристые лунные лучи пронизывали тёмные кроны деревьев, это было красиво. Она подпрыгнула, ловя падающий листик, впервые за долгое время ей хотелось играть, все же она была почти щенок. Волк выдвинулся из-за деревьев совершенно бесшумно, волчица остановилась на пол-движении.
- Хорошая ночь для охоты. – он приглашающее склонил голову. Она подумала, посмотрела на него и неторопливо побежала прочь. Волк последовал за ней, как привязанный.
Волчица остановилась на крутом склоне у реки, он был весь изрыт маленькими норами. Споро работая лапами, она стала подкапывать ближайшую норку, волк заинтересованно наблюдал за ней. Волчица усердно делала вид, что не замечает его. Из другой норы выскочили несколько мышей, но она словно этого и ждала, рывок, щелкнули зубы, и незадачливая мышь стала первым трофеем. Волк подошёл поближе, решительно не понимая, в чём заключается забава. Решив помочь, он стал бегать по склону, жутко топоча, от этого тарарама из нор покатились шустрые тени, волчица своего шанса не упустила.
- Ну, теперь ты наигралась, и мы побежим охотиться? – он переминался с лапы на лапу, торопясь сорваться в бег.
- А чего ты за мной увязался? – волчица побежала к реке.
- Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь обидел. – волк пристроился рядом на полкорпуса сзади.
- Меня никто не обидит. Спасибо за помощь, но кажется, тебе пора. – она наклонилась к воде и больше не смотрела на него.
- Ладно. – волк выглядел слегка озадаченным.


Владимир утром был явно не в духе. Отец не выпытывал, просто поглядывал на него и спокойно завтракал.
- Пап, ты представляешь, она меня прогнала! – Владимир раздражённо бросил салфетку и сложил ладони домиком. – Еще вчера пугалась каждого движения, а сегодня и уши торчком, и отворачивается, и хвост не поджимает.
- Молодец девочка. – улыбнулся старый барон. – Главному научилась, теперь я за неё спокоен.
- И что же по-твоему главное?
- Ни от кого не ждать помощи. Надеяться только на себя. Её удел – одиночество. Она вряд ли найдёт себе пару.
- Это почему?
- Люди боятся в ней зверя, а звери – человека. Да и полукровки вообще редкость, мало кто доживает до такого возраста.
Ивану Ивановичу очень не понравилось задумчивое выражение на лице сына, словно тот принимал какое-то чрезвычайно важное решение.

Старый барон ласково попенял Анне, что она совсем его забросила и уже несколько дней не поёт и не играет. Девушка смотрела в пол, потому что в двух шагах ухмылялся Владимир. Она никак не могла понять его настроения, и это пугало гораздо больше ненависти.
Анна приучалась жить рядом с этим новым Владимиром, но сбегала при первой же возможности. Молодой барон повадился вставать в дверях, перекрывая выход, и молча смотреть на неё. Она, не поднимая глаз, ловила оттенки запахов, пытаясь угадать, что у него на уме. Пугало то, что она больше не чувствовала презрения, скорее любопытство, но иного плана, нежели у его отца. Владимир словно искал ответ на какой-то вопрос, как будто она могла дать его.

Волчица лежала под грудой валежника и дремала под тоскливый осенний дождь. Нельзя сказать, что нынешняя ночь была неудачной, совсем нет, она загнала двух зайцев и наелась до отвала, ей просто было скучно. Зашуршали ветки, она пружинисто припала на лапы и зарычала, недвусмысленно давая понять, что место занято. Чёрный волк с невероятным проворством проскользнул под валежник, и волчица замолчала.
- Я полежу с тобой, можно? – не дожидаясь разрешения, он умостился рядом.
- Чего тебе? – она отвернулась. Он слегка прижал уши и толкнул её носом, словно спрашивая, «что не так?»
- Там есть стая, видел? Тебе туда. – волчица шумно выдохнула.
- А ты? Скоро зима.
- Я справлюсь. Спасибо, что помог.
- Не за что.
Волк выпрыгнул под дождь и пропал.


Снег уже давно выбелил землю и укутал спящий лес пушистыми сугробами. Владимир день ото дня становился всё мрачнее. Он стал предпочитать волчий облик в светлое время суток, а ночами сидел в кабинете и, не отрываясь, смотрел на огонь в камине.
Однажды Иван Иванович не выдержал.
- Я устал смотреть на твою хмурую физиономию, Володя. Что случилось? – он сел в кресло напротив.
- Ничего. – буркнул тот.
- Уже зима. Пора бы тебе подругу присматривать. У соседей славная барышня подросла, скоро женихи со всей округи сбегутся.
- Я не против. – Владимир не шевелился.
- Володя… что с тобой? Или скучаешь по столичным развлечениям? – барон озадаченно посмотрел сыну в глаза.
- Нет, вот уж по чему не скучаю. Я там вздохнуть полной грудью не мог, думал, отравлюсь. Не люблю все эти притирания! Только нюх отбивают. – молодой человек фыркнул совершенно по-волчьи.
- Что тогда?
- Папа… что во мне не так? – во взгляде Владимира читалось отчаянье. – Почему она меня гонит?
- Кто? – не сразу понял Иван Иванович.
- Анна. Волчица. – выдохнул молодой человек.
- Володя, ты сошёл с ума? – опешил отец.
- Нет. К сожалению, нет.
- Ты – Истинный, полукровка не пара тебе. – барон не кричал, он говорил спокойно и чуть удивленно.
- Я знаю, я всё знаю, папа! – Владимир вскочил и нервно отошёл к окну. - Но мне нужна только она.
- Она отвергла тебя? – изумления в голосе прибавилось. – Тебя?
- Да. Я ей не нужен. Она говорит, что ей никто не нужен! – он яростно выдохнул.
- Володя… может быть, она права?
- Она просто боится, что я её брошу. Дам привыкнуть и уйду. Или прогоню. – Владимир стукнул ладонью по ни в чём не повинному подоконнику.
- А днём ты не пытался с ней поговорить? – Иван Иванович задумчиво скрестил руки на груди.
- Не могу. – он уперся лбом в холодное стекло. – Когда её вижу, все слова забываю.
- Володя… мне трудно это признать, но… ты влюблён. Всё гораздо хуже, чем я предполагал. – барон вздохнул. – Но ты мой сын, и я хочу, чтобы ты был счастлив.
- Ты… позволишь мне привести её в стаю?
- Тебе придётся изрядно подраться за этот выбор.
- С тобой тоже? – Владимир настороженно ждал. Отец долго-долго молчал, потом медленно выговорил.
- Думаю, что волку-одиночке будет всё равно.
- Мне не нужно этого! – молодой человек резко развернулся к нему. – Мне нужна Анна.
- Волчица?
- И человеком тоже. Я женюсь на ней, папа. Уже этой зимой. – он требовательно посмотрел на отца.
- Ох, Володя, Володя… ты слишком горяч. Ты убьёшь её.
- Никогда! Я буду её защищать.
- От меня? Не стоит. Я всего лишь старый волк. И я знаю, что когда твоей подруги не станет, ты даже не взглянешь на другую волчицу. И на другую женщину… Такой, как она больше нет.
- Почему ты так легко смирился? – Владимир подозрительно прищурился.
- А смысл? Мой отец тоже не очень то одобрял Веру, он хотел для меня другую подругу, более сильную, более выносливую. Возможно, с ней у нас было бы больше волчат. Но мне нужна была только одна, и он отступился. Видимо, он видел в моих глазах то же самое, что я вижу в твоих. – улыбка старого барона была полна грусти, нежности и сожаления. – Только не этой зимой, Володя. Твой волчонок может никогда не родиться. Дай ей еще хотя бы год.
Владимир медленно кивнул и упёрся ладонями в подоконник. За окном начиналась метель.

Ветер швырял в морду колючие снежинки, волчица жмурилась, но продолжала идти. Ей было н у ж н о добраться до места, она чувствовала, что это жизненно важно. На открытых местах буран буквально валил с лап, пригибал к земле, норовил намести сугроб. Волчица боролась, не сдавалась, упрямо поднималась и где ползком, где катком двигалась к одной ей известной цели. Она не заметила овражка из-за снежной круговерти перед глазами, лапа не встретила опоры, и волчица кубарем покатилась вниз.

Анна приходила в себя гораздо труднее, чем обычно. Болела рука и голова, и еще не отпускала тревога, запахи вокруг были совсем незнакомыми.
- Тебе лучше? Попей. – услышав этот голос, девушка подскочила, но сильная рука тут же уложила её обратно.
- Ты конечно оборотень, но пока тебе надо лежать. – криво усмехнулся Владимир и протянул ей чашку с питьем. Анна подчинилась и отпила пару глотков терпкого вяжущего травяного взвара.
- Где я? – рискнула спросить она.
- В моём доме. До поместья я бы тебя не донёс, ты бы замерзла. – он медленно скользил взглядом по её телу. Девушка только сейчас поняла, что обнажена и дёрнула на себя одеяло.
- Где вы меня нашли?
- Недалеко отсюда. Ты упала в овраг и сломала лапу.
- Сломала? – Анна недоумённо посмотрела на свою руку.
- Да, она поэтому так болит. Не волнуйся, к завтрашнему утру всё пройдет. – Владимир поудобнее расположился в кресле. – Отдыхай, из дома я тебя не выпущу, буран всё сильнее.
- Когда взойдёт луна, я стану волчицей. Я не могу отвечать за неё.
- Это будет еще не скоро, и с волчицей я как-нибудь договорюсь. – он вальяжно усмехнулся.
- Зачем вы меня спасли? Для чего? – Анна отставила чашку.
- Ты разве не хочешь жить? – удивился Владимир.
- И вы думаете, что я перед вами в неоплатном долгу? – она ненадолго сморщила носик.
- Ну отчего же в неоплатном? Я уже знаю, какую плату попрошу. – мужчина откровенно пожирал её глазами.
- Никогда! – девушка подтянула одеяло до самых ушей.
- Жизнь за жизнь, не так ли? – он наклонился к ней.
- Ты хочешь мою жизнь? Забери! – её лицо болезненно исказилось.
- Ты подаришь жизнь моему сыну и этим отплатишь долг. – Владимир не позволял ей отвести взгляд.
- Ты сошёл с ума! – негромко выдохнула она.
- Отец тоже так сказал, но я абсолютно серьёзен.
- Неужели ты не можешь найти кого получше?
- Только ты передо мной в долгу.
Последние слова заставили девушку замолчать и опустить голову. Жизнь за жизнь, она не сможет преступить древний закон. Отдать долг и… и дальше опять пустота. Никчемное существование. Звериная сущность слишком хочет жить, она не позволит человеческой половинке души распорядиться по-своему.
- Я соглашусь, если ты позволишь мне остаться рядом с ним. – она прямо взглянула на молодого барона.
Владимир неуловимо улыбнулся и кивнул.

Ей совершенно незачем знать, как он переживал, что не найдёт её, а когда нашел, думал, что не успеет донести. И еще ему очень не понравилась неестественно вывернутая лапа. Зубами за холку, закинул на спину и понёсся во всю прыть к своей сторожке. Благо, ветер поддавал в спину, прибавляя скорости. Анна начала превращаться, едва он захлопнул дверь, отсекая зимний холод. Владимир отнёс девушку на кровать, с сомнением ощупал руку, но всё было в порядке. Все оборотни залечивают раны при превращении, а к следующей луне даже болеть не будет.
Всё же она очень красивая, и волчицей и человеком. Её хочется прижать к себе и согревать поцелуями. Он мог бы это сделать прямо сейчас, но отец прав, она еще слишком слаба.

Анна лежала в постели, кутаясь в одеяло, Владимир дремал в кресле чутко, словно волк, приоткрывая глаза от каждого её движения.
- Я не сбегу! – возмутилась девушка после очередного взгляда.
- Я просто пытаюсь понять, когда ты проголодаешься.
- Спасибо за заботу, хозяин. – непонятно чего было больше в её голосе – горечи или издёвки.
- А знаешь, мне нравится эта идея. – Владимир хмыкнул. – Стать твоим хозяином, почему нет?
Он перебрался на кровать.
- Такая диковинка и только моя. Я поговорю с отцом.
Анна отвернулась, устало прикрыв глаза. Вместо того, чтобы разозлиться, он воспринял это как новую забаву.
- Не бойся, я не стану тебя мучить. – пообещал Владимир, дотрагиваясь до её волос.
- Я не боюсь. Мне всё равно. – девушка перевернулась на живот.
Мужчина хмыкнул и куда-то ушёл. Вернувшись, он положил на кровать рубашку и штаны.
- Одевайся, будем обедать.
Рубашка оказалась ей длинна, а штаны широки. Владимир подпоясал её верёвкой, закатал рукава рубашки, осмотрел девушку и рассмеялся.
- Ты такая смешная.
- Как пугало. – уныло подтвердила Анна, поправляя ворот, то и дело норовящий съехать с плеча.
- Очень милое пугало. – вкрадчивым низким голосом произнёс он, сглотнув.
- И, наверное, аппетитное? – от неё не укрылась его реакция. – Не думала, что Истинные едят людей.
- Нет, людей нет, только полукровок. – Владимир вдруг притянул её к себе так резко, что голова девушки запрокинулась, и осторожно коснулся губами беззащитного горла. Она непроизвольно опустила подбородок, отталкивая его голову, и мужчина выпустил её.
- Слишком соблазнительная… - недовольно вздохнул он и повёл Анну за собой.

Кухня была небольшой, Владимир управлялся в ней ловко, что свидетельствовало о немалом опыте. В печке уже давно томился кулеш, крупа совсем разварилась, а мясо разошлось волоконцами. Анна задумчиво зачерпнула ложкой жидкую кашу и подула, чтобы не обжечься. Пока она примерялась, Владимир уже ополовинил свою миску.
- Ешь, ешь, не отравлено. – усмехнулся он.
- Горячий. – пояснила Анна свою медлительность. Варево было довольно вкусным и сытным, она не осилила всю миску. Владимир налил ей еще травяного настоя и отвёл обратно в комнату.
- Спи. – велел он.
Даже если бы он и не приказал, девушка всё равно бы заснула. Барон заботливо накрыл её одеялом и тихо вышел.

Читать дальше...
Буран на улице был такой, что светлый день казался поздним вечером. Ветер гудел, рвал на клочки тяжелые плотные тучи, вытрясая из них снег, как перья из подушки. В такую непогоду ни один зверь носа из норы не высунет.

Волчица встревожено вскинулась, спрыгнула на пол с высокого ложа и забегала, ища выход.
- Ты куда?
Она только сейчас заметила чёрного волка, лежащего в углу.
- Нужно уходить. – она встревожено заскулила.
- Почему?
- Придут плохие. Сделают больно. – невнятно пояснила волчица. Она прижимала уши и припадала на лапы, стараясь казаться меньше и незаметней.
- Не придут. Здесь все меня боятся. – волк ободряюще толкнул её модой в бок.
Она мало помалу успокоилась и легла, всё равно оставаясь настороже. Волк улёгся рядом и тихонько фыркнул ей в ухо. Волчица недовольно покосилась на него и негромко зарычала. Он состроил виноватую морду, положил голову на пол, но только она отвернулась, снова принялся за своё.


Как обычно после бури погода установилась чудесная. Анна с наслаждением подставила лицо скупому зимнему солнцу. Шинель Владимира была ей непомерно велика, но других вещей в доме не было. Сапоги держались на маленьких ножках каким-то чудом, и то и дело норовили слететь. Они медленно двигались к поместью по заснеженному лесу. Барон терпеливо ждал маленькую спутницу, в особо трудных местах переносил на руках. От прогулки девушка разрумянилась, волосы немного растрепались, она даже не подозревала, как прелестно выглядит. Владимир не без труда сохранял бесстрастный вид.
Почти у дверей поместья, Анна повернулась к нему.
- Когда вы хотите получить долг? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Владимир загадочно улыбнулся и опустил голову.
- Просто помни о своём обязательстве. – и подтолкнул её к дому.

За обедом Иван Иванович искоса посматривал на явно довольного сына.
- Таким я нравлюсь тебе больше? - с усмешкой спросил Владимир.
- Намного. – кивнул старый барон.
Молодой человек задумался и вздохнул.
- Папа, ты совсем не любишь Анну.
- Ты прав. Тем более, что она скоро заберёт тебя у меня. Мы будем видеться совсем редко.
- А я даже не представляю, как бы я жил, если бы её не было. Папа, как ты мог предложить мне убить её?
- Я верил, что благородства в тебе больше, чем спеси. Ты никогда не обидишь слабого.
Владимир заинтересованно посмотрел на отца.
- А если бы я всё же сделал это?
- Боюсь, что разочарование было бы слишком сильным. – криво усмехнулся Иван Иванович.
- Я всё равно не понимаю, почему ты бросил её и наблюдал со стороны?
Барон вздохнул.
- Володя… я сделал всё, чтобы она научилась спасать себя. Первые годы Анну по ночам держали в доме, я не хотел, чтобы она пострадала в лесу. Потом понял, что это ей только во вред, она оказалась совсем не приспособлена к вольной жизни. Она была почти ручной. Если бы со мной что-то случилось, ты был еще слишком юн, чтобы принять на себя мой долг. А больше ей никто не мог помочь. Мне пришлось быть излишне жестоким.
- Теперь я понимаю. – Владимир медленно склонил голову в знак согласия. – Но она могла погибнуть.
- Когда становилось совсем туго, я разрешал Варваре незаметно подкармливать её, да и охота бывала порой излишне удачной. Я уводил стаю подальше, чтобы они не заметили её. Кстати, в искусстве быть незаметной – ей нет равных.
Молодой человек слабо улыбнулся, как мало он знал собственного отца и судил о его поступках довольно поверхностно.
- Со мной ты не был так жесток. – заметил он.
- Ты был сильным и крупным, за тебя я не переживал. Ты же знаешь, вся волчья жизнь, это карабканье по лестнице и попытка удержаться на вершине. Сначала восхождение, силой и умом заставляя сородичей подчиниться, признать за тобой право водить стаю, а потом… всё заканчивается. И ты всё чаще промахиваешься и вскоре уже со стороны смотришь на стаю, которая была твоей. А там подрастают новые волчата и прибиваются молодые волки.
- Папа, ты что-то рано начал философствовать. – Владимир зло рассмеялся, стараясь скрыть накатившую растерянность. Никогда еще осознание того, что отец смертен, не было таким сильным.
- Просто я готов. В любой момент… Теперь ты здесь, и я спокоен. – Иван Иванович взъерошил волосы сыну, как делал давным-давно, когда тот был еще совсем волчонком.

Волчица вылезла из сугроба и отряхнулась. Лес был полон запахов, особенно отчетливых из-за свежего снега. Чёрный знакомец шаловливо махнул лапой, припорошив ей морду снегом. Она чихнула от неожиданности и легонько куснула его за плечо. Он припал на передние лапы, приглашая поиграть, и понёсся по нетронутому белому покрывалу. Волчица бросилась вдогонку, он повернулся и прыгнул навстречу.

Утром Анна была странно счастливой, словно хороший знакомый по секрету поделился своей тайной. И эта чужая любовь необъяснимым образом грела сердце.

После возвращения из избушки Владимир совершенно перестал докучать Анне. Его теперь почти никогда не было дома, и девушка стала заметно спокойнее и не вздрагивала от каждого шороха. Иван Иванович чаще просил её спеть или почитать вслух, и она не отказывала. Старый барон почти всегда был задумчив, но Анна не решалась спрашивать о причинах.
Непонятное счастье цвело на губах красавицы загадочной полуулыбкой, она словно светилась изнутри.

Варвара куда-то собралась, и Анна запросилась с ней.
- Что ты, ласточка, зачем?
- Я помочь хочу. Да и прогуляюсь. Ты разве не на рынок?
- Нет. В сторожку к барону молодому, прибраться там надо, вещи собрать.
- Зачем? – Анна опустилась на лавку.
- Скоро оттепели начнутся, дороги развезёт, а он хочет почти всё увезти.
- Ему больше не нужна избушка? – девушке отчего-то стало грустно.
- Дом он хочет ставить большой! – с гордостью сказала Варвара. – Женится наш соколик.
- Женится? Когда? – теперь Анне стало понятно, отчего она перестала видеть Владимира.
- Сказал, следующей зимой. – женщина ласково улыбнулась. – Наконец-то барин внуков дождется.
После этих слов Анна побледнела и тяжело навалилась на столешницу.
- Что с тобой, ласточка?! – встревожилась Варя.
- Ничего… просто душно стало… - девушка усилием воли поднялась и буквально вывалилась на улицу. Морозный воздух со скрипом влился в лёгкие, но не принёс облегчения. «Что он придумал?» - Билось в висках. Кем она станет своему ребенку? Да, она недооценила коварства Владимира, недаром она так боялась его. Вот и ответ на любопытство в его взгляде, он ударит по самому больному. Позволит ей быть рядом с ребенком, но не матерью, а всего лишь кормилицей. Но неужели его жена не захочет родить ему волчонка? Или она как все Истинные презирает полукровку, и только рада превратить её жизнь в ад. Или, всё гораздо хуже? Владимир может стребовать с неё долг после того, как у него родится первенец. Подарить Истинному наследнику живую игрушку.
Анна застонала, но стон был больше похож на плач волчицы, потерявшей выводок.

Иван Иванович вздохнул и укоряющее посмотрел на сына.
- Володя, ты долго еще собираешься быть тенью?
- До следующей зимы. – серьезно ответил тот.
- Я тебя не понимаю.
- Папа, ты же сам сказал, что мне нужно подождать. Если я объяснюсь с Анной, то не смогу удержаться. Мне только и остается, что смотреть на неё издалека и мечтать. – Владимир до боли сцепил пальцы. – И потом, она мне не поверит.
- Думаешь, что Анна поверит тебе, если ты женишься на ней?
- Я не знаю. – молодой человек изучал рисунок на ковре.
- Боишься? – прищурился отец.
- Боюсь. – Владимир прикусил губу. – Очень боюсь.

Волчица бежала рядом с крупным волком и то и дело норовила лизнуть его в морду. Он страшно гордился, принимая эту ласку от белой подруги, но сохранял невозмутимость, правда недолго. Волк повалил её в снег и уткнулся мордой в пушистый мех на шее волчицы. Она зарычала и стала отбиваться, и хотя чёрный был крупнее и сильнее, он притворился испуганным. И уже волчице пришлось его утешать и облизывать, уговаривая, что она пошутила.
Они возились в снегу, сначала как подросшие волчата, потом она поняла, что детство закончилось. Она боднула его лбом в шею, и он всё понял.
Тонкий серп ущербной луны почти не давал света, звезды светились колючими тусклыми огоньками, помогая двоим забыть, что они не одни в этом мире.


Анна на ощупь нашла рубаху и стала быстро одеваться. В норе было темно и холодно, серый рассвет не мог пробиться сквозь густые ветки, заваленные снегом. Дрожа, девушка натянула сапожки, и вдруг замерла, поняв, что помнит кусочек ночи и чувства, кажущиеся чужими. Ночью она любила. Любила сильно, беззаветно, не боясь ничего. Он будет рядом, он позаботится, защитит, согреет в метель. Она больше не одна. Не одна!
Это воспоминание стеклянным осколком ранило сердце, её ночная половинка счастливее дневной. Намного счастливей. Почему она не может стать зверем навсегда и уйти в лес? Никогда еще участь полукровки не казалась девушке такой горькой. Кто она? Не человек, не зверь. Всю жизнь между небом и землёй. Всю жизнь одна. Если бы не Варя, хоть в петлю. Волчице повезло больше, она любит и любима. И теперь она человеком тем более не может распоряжаться собой. Не имеет права.

Не успела она войти в дом, как на неё буквально накинулись малознакомые женщины и потащили в баню. Девки где-то в глубине дома выводили высокими голосами что-то жалостливое, хватающее за сердце. Анна ничего не понимала, стряхнула назойливые руки и с трудом удержалась от звериного оскала.
- Зачем? – сумела не зарычать она.
- Барин велел. – заискивающе сказала самая старшая.
- Я сама. – Анна попыталась закрыть дверь перед их носом.
- Не губи! Осерчает Иван Иванович, что будет? – едва ли не заскулили они хором. Девушка со вздохом отступила.
Её вымыли с особым тщанием, вытерли дорогущим мягким полотенцем и увели наверх. Анну вертели как куклу, сушили и расчесывали волосы, одевали и наряжали. Она даже не сразу поняла, что на шее сверкает бриллиантовое колье, а волосы убраны жемчугом. Только когда её с макушки до пят накрыла невесомая фата, она поняла, что за наряд на ней.
Теперь стала понятна и вся суета вокруг неё и жалостливые песни. Только одно пока оставалось тайной – кому отдаст её руку барон?
Иван Иванович ждал её внизу лестницы, Анна приготовилась к худшему. Ходили слухи, что в некоторые годы готовили девушку, одевали как невесту, и отводили в лес, волку в жёны. Она сама никогда не присутствовала при этом, но другого объяснения у неё не было.
Барон повёл её не в лес, а на внутренний двор, там у брачных костров ждал жених. Он повернулся, и Анна замерла, узнав Владимира. Она забыла, что надо дышать, это словно происходило не с ней. Девушка безучастно смотрела, не понимая произнесённых слов, как им связали запястья шёлковой лентой, привязывая жену к мужу. Вокруг них трижды обнесли чашу со священным огнем, потом что-то спросили, Владимир ответил и поднёс их связанные руки с пламени. Жаркие язычки принялись лизать алый шёлк, но он даже не обуглился. Жених поцеловал узелок на ленте, потом склонился к губам невесты. Последнее, что запомнила Анна, были отсветы пламени в тёмных глазах.

Она не теряла сознания, просто разум отключился, не в силах поверить в происходящее. Девушка пришла в себя от чужого дыхания на лице.
- Нет… - это слово остановило мужчину.
- «Нет» надо было говорить, когда нам связывали руки. – Владимир немного отодвинулся.
- Зачем ты это сделал?
- Чтобы забрать тебя себе. Теперь ты только моя. – он довольно улыбнулся.
- Нет. Над волчицей ты не властен. – Анна покачала головой.
- Разве? – в глазах насмешка, бровь делано-удивленно приподнята.
Сердце захолонуло от безысходности, если он захочет – запрёт, не пустит в лес. Она станет вдвойне несчастной за человека и за волчицу.
- Пообещай, что будешь отпускать её, и… я сделаю, что захочешь. – она прикрыла глаза.
- Не волнуйся, я не обижу ни ее, ни тебя. – Владимир ласково провел пальцем по розовым губам девушки.

Анна испуганно застывала от почти невесомых прикосновений, Владимир раздевал её, расплетал волосы, прикасался губами и кончиками пальцев.
- Поцелуй меня. – попросил он, уложив её на кровать. Анна помедлила и неумело ткнулась губами в гладко выбритую щеку. Он тихо засмеялся и прижался к её рту приоткрытыми губами.
Скоро ей стало жарко от его поцелуев и ласк, так жарко, что не хватало воздуха. Перед глазами всё плыло и кружилось, и горячечный шёпот Владимира только добавлял происходящему иллюзорности.
- Моя… моя Анечка…
Её тихий, почти неслышный, стон наслаждения, утонул в поцелуе, смешался с жарким дыханием мужчины, владеющим её телом.
- Моя… - повторил Владимир, крепче сжимая жену в объятьях.

На третий день новолуния они вернулись в поместье. Иван Иванович всегда очень скупо выражал чувства, и этот раз не стал исключением. Он улыбнулся Анне и сдержанно обнял сына.
Буквально через неделю девушке в первый раз стало плохо. Варя жарила рыбу, и вкусный аромат золотистой корочки стоял на весь дом, но у Анны от этого запаха тяжелый комок двинулся от желудка к горлу. Она опрометью кинулась на улицу, прихватив с кресла шаль. Владимир вышел следом и заботливо поддержал жену.
- Что с тобой?
- Не знаю. – Анна стеснялась при нём сплюнуть густую горькую слюну.
- Я сейчас принесу воды. – он ушёл, и девушка освободилась от мешающего комка во рту.
После глотка воды стало немного легче, и она благодарно улыбнулась мужчине.
- Вернёмся в дом? – Владимир предложил ей руку, но она испуганно замотала головой.
- Нет, я не хочу.
- Так ты замёрзнешь. – он снова сходил в дом и вернулся с Аниной шубкой. – Когда вернёмся, дом уже проветрят.
Он сжал чуть дрожащие пальчики и потянул девушку в сторону заснеженного парка.

От прислуги не укрылось недомогание молодой баронессы, которая ела теперь исключительно тонкие сухие лепешки и пила травяной отвар. Варвара жалостливо охала, замечая, что с каждым днём Анна становилась всё прозрачнее.
Иван Иванович при первом же удобном случае поговорил с сыном.
- Володя… а по ночам она тоже ничего не ест?
- Напротив, волчица весела и игрива. Я охочусь каждый день. Но днём… она не может. Мне так жаль её, папа. Я не знаю, что делать. – Владимир бессильно сжал кулаки.
- Надейся, что твой волчонок появится, когда взойдёт луна. Днём Анна не справится. – глухо выговорил барон и потрепал сына по плечу. Ответом ему был тяжёлый вздох.

Анне было плохо не только из-за постоянной тошноты. Чуткий слух исправно доносил обрывки разговоров прислуги.
- Барон то небось не знает, что с прибытком жёнушку взял. – от глумливого шёпота девушка поёжилась и привычно приказала себе не реветь. Еще не хватало, чтобы Владимир заметил покрасневшие глаза. Сильные руки сжали её плечи, муж по обыкновению подошёл совершенно бесшумно. Он развернул Анну к себе и внимательно посмотрел на неё.
- Мы немедленно уезжаем. – сказал Владимир, прижимая жену к груди, и она с облегчением расслабилась.
Неожиданной радостью для Анны было узнать, что Варя будет жить с ними.

В сторожке Анна ожила. Они с Владимиром много гуляли, и еще он теперь знал, как возбудить у девушки аппетит. После поцелуев и ласк она куда охотнее соглашалась хоть немного поесть. Все же в большом доме днём было слишком людно, и ещё он знал, что отец прекрасно слышит, и Владимиру было не по себе в спальне. В маленькой избушке они с Анной были совсем одни, если не считать Варвары, но она совершенно не нарушала их гармонию. На кухне постоянно что-то негромко шкворчало, кипело, звенело, Варя старалась баловать свою Анечку всякими вкусностями и искренне радовалась, видя румянец на щеках девушки.

По непонятной для Владимира причине, Анна с неудовольствием относилась к его вниманию к её растущему животу. Он не выпытывал и старался не огорчать жену, она сама завела разговор.
- Владимир… я должна тебе сказать… - Анна сидела на постели, замотавшись в одеяло, она стыдилась своей наготы. Хотя прошло всего три месяца, живот был уже довольно большой.
- О чём? – он склонил голову к плечу.
- Этот ребёнок… он не твой… - она с трудом сдержалась, чтобы не залезть под одеяло с головой.
- Я не знаю, с кем ты была до меня, но советую о нём забыть. – Владимир скрипнул зубами. – Хотя мне казалось, что ты всё время была одна.
- Его отец - не человек. – Анна покусывала губы, собираясь с духом. – Волк.
- Волк? Почему ты так думаешь? – мужчина сразу перестал злиться.
- Потому что в ночь перед свадьбой я узнала, что у моей волчицы есть друг. – она не смотрела на мужа.
- Ты говоришь так, словно ты и волчица не одно и то же. – нахмурился Владимир.
- Мы совсем чужие. Хотя я по ночам становлюсь волчицей, я её совсем не знаю. Я только догадываюсь о том, что с ней происходит. Раньше по утрам я всё время превращалась очень голодной, а теперь нет. И в ту ночь она была очень счастлива. – Анна тихонько вздохнула.
- Ты несчастна, Анна? Я недостаточно нежен и внимателен? – он придвинулся к ней.
- Ты… хороший… дело не в тебе. – глаза девушки стали грустными. – Во мне.
- Ну что же, раз так… постараюсь больше не докучать тебе. – Владимир оделся быстро, но без спешки, и оставил её одну.

Он не уехал совсем, но из тёмных глаз исчезло прежнее тепло. Владимир словно отгородился от жены прозрачной стеной из горного хрусталя, холодная предупредительность и вежливость вместо жарких объятий и ласк. Анна не показывала, что перемена в их отношениях тянущей болью отзывается в сердце. Варвара не вмешивалась, хотя и вздыхала тайком, одно радовало добрую женщину, что Анна больше не привередничала в еде. У девушки неожиданно проснулся прямо таки волчий аппетит.

Анна не знала чем себя занять, Варя ушла на рынок, а с Владимиром они уже давно не разговаривали запросто. Она подошла к окну и вздохнула, опять он машет топором, выбирая самые узловатые поленья. Снегопада давно не было, иначе бы барон с таким же остервенением махал лопатой. Хотя снегопада, наверное и не будет, ветер уже шепчет о близкой весне, от этого запаха кровь быстрее бежит по жилам, и хочется улыбаться. Только Анне не до улыбок, она не хотела признаваться себе, что скучает по прежнему Владимиру. Ей же было хорошо рядом с ним, но она сама оттолкнула его.
Крак! Топор вонзался в упругую древесину. Хрясь! От могучего удара полено раскалывалось на две части. Бум! Бум! Падали дрова на тонкую снежную корку. Владимир изрядно взмок, рубаха прилипла к разгоряченному телу. Намахаться топором так, чтобы заглушить все желания, выплеснуть свою горячность и нетерпение в эти удары, чтобы, когда Анна будет рядом, он мог сохранять спокойствие. Это было невыносимо – видеть её и не прикасаться, не целовать.
Собрав наколотые дрова в поленницу, Владимир вошёл в дом. Он надеялся, что жена еще отдыхает, но она шагнула навстречу.
- Хочешь, полью? – тихо предложила она.
- Хочу. – так же тихо ответил он.
Владимир снял рубаху и наклонился над тазом, прохладная вода потекла по спине, смывая пот. Анна смотрела, как прозрачная струйка разбивается, дробится мелкими каплями, превращается в тонкую пленку и течёт, лаская сильное поджарое тело. Она несмело протянула руку и погладила мужчину по спине. Он не вздрогнул, а медленно разогнулся и пристально посмотрел на жену. Мокрая ладошка заскользила по груди, вниз по тёмной полоске волос до ткани штанов.
Барон схватил Анну и впился поцелуем в маленький ротик, ребёнок обиженно толкнулся в животе, и Владимир ослабил хватку, но поцелуя не прервал. Он словно возмещал себе все дни воздержания, теперь стараясь получить всё и сразу. Когда Анна жалобно застонала, прося пощады, жадные губы прильнули к шее.
- Это вы что здесь устроили? Весь пол залили! – грозный голос Варвары заставил Владимира разжать руки. – А ну, брысь отсюда!
Барон нахально улыбнулся, подхватил жену на руки и, закрывая собой, унес в спальню. Мимо Вари он постарался проскочить поскорее, с неё станется шлёпнуть полотенцем пониже спины.

Ни Владимир, ни Анна не пытались ничего говорить, губы были заняты поцелуями. Они слишком соскучились, чтобы выяснять отношения. Потом она прижалась к тёплому боку мужа и заснула.
Владимир ласково перебирал шелковистые локоны спящей женщины, мысленно обещая, что не станет напоминать ей о недавнем охлаждении. Но и молить о любви он тоже не сможет. Пусть всё идёт, как идёт. Он всматривался в прелестное личико, стараясь понять, что тревожит его девочку, такую слабую и при этом такую сильную. Как жаль, что Анна совсем не помнит их игры при луне, но, кажется, она не одобряет чувств волчицы. Волк для неё страшный незнакомец, просто лесной зверь. А он… несмотря на все старания, её сердечко только-только начало отогреваться. Владимир вздохнул, что если Анна не сможет принять волчонка? Понять, что она его мать? Услышать роковой ответ было слишком страшно.

Волчица не понимала задумчивости друга, она рычала, теребила его и звала играть, а он вздыхал и лизал ей нос. Поняв, что волк сегодня не в духе, она свернулась в калачик у него под боком с намерением вздремнуть. Только у него настроение внезапно поменялось, он стал пихать её мордой и всячески не давал спать, но теперь волчице стало лень. Волк прыгал перед ней, а она негромко рычала, развалившись на снегу. Он все-таки уговорил подругу, и они бок о бок побежали в лес.

Владимир как мог старался не показывать своей тревоги, Анна переносила беременность все тяжелее. Несмотря на то, что она ела всё подряд, девушка все равно худела, ключицы выпирали так, что грозили прорвать кожу, а большой живот казался непосильной ношей. Волчице было намного легче, она почти не отяжелела, бока только немного округлились. Он с ужасом ждал предстоящего новолуния, отчаянно гоня мрачные мысли.
После обеда Анна по образовавшейся привычке прилегла вздремнуть, стараясь не обращать внимания на слабую боль внизу живота. У неё уже несколько дней тянуло спину, и побаливал живот, но она не жаловалась, Владимир без того ходил как в воду опущенный, сверля её тревожным взглядом, а если и целовал, то едва прикасаясь губами. Анна посмотрела на свою худую руку и вздохнула, странно, что он вообще ложился рядом, она в зеркало лишний раз не смотрела, чтобы не расстраиваться еще больше.
Владимир оперся грудью на край кровати и стал тереться носом о её пальцы и целовать ладонь.
- Ты устала, Анечка, поспи. – он осторожно погладил жену по волосам. Она слабо улыбнулась и закрыла глаза, непроизвольно поглаживая живот.
- Аня, больно? – в голосе барона Анна уловила панические нотки.
- Немного. – улыбка была виноватой. – Обними меня, пожалуйста.
Он лег у неё за спиной и бережно прижал к себе женщину.
- Ты потерпи, Анечка, луна уже скоро взойдёт.
- Почему ты так говоришь? – она смогла повернуть только голову.
- Потому что не хочу потерять тебя. Волчицей у тебя будет больше сил. – он помог ей перевернуться и принялся лихорадочно покрывать поцелуями её лицо.
- Владимир… спасибо… - она слабо, но решительно уперлась руками в его грудь. – Теперь я справлюсь. Надеюсь, волчица не убежит.
- Не убежит. – Владимир вымученно улыбнулся.
- Да, ты же оборотень… ты сможешь её удержать… я всё время об этом забываю… Только, как же тот волк? Ты знаешь его? – Анна вдруг охнула от долгого спазма и зажмурилась, пережидая.
- Анечка! – он взял девушку на руки и стал покачивать, уговаривая потерпеть еще немного. Барон чувствовал, как зов луны становится всё сильнее, и скоро у него на коленях лежала белая волчица. Она попробовала зарычать и укусить его за руку, но его ответное рычание заставило волчицу виновато опустить голову.

Все же Анна потеряла слишком много сил днём, волчица откусила пуповину, вылизала новорожденного слепого волчонка и устало уронила голову. Малыш, поскуливая, тыкался мордочкой, ища сосок. Владимир осторожно направил его и улыбнулся, когда тот нашёл искомое и засопел от усердия. Наевшись, волчонок привалился к мохнатому боку матери и затих. Только тогда Владимир взял его на руки, тут же у него в ладонях волчонок превратился в младенца. Барон прижал сына к груди и ласково погладил волчицу по голове.
Малыш недовольно засучил ручками и ножками и захныкал, Владимир положил его к матери, и тот уже волчонком снова вцепился в материнский сосок, волчица даже не проснулась. Чёрный волк осторожно лизнул усталую подругу и прилёг рядом.

Утром Анна разглядывала ребёнка, осторожно гладила крохотные кулачки и маленькие ступни. Варвара утирала счастливые слёзы, хлопоча вокруг матери и младенца, приговаривая, до чего же он похож на молодого барона, а Владимир прямо таки раздувался от гордости.

Анна вставала с трудом, кружилась голова, в теле прочно поселилась вялая слабость. Хорошо, что Владимир всегда был рядом, его сильные руки не позволяли ей не то что упасть, а даже коснуться пола.

Волчица пристально следила за мужчиной, присутствие человека изрядно её раздражало. Чёрного друга не было не видно и не слышно, только этот… кормил её и пытался гладить, но она неизменно показывала зубы, предупреждая, что добром эти попытки не кончатся. И конечно же она не позволяла человеку прикоснуться к детёнышу. Они уже которую ночь играли в гляделки. Волчица глотала предложенное мясо, не спуская с него глаз, но не успела увернуться от коварно брошенной петли. Кожаный ремешок захлестнул горло, её оттащило в сторону, и человек взял на руки волчонка. Волчица с рычанием рвалась на привязи, стараясь дотянуться до обидчика даже сквозь темноту удушья.

- Аня, да что же ты делаешь! – Владимир положил ребенка на кровать и торопливо освободил волчицу из петли. Как Анна отказывалась от волка, так же её ночная ипостась отказывалась принимать его человеком. Эта неприязнь крайне задевала самолюбие барона, хотя он не хотел этого признавать. Именно поэтому он упорно не превращался, стараясь, чтобы волчица привыкла к нему и подпустила к детёнышу. Теперь он казнил себя, что потерял терпение и попытался добиться своего силой.

Она тихо заскулила, ища взглядом волчонка, горло немного побаливало, но тревога за детёныша была сильнее даже страха смерти. Волчонок обнаружился совсем рядом, на высоком ложе, она осторожно отнесла его в угол, который уже привыкла считать своим. Двуногого мучителя не было видно, и волчица принялась вылизывать сыночка. Чуткие уши вздрогнули, заслышав цоканье когтей по деревянному полу, она лизнула волчонка еще раз и утолкала его мордой за себя. Увидев её грозный оскал, чёрный волк незамедлительно прижался брюхом к полу и виновато растопырил уши.
- Уходи! – зарычала она.
- Почему? – он не двигался, заискивающе глядя на неё.
- Тебя не было, когда ты был мне нужен. – волчица сердито фыркнула.
Волк виновато заскулил и подполз на шаг.
- Прости. Я теперь всегда буду рядом. Обещаю. – он чуть приподнял голову, стараясь разглядеть волчонка.
- Я тебе не верю! – зеленые глаза гневно сверкнули. – Уходи!
Он подполз еще ближе и ухитрился лизнуть сердитую недотрогу в морду, она зарычала громче и укусила волка, отгоняя. Волчонок заскулил, требуя внимания, и волчица тут же повернулась к нему. Чёрный хитрец совершил сложный маневр и торопливо облизал маленькую мордочку сына и нос подруги. Она обиженно отпихнула его, но он пролез с другой стороны.
- Он такой замечательный!
Волчица искоса посмотрела на него и позволила полизать и осторожно потыкать носом волчонка. Потом волк стал облизывать её, бодать лбом и состраивать умильную морду в ответ на недовольное рычание. В конце концов, она его простила и положила голову ему на шею. Волчонок уже давно видел десятый сон, не обращая внимания на возню родителей.


Анна открыла глаза, счастливо улыбаясь. Сыночек мирно спал у груди. Она приподнялась, спустила ноги с кровати и замерла, практически не дыша. Всего в шаге от её ноги спал громадный чёрный волк. Анна перекинула сорочку через руку, взяла ребёнка и, стараясь ступать бесшумно, по стеночке обошла спящего зверя. Волк вдруг открыл глаза и поднял голову. Испугавшись больше за ребёнка, Анна закричала, к её голосу тут же присоединился ор малыша. Волк от неожиданности нырнул под кровать, и девушка выскочила за дверь. Приперев дверь поленцем, Анна побежала на кухню.
В дверях её едва не сбила Варвара, бросившаяся на выручку.
- Что случилось? – встревожено спросила женщина, забирая кричащего младенца. У неё на руках малыш на удивление быстро затих.
- Ох, Варя… там волк… я так испугалась… - Анна торопливо натянула сорочку. – А где Владимир?
- Не видала еще с утра. Ути мой маленький. – умилялась Варвара спящему ребёнку, совершенно не обращая внимания на слова девушки.
- Варя, ты меня слышишь? Там волк!
- Ну волк. Что мы волков не видели, да, мой сладкий? При Владимире Ивановиче они озорничать не посмеют. – она покачивала малыша.
- Ох… - Анна вдруг побледнела. – Владимир же может его увидеть…
Девушка побежала обратно.
В комнате было пусто, окно открыто настежь, ветерок лениво трепет занавеску. Она присела на постель и с облегчением вздохнула. Неизвестно, что бы сказал Владимир, и что бы сделал. Это ведь друг её волчицы, как она сразу не догадалась. С чего бы ещё лесному зверю быть в доме. Хорошо, что он догадался убежать.
Только она об этом подумала, как чужой взгляд заставил её поднять голову. Волк стоял прямо в дверях и не сводил с девушки глаз. Анна сидела, не шевелясь, а волк медленно скользил к ней. Крохотные шаги его были совершенно бесшумны. Он подходил всё ближе, Анна нащупала подушку и швырнула ему в морду, надеясь отвлечь. Волк неуловимо мотнул головой, щелкнул зубами, и перья разлетелись по всей комнате.
Девушка похолодела, это был конец. От ЭТОГО зверя не скроется ни одна добыча. Она безотчетно свернулась в комочек, туго прижав коленки к груди и уткнувшись в них лицом. Волк подошёл вплотную, но нападать не спешил. Он принялся обнюхивать её волосы, руки, в его ворчании не было угрозы. Горячий шёлковый язык коснулся запястья, а стоило Анне приподнять голову, как он лизнул её в лицо.
- Ты узнал меня? – удивилась она. Волк запрыгал рядом, как ручной щенок.
- Тебе нужно уйти. Приходи ночью, она будет здесь.– Анна почесала ему шею и подтолкнула к окну. - Она любит тебя.
Прямо у нее на глазах волк превратился в человека, и Владимир, сидя на полу, спросил.
- А ты? Ты любишь, Анечка?
- Так это был ты? – от возмущения перехватило дыхание. – Ты? И ты молчал!
- Аня… - он прижался к её ногам.
- Отпусти! – она попыталась вырваться, но мужчина увлёк её на кровать. Он жмурился от ударов маленьких кулачков, но не ослаблял рук.
- Прости… - покаянно вздохнул он, когда Анна выдохлась.
- Почему ты молчал? Почему не сказал, что ты тот самый волк? – она едва не плакала.
- Я думал, что он тебе не нравится. А меня ты боялась.
- Скажи мне честно, Владимир, зачем ты всё это затеял? Для чего? Только не говори, что ты меня любишь.
- Я же женился на тебе, разве этого недостаточно?
- Из-за волчонка? Пожалел полукровку. – в словах Анны было столько яда, что Владимир разозлился.
- Видимо, зря? – холодно осведомился он.
- Лучше презрение, чем жалость! – она со всей силы отпихнула его и вскочила.
- Жалость? – мужчина снова сгрёб её в охапку. – Ты называешь это жалостью?
Его ладонь легла на гневно вздымающуюся грудь, пальцы чуть сжались, лаская и дразня.
- Думаешь, я тебя всего лишь жалею? – вкрадчиво шептал он, обжигая дыханием гладкую кожу шеи. – Неужели ты еще не поняла, насколько нужна мне?
- Нужна? Для э т о г о? – Анна едва ли не возненавидела своё тело, с готовностью откликнувшееся на сладкие прикосновения.
- Какая же ты упрямая, любовь моя. – вдруг засмеялся Владимир. – И для этого тоже. Я люблю тебя, глупенькая.
- Любишь? Нет, я не верю… Ты столько молчал… - она старалась усмирить бешено заходящееся от счастья сердце.
- Но ты ведь до сих пор молчишь. – ласково укорил её он, нежно целуя ушко.
- А что ты хочешь услышать?
- Ты любишь меня? – он ощутимо напрягся. Анна молчала. – Ну скажи, ты любишь меня?
Она посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд, испугавшись непонятно чего.
- Мне казалось, ты давно знаешь. – прошептала она.
- Знаю что? – Владимир заставил её посмотреть на него.
- Что я тебя люблю. – еще тише сказала девушка и затаила дыхание.
- Если бы ты только знала, как я мечтал услышать эти слова. – он крепко обнял жену и зарылся лицом в её пушистые волосы. – Анечка…
Она счастливо зажмурилась и обвила руками его шею.


Конец.


Сообщение отредактировал DimTT - 3.9.2012, 13:52


Спасибо сказали:
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
NEEPP
сообщение 6.9.2012, 21:29
Сообщение #32


Стажер


Группа: Стажеры
Сообщений: 6
0 0 Регистрация: 6.9.2012
Пользователь №: 35 537
Спасибо сказали: раз(а)



мне понравилось. но не для этого форума. пиши на прозару
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения
Ice
сообщение 6.9.2012, 22:33
Сообщение #33


Рабочий


Группа: Пользователи
Сообщений: 39
0 0 Регистрация: 30.8.2007
Пользователь №: 416
Спасибо сказали: раз(а)



Цитата(NEEPP @ 6.9.2012, 22:29) *

мне понравилось. но не для этого форума. пиши на прозару

а чем плох этот форум? Любители сказок везде есть. Не всё ж работать, можно и читнуть сказочку-другую. ))
Пользователь в офлайнеКарточка пользователяОтправить личное сообщение
Вернуться в начало страницы
+Ответить с цитированием данного сообщения

2 страниц V < 1 2  Все
Ответить в эту темуОткрыть новую тему
2 чел. читают эту тему (гостей: 2, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 



- Текстовая версия Сейчас: 22.5.2018, 13:12